Вэнь Цзинь внимательно посмотрела на Цзин Фэйцзо, похоже, с облегчением выдохнув:
— Вот и хорошо.
К концу ужина уже совсем стемнело.
Застеленная гусиным пухом постель казалась такой мягкой, словно облако.
Закончив умываться, Цзин Фэйцзо тут же сбросила тапочки и лениво растянулась на этом облаке:
— Кажется, только что любовались закатом, а в мгновение ока уже спать пора. На самом деле, проводить наш отпуск прямо в поезде — тоже неплохо.
Вэнь Цзинь, шедшая к постели, услышала это и не осмелилась с ней согласиться:
— Ручаюсь, на второй день тебе бы уже надоело.
Цзин Фэйцзо тихонько хмыкнула и только было собралась велесть Вэнь Цзинь задернуть шторы, как в следующий же момент замерла, зачарованная ночным пейзажем снежной равнины.
Заснеженные просторы за окном сейчас словно купались в лунном свете, отливая голубоватым сиянием; в мелькнувшей вдруг деревеньке мерцали редкие огоньки, и те оранжевые точечки, стремительно уносясь назад, вытягивались в длинные световые нити.
Цзин Фэйцзо машинально подняла прикроватный телефон, навела камеру на окно, долго настраивала ракурс, но так и не смогла заставить себя с удовлетворением нажать на кнопку спуска — лишь покачала головой и снова опустила смартфон.
Она повернулась к Вэнь Цзинь, которая как раз собиралась ложиться, и заговорщицким тоном попросила:
— Принесешь фотоаппарат из сумки?
Вэнь Цзинь остановилась, показала жестом расстояние до сумки и развела руками прямо на месте.
Цзин Фэйцзо ласково капризным голосом протянула:
— Госпожа Вэнь...
Вэнь Цзинь капитулировала:
— Ладно.
Когда Цзин Фэйцзо наконец сделала снимок, который пришелся ей по душе, Вэнь Цзинь как раз собиралась задернуть шторы, но вдруг услышала:
— Не двигайся.
Вэнь Цзинь инстинктивно выпрямила спину и расслабилась только тогда, когда раздался щелчок затвора.
Цзин Фэйцзо опустила голову, проверяя кадр, и ее уголки губ приподнялись:
— Красиво.
Вэнь Цзинь приподняла бровь:
— Дай-ка я взгляну.
Цзин Фэйцзо протянула ей фотоаппарат.
Вэнь Цзинь увеличила свое отражение на экране: на фотографии она явно еще не успела сориентироваться — брови чуть нахмурены, уголки губ едва заметно дрожат в полуулыбке, но это застигнутое врасплох выражение смягчило резкие черты лица Вэнь Цзинь, и на экране появилось какое-то простое, доступное тепло.
Цзин Фэйцзо полистала альбом назад — там оказался кадр без людей.
— Когда смотришь наживую, пейзаж кажется удивительным и потрясающим. Но ни телефон, ни камера никак не могут передать то ощущение, когда видишь всё своими глазами, — Цзин Фэйцзо снова перелистнула фото обратно. — Зато когда в кадре кто-то есть, всё совсем по-другому, намного живописнее.
Вэнь Цзинь уточнила:
— Значит, я для тебя просто модель на фотографии?
Цзин Фэйцзо на мгновение замерла, а затем многозначительно произнесла:
— Конечно нет, ты — главная героиня этой фотографии.
С этими словами она аккуратно убрала и фотоаппарат, и телефон, сладко потянулась на постели, и от этого движения шелковая пижама задралась вверх, обнажая полоску изящной талии.
Взгляд Вэнь Цзинь потемнел.
Она резким движением задернула тюлевую занавеску, запрыгнула на кровать и, навалившись сверху на Цзин Фэйцзо, одной рукой коснулась обнаженной теплой кожи, а другой отбросила со лба выбившиеся прядки:
— Ты тоже моя главная героиня.
Ощущая, как кончики пальцев Вэнь Цзинь выписывают круги на ее теле, Цзин Фэйцзо помимо воли тихонько выдохнула:
— Мм... Нам же завтра еще гулять...
Вэнь Цзинь уже вплотную приблизилась к Цзин Фэйцзо и оставила поцелуй на ее шее:
— До станции еще нескоро, у нас полно времени.
Поезд продолжал свой путь, и переплетенное дыхание постепенно сливалось со стуком колес о рельсы; в этом текучем ночном пейзаже время казалось бесконечно растянутым.
Когда они прибыли в город G, полуденное солнце уже клонилось к закату. Вэнь Цзинь распорядилась, чтобы их багаж отвезли прямо в отель, а сама, крепко сжав руку Цзин Фэйцзо, повела ее сквозь толпу прямо к выходу с вокзала.
Цзин Фэйцзо спросила:
— Я немного забыла твой план поездки, куда мы сегодня направляемся?
Вэнь Цзинь бросила на нее взгляд исподлобья, и в глубине ее глаз заплясала мягкая, снисходительная улыбка.
— На тот блошиный рынок, сегодня последний день его работы. До него далековато, я боялась не успеть до закрытия, поэтому мы сразу туда, — она подняла руку и аккуратно пригладила растрепанные ветром волосы Цзин Фэйцзо, заговорив тихо и нежно: — Забыла — и ладно, я тебя не украду.
Цзин Фэйцзо звонко и заливисто рассмеялась, ее смех был похож на звенящий в стакане лед.
Организация Вэнь Цзинь действительно была на высоте: например, сейчас у вокзала уже ждал легковой автомобиль, неизвестно кем и когда заказанный.
Никаких лишних ожиданий, никакой ненужной усталости — городской пейзаж за окном машины стремительно проносился назад. Цзин Фэйцзо оставалось лишь лениво откинуться на спинку сиденья, наблюдая, как виды за окном постепенно сменяются из аккуратной городской застройки на живописные старинные кварталы.
Водитель оказался местным жителем: с кожей, тронутой легким загаром, и тяжелым говором, но очень общительным.
Вэнь Цзинь заранее договорилась, что попутно он побудет их гидом, и теперь мужчина с улыбкой пояснял:
— Вам повезло с поездкой, сегодня последний день рынка, многие продавцы будут отдавать товар со скидкой, глядишь, удастся отыскать какую-то дивную вещицу.
Цзин Фэйцзо заинтересовалась:
— Есть что-то особенное, что можешь посоветовать?
Водитель бросил взгляд в зеркало заднего вида, уверенно перестроился и не унимался:
— Ой, да тут столько всего, зависит от того, что вам по душе. Старинные вещицы, ручная работа, всякие диковинные редкости — те, кто разбирается, от прилавков ног унести не могут.
Вэнь Цзинь тихо спросила:
— Тебе интересно?
— Конечно. — Цзин Фэйцзо, будто вспомнив что-то, тихонько засмеялась. — В университетские годы рядом с нами был очень известный антикварный блошиный рынок, я тогда ужасно любила ходить туда на поиски сокровищ и вдохновения. А потом услышала новость, что такой же откроется и в стране, и уже думала, что мы опоздали.
Машина свернула в узкий переулок, водитель сбросил скорость и указал на толпящуюся впереди пеструю массу людей:
— Приехали! Дальше дороги узкие, машина не пройдет, придется вам немного пройти пешком.
Теплое зимнее солнце золотило кованую арку блошиного рынка; стоя у входа, они выдыхали клубы пара, которые тут же сгущались и таяли в морозном воздухе.
Пересекающие друг друга переулки рынка походили на лабиринт, и Цзин Фэйцзо, медленно продвигаясь вперед, озиралась по сторонам:
— Здесь намного больше, чем я себе представляла.
Хотя это был последний день работы ярмарки, прохожих хватало; некоторые зазывалы вовсю расписывали товар полуправдивыми байками, а зеваки обступали их в три плотных кольца.
— Осторожно.
Вэнь Цзинь внезапно обняла Цзин Фэйцзо за талию, притягивая к себе.
Мимо них, едва не задев, протащили ручную тележку, доверху заваленную антикварными часами; сидевшие на них деревянные кукушки неожиданно дружно пробили время, и воздух наполнился раздающимися со всех сторон кукованьями.
Цзин Фэйцзо покачала головой:
— А царящий здесь беспорядок ничем не отличается от заграничного.
Жаловалась она вроде бы недовольно, но в голосе сквозила легкая ностальгия.
Высвободившись из объятий Вэнь Цзинь, Цзин Фэйцзо перевела взгляд через ее плечо на стеклянную витрину поодаль. Внутри были выставлены всевозможные чучела: бабочки, ящерицы и даже белая альбиносная воробьиная птица — все они застыли в совершенных позах.
Она подтолкнула Вэнь Цзинь вперед:
— Пойдем взглянем на то.
Человек за витриной из стекла как раз пинцетом поправлял крылышко синей морфы, и Цзин Фэйцзо пристально вглядывалась в то, как крылья отливают на солнце металлической гладью.
Ей стало любопытно:
— Как долго могут сохраняться такие образцы?
— Несколько веков, если правильно обработать.
Продавщица оказалась пожилой женщиной, и в ее голосе, когда она заговорила об этом, прозвучала гордость: она походила вовсе не на торговку, а скорее на человека, демонстрирующего собственные сокровища.
Увлеченно разглядывая экспонаты за стеклом, Цзин Фэйцзо вдруг услышала позади голос Вэнь Цзинь:
— Нашла свое вдохновение?
Цзин Фэйцзо покачала головой и с наигранным вздохом произнесла:
— Мое вдохновение после прошлой работы на износ исчерпалось до самого дна. — Она снова повернулась к владелице лавки: — Вы все эти фигурки сами делали?
Женщина улыбнулась:
— Да, к тому же все они когда-то были моими питомцами. Эти не продаются, а если вам интересно, можете посмотреть те чучела на соседнем лотке.
Цзин Фэйцзо искренне рассыпалась в похвалах.
Она бросила взгляд на соседний прилавок: по сравнению с изяществом витрины, те экспонаты были расставлены безжизненно и монотонно, их поверхности отливали холодным жестким блеском, а отбрасываемые тени казались грубыми.
Потеряв всякий интерес, Цзин Фэйцзо потянула Вэнь Цзинь прочь.
Но даже отойдя от прилавка, она продолжала думать о той потрясающей стеклянной витрине.
— Помню, на бакалавриате у одного сокурсника дипломной работой были как раз чучела животных. Сколько же он тогда жаловался на то, как сложно их делать! Посмотри, с какой изящкой выполнены те образцы — трудно представить, сколько сил вложила эта женщина, — говоря это, Цзин Фэйцзо почти инстинктивно вздохнула. — Впрочем, весьма необычный и вечный способ памяти, она наверняка вложила всю душу в своих животных.
Однако Вэнь Цзинь с ней не согласилась:
— А мне кажется, что по-настоящему она вложилась именно в эти чучела, а сами животные были лишь средством для удовлетворения ее собственных желаний.
Возможно, сталкиваясь с возражениями Вэнь Цзинь впервые, Цзин Фэйцзо на секунду ошеломленно замерла, и в сердце ее зародилась странная рябь.
Ощущение было такое, будто пропустила ступеньку: вроде бы под ногами ровная земля, но тело безо всякой причины качнуло.
Она едва заметно нахмурилась, и лишь завернув за очередной угол, натолкнулась на лоток с антикварными украшениями, который позволил ей сменить тему.
Цзин Фэйцзо остановилась и небрежно указала на одну из вещиц:
— Покажите мне вон ту, пожалуйста.
Зимние дни коротки: когда Вэнь Цзинь и Цзин Фэйцзо наконец выбрались с этого антикварного рынка, сумерки уже пропитали всю улицу целиком.
Цзин Фэйцзо потянулась:
— Время пролетело так быстро.
Вэнь Цзинь кивнула:
— И правда, столько всего обошли, а ничего не купили.
Цзин Фэйцзо рассмеялась:
— Для меня это обычное дело на таких барахолках.
Налетел холодный ветер, принеся с собой зимнюю свежесть, и Цзин Фэйцзо чихнула.
Вэнь Цзинь укутала ее шею кашемировым шарфом, который держала в руке:
— Пора возвращаться.
Цзин Фэйцзо ответила не сразу: поправив шарф, она, напротив, отступила на пару шагов назад и, достав камеру, навела объектив на Вэнь Цзинь.
Та стояла на обочине дороги, ее полы пальто трепал ветер; обернувшись к Цзин Фэйцзо, она запечатлела несколько выбившихся прядей волос, взметнувшихся от порыва.
В момент нажатия на спуск время словно замерло в этом самом кадре, но стоило отвести взгляд от экрана, как мир вновь пробудился от оцепенения.
Вэнь Цзинь смотрела на Цзин Фэйцзо, стоявшую в нескольких шагах от нее.
Поток машин проносился позади Цзин Фэйцзо, фары оставляли за собой струящиеся световые следы, создавая ощущение, будто само время ускользает между ними.
http://bllate.org/book/30015/3656149
Готово:
