Он проверил его пульс.
— Ничего страшного, это всего лишь поверхностные травмы, кости и сухожилия целы. Тело у молодого господина крепкое, пару дней отлежится — и всё заживёт.
На самом деле Хэ Ханьчжоу и сам всё это прекрасно знал, ведь вчера вечером его уже осматривал лекарь, просто он попросил лекаря Ли ещё раз осмотреть Се Юньсяо и сменить повязки.
Но Се Юньсяо заявил, что если лекарь Ли вдруг поймёт, что его используют лишь как инструмент, это, пожалуй, подорвёт его гордость великого исцелителя, и настоятельно потребовал, чтобы лекарь Ли осмотрел его снова.
— Лекарь Ли, вы уверены, что мне не нужно полежать ещё несколько дней? — Се Юньсяо отчаянно замигал глазом.
Лекарь Ли ответил:
— Старик абсолютно уверен. Молодой господин, что у вас с глазом?
Се Юньсяо: «……»
Неудивительно, что Цзишитан проигрывает Павильону Сяньи — во всём виноват низкий эмоциональный интеллект лекарей.
Закончив с перевязкой Се Юньсяо, Хэ Ханьчжоу по дороге назад случайно столкнулся с У Да, который как раз собирался выгулять собак, и не удержался от вопроса:
— У Да, а со скольки лет молодой княжич начал сам мыться?
Это совсем не было похоже на порядки в резиденции благородного князя.
У Да на мгновение замер, а затем усмехнулся:
— Ха-ха, с чего бы вдруг? До шестнадцати лет за молодым господином каждый день ухаживало по несколько служанок, помогая ему в купании. А после шестнадцати он, сам не знаю почему, словно заново родился — взял и всех служанок выгнал взашей.
Хэ Ханьчжоу задумался.
В этот самый момент снаружи раздался торопливый топот, и к ним в комнату, запыхавшись и обливаясь потом, вбежал слуга, чтобы доложить Се Юньсяо:
— Молодой господин… Князь велел, велел, велел…
Се Юньсяо скривился:
— Велел, велел, велел — ну так говори же толком!
Вестник наконец перевёл дыхание:
— Князь говорит, что император пожаловал вам награду, велено немедленно явиться в главный зал для выражения благодарности!
Се Юньсяо сильно удивился:
— Императорская награда? За что это меня наградили? И чем?
В последнее время он никаких великих дел не совершал, только отхватил знатных пиздюлей.
Неужели его наградили за то, что он хорошо получил по заднице?
Вот это поистине подло…
Несколько часов назад, в Западном кабинете во дворце в Чунхуэне, сорокалетний император Шэньдэ, Сяо Чжэн, беседовал с левым канцлером Янь Мином, чья борода уже поседела. Рядом с ними стоял изящный юноша в лёгких одеждах и растирал для императора тушь.
Янь Мин, глядя прямо перед собой и низко склонив голову, искренне произнёс:
— Хотя Ваше Величество находится в расцвете сил и обладает крепким здоровьем, наследника престола следует определить заблаговременно.
Сяо Чжэн восседал на троне дракона, лицо его было скрыто в тени.
— Если бы ты действительно считал, что я полон сил, то не стал бы заводить об этом речь.
Янь Мин тут же с дрожью опустился на колени.
— Ваше Величество, покарайте меня!
Сяо Чжэн не обратил на него внимания и, напротив, притянул к себе юношу, растиравшего тушь. Его пухлые пальцы змеями заскользили по телу юноши.
Тот побледнел и задрожал от страха.
Янь Мин, низко склонив голову и припав к земле, уже обливался холодным потом.
— Ваше Величество, если вы намерены передать престол Удельному князю Цин, то сделать это следует как можно раньше. Старый слуга уже в преклонных годах и боится, что больше не сможет помогать Вашему Величеству!
Пальцы Сяо Чжэна замерли.
Этот старик Янь Мин был сановником трёх императоров. И хотя его назначил наставником ещё покойный император, нравы он имел занудные и вечно читал нотации, отчего Сяо Чжэн давно уже находил его невыносимо раздражающим. Раз уж Янь Мин сам заговорил об отставке, заменить его кем-то молодым и понимающим текущий момент было бы весьма кстати.
Поэтому он махнул рукой:
— Я понял. Ступай, ты свободен.
Янь Мин удалился с печальным выражением лица.
После его ухода слова канцлера натолкнули Сяо Чжэна на одну мысль.
Удельный князь Цин приходился сыном прежнему удельному княю Цин. Он был молод, легко поддавался контролю, к тому же всегда вёл себя послушно и умел угодить, так что Сяо Чжэн действительно благоволил ему. Однако по происхождению он был довольно далёк от основного императорского рода. Прежде при дворе уже раздавались голоса, что Великая принцесса Лочжэнь и сын Пиннань-вана Се Юньсяо отличаются выдающимся умом и благородной кровью, и именно им подобало бы унаследовать престол.
Из-за этого дела он уже приструнил Пиннань-вана. И хотя Пиннань-ван тут же женил Се Юньсяо на простолюдине мужского пола, людские сердца изменчивы, а Пиннань-ван всегда пользовался огромным авторитетом среди военачальников — пусть военного командования у него больше не было, бдительность терять не стоило…
С этими мыслями он оттолкнул сидевшего у него на коленях фаворита и вызвал людей из Управления императорского города.
Управление императорского города было ведомством, созданным специально для сбора разведывательной информации по приказу императора. Оно выведывало тайны чиновников и устраняло неугодных по воле правителя.
Тот сын Пиннанян-вана и Великой принцессы Лочжэнь, Се Юньсяо — как он поживает после того, как женился на мужчине?
Докладываю Вашему Величеству: со дня свадьбы Се Юньсяо даже носа из дома почти не казал. В народе ходят слухи, что молодой господин Резиденции князя Пиннаня без памяти влюблен в своего супруга и добровольно решил прервать свой род. Пиннань-ван применил семейные наказания, избил всех причастных, но так и не смог сломить его волю…
Сяо Чжэн прищурился.
Правда ли это? Нет ли здесь какого-нибудь подвоха?
Ваше Величество, ваш слуга тщательно всё проверил: молодого господина Се действительно наказали по семейному закону за отказ принять наложниц, и сейчас он восстанавливает силы дома.
Сяо Чжэн погладил редкие усики над губой и внезапно усмехнулся.
И впрямь сын Сяо Бицзюнь, того же поля ягода. В Да Чэн женщины издревле могли восходить на трон. Если бы тогда Сяо Бицзюнь не отказалась заключать брак с аристократами из Лундуна и не уперлась бы, выйдя замуж за Пиннань-вана Се Чуня, который в ту пору был лишь бродячим солдатом, очередь до императорского трона для него самого вообще бы не дошла.
Эй, передайте мою волю: объявите, что глубокая при、вязанность молодого княжича и его супруга служит образцом для всего света, и в знак особой милости я жалую им пару ароматных бусин из цирико.
Если этот Се Юньсяо и впрямь оказался таким глупцом, что ради какого-то мужика забросил заведение наложниц и отрёкся от продолжения рода, то он просто обязан щедро наградить его. Лучше всего так, чтобы у Резиденции князя Пиннаня вовсе не осталось потомства…
Тем временем Хэ Ханьчжоу поддерживал хромающего Се Юньсяо, направляясь в главный зал княжеской резиденции.
Се Юньсяо висел на Хэ Ханьчжоу всем телом, словно страдающий размягчением костей, и за полдня едва продвинулся на шаг.
Ой, больно, как же мне больно, Ханьчжоу, помедленнее, пожалей меня…
Хэ Ханьчжоу скривился от досады и процедил сквозь зубы: «Так тебе и надо», но всё же с трудом тащил Се Юньсяо на выход.
Как только они приблизились к дверям, Се Юньсяо, только что сгибавшийся в три погибели, мгновенно выпрямился — в нём не осталось и следа прежней полумёртвой немощи.
На этом давай закончим, Ханьчжоу, до встречи.
С этими словами он сделал два широких шага и уверенно зашагал вперёд.
Хэ Ханьчжоу: «……»
Приблизившись к главному залу, Се Юньсяо снова принял вид хромого страдальца.
Евнух Чжоу уже некоторое время ждал внутри, Пиннань-ван тоже сидел рядышком.
Увидев Се Юньсяо, евнух Чжоу расплылся в улыбке, а его голос зазвучал тонко и визгливо:
Ой! Молодой княжич наконец-то пожаловал! Истинно вам говорю, кровь дракона и феникса, молодой господин поистине писаный красавец! Только вот походка у вас… Должно быть, раны ещё не до конца зажили?
Се Юньсяо, услышав этот тембр, едва не содрогнулся.
Вот это форменный аппарат для изменения голоса…
Улыбка евнуха Чжоу слегка натянулась, а Пиннань-ван вежливо произнёс:
Мой глупый сын непутёв, евнух Чжоу, не извольте гневаться, — после чего повернулся и прикрикнул на Се Юньсяо: — А ну отвечай евнуху!
Се Юньсяо сообразил, что к чему, и тут же состроил мученическое лицо:
Благодарю евнуха за заботу, уже почти зажило.
Евнух Чжоу с довольной улыбкой кивнул:
Я прибыл сюда по высочайшей воле Вашего Величества, чтобы проведать молодого княжича. Государь глубоко восхищен преданностью молодого княжича и тем, что их супружеский союз служит образцом для всего мира, и в знак особого благоволения пожаловал пару ароматных бусин из цирико.
Се Юньсяо остолбенел.
Преданность и супружеский союз?
Погодите-ка, неужели слухи о его приключениях докатились до самого дворца?
Интересно, в каких уголках старый император держáл своих соглядатаев…
Се Юньсяо замешкался, и Пиннань-ван тут же прикрикнул на него сбоку:
Чего стоишь, опускайся на колени и благодари за милость!!
Се Юньсяо скривился и со стоном опустился на колени, принимая заветные бусы и вознося благодарность.
Ходить раны ему особо не мешали, а вот опускаться на колени — настоящее наказание. Он почувствовал, как швы на теле угрожающе зашевелились.
Кто знает, этот старый император прислал награду или решил его уморить, да и пара тех бусин на вид не стоила и ломаного гроша.
Он чувствовал, что понес убытки.
Получив награду, евнух Чжоу с улыбкой собрался было уходить.
В этот момент снаружи раздался возглас: «Прибыла Великая принцесса!»
Улыбка на лице евнуха Чжоу застыла.
Эта Великая принцесса всегда отличалась крутым нравом и упрямством, да к тому же состояла в натянутых отношениях с императором…
Евнух Чжоу поспешил ускорить шаг, надеясь скрыться с глаз долой, но оказалось, что уже поздно — роскошный паланкин принцессы перегородил им выход у ворот.
Великая принцесса в фиолетовом плаще с вышитыми фениксами и с изысканным макияжем на лице ступила на спину слуги и с недобрым выражением сошла со своего блистательного паланкина.
Евнух Чжоу, вытирая пот со лба, с фальшивой улыбкой отвесил поклон:
Приветствую Ваше Высочество Великую принцессу.
Принцесса слегка приподняла подбородок и холодно фыркнула:
Я слышала, император одарил моего сына? А ну докладывай, чем и как наградил?
Евнух Чжоу поспешно повторил заученную тираду о преданности молодого княжича.
Великая принцесса посмотрела на него с недоверием:
С чего это у него такая щедрость?
Холодный пот градом покатился по лбу евнуха Чжоу, отвечать дальше он не смел.
Ведь император как раз и желал, чтобы наследник Пиннань-вана погряз в пороке и остался без потомства.
Нянька Лао вовремя наклонилась к уху принцессы и шепнула пару слов.
Лицо Великой принцессы переменилось.
Вот оно что, знала же, что у него на уме нет ничего доброго! Сам не оставил потомства, так хочет, чтобы весь свет за ним последовал! Чжоу Юйцай, ступай обратно к Сяо Чжэну и передай: коли вздумал жаловать награды, так пусть даёт что-то путное, а не швыряет нищим объедки с барского плеча!
Евнух Чжоу принялся кланяться, спешно отдавая ответные поклоны, и тут же бросился наутёк.
Пиннань-ван и Се Юньсяо тоже подоспели сзади и как раз стали свидетелями гневной тирады Великой принцессы.
Се Юньсяо был озадачен: эта матушка-принцесса никогда особо его не жаловала, почему же на этот раз её слова прозвучали так, будто она решила за него заступиться?
Бицзюнь, как ты здесь оказалась?
Пиннань-ван тоже удивился. С тех пор как два года назад Се Юньсяо пришёл в себя после тяжёлого ранения и беспамятства, она так и не признала этого сына, и сегодня он впервые услышал, как она защищает Се Юньсяо.
Тогда Се Юньсяо пострадал настолько сильно, что едва не умер, и он думал, что она тяжело переживала случившееся и заработала душевную травму, из-за чего и отреклась от сына. Неужели со временем её сердце оттаяло?
Это ведь прекрасный шанс наладить их материнско-сыновьи отношения…
Пиннань-ван бросил многозначительный взгляд на Се Юньсяо и отчитал его:
Чего стоишь, почему не приветствуешь мать?
Се Юньсяо уловил тайный знак Пиннань-вана и услужливо улыбнулся Великой принцессе:
http://bllate.org/book/30018/3656508
Готово:
