Е Яо подошёл, присел на корточки, потрогал Ця Цзю за кончик носа и сказал ему:
— Ты съел кукурузу, и от беседки ничего не осталось.
— Ой! Точно. — Ця Цзя внезапно всё понял и широко распахнул глаза.
— Тогда я пойду к дому брата Ао Юня, буду есть огурцы. — Ця Цзя похлопал себя в ладоши.
В это время отец и сын из семьи Дун тоже искали своё жилье.
Ао Юнь выбрал огурец: среди всех овощей он мог смириться только со свежим огурцом.
По дороге Ао Юнь всё еще ворчал по поводу недавней игры и отчитывал Дун Шэнлиня:
— Как ты мог помогать другим? Я ведь твой сын.
— У тебя голос такой громкий, моя помощь тебе была без надобности.
— А вот если бы я занял первое место, нам бы достался хороший дом, а теперь всё забрал Ця Цзя...
Дун Шэнлинь перевел дыхание и только после этого сказал:
— Ао Юнь, иногда победа или поражение — не самое главное. Какое бы место мы ни заняли, у нас будет крыша над головой. К тому же нужно уметь приспосабливаться к любой обстановке.
Услышав суровый тон отца, Ао Юнь больше не стал возражать, лишь надул щеки и поплелся за ним вверх по склону холма.
Подойдя ближе, Ао Юнь радостно засиял.
Это был новый дом, построенный своими руками, с кондиционером — действительно прохладный, под стать огурцу. Если не считать того, что добираться далековато, никаких других изъянов не нашлось.
Ао Юнь вновь обрел повадки неугомонной обезьянки, принявшись бегать вверх и вниз, и вокруг то и дело раздавались его радостные возгласы.
Е Яо на коромысле понес воду для стирки и хозяйственных нужд, когда дедушка Ду и Пэн Пэн как раз проходили мимо и, увидев это, тут же вызвались помочь.
— Дядя, всё в порядке. — Е Яо с улыбкой остановил их, а затем кивнул на стоявшего позади Ця Цзю. — Если вы не заняты, не присмотрите за Ця Цзей?
Пэн Пэн подошел к Ця Цзе, но тот не стал прятаться и, напротив, расплылся в улыбке, глядя на загоревшее на солнце лицо Пэн Пэна.
Милого и очаровательного Ця Цзю невозможно было не полюбить, и Пэн Пэн ударил себя в грудь кулаком:
— Если что-нибудь понадобится, сразу обращайся ко мне.
Ця Цзя закрыл уши обеими руками и весело запрыгал на месте. Пэн Пэн принялся повторять за ним, подпрыгивая так, что из-под ног летела пыль.
Дедушка Ду шел рядом с Е Яо и с некоторой тревогой поглядывал на него.
С виду хрупкое телосложение Е Яо совсем не внушало доверия, будто он был неспособен на тяжелый труд. Но кто бы мог подумать, что он ловко взвалит на плечи коромысло с двумя ведрами и уверенно зашагает вверх по ступеням.
Его рукава были закасаны, и на предплечьях проступал тонкий рельеф мышц — сразу видно, что человеку не впервой заниматься физической работой.
Ця Цзя давно привык к этой картине, попрощался с Пэн Пэном и вприпрыжку побежал за отцом домой.
Отец и сын только переступили порог дома, как вдруг со стороны улицы донесся пронзительный плач.
Я — не хочу — здесь жить! Я хочу домой! — надрывалась Юэ Юэ.
Она плакала с перерывами, и в те моменты, когда она умолкала, ее грозный папа-директор, должно быть, отчитывал девочку.
Поразмыслив, Е Яо опустил ведра на землю, повернулся к Ця Цзе и сказал:
— Малыш, сходи-ка позови сестричку Юэ Юэ к нам в гости поиграть, ладно?
— Она плачет... — Ця Цзя кивнул.
Е Яо пощипал его за маленькую ручку:
— Справишься с заданием один?
Ця Цзя тут же выпрямился и отдал честь:
— Есть!
Окружающая обстановка ничуть не испугала Ця Цзю, и он шаг за шагом зашагал по извилистой тропинке вдоль каменной стены.
По дороге Ця Цзя бормотал себе под нос:
— Найти сестричку Юэ Юэ, Юэ Юэ, сестричка.
Вскоре Ця Цзя остановился перед старинным, мрачноватым на вид домом.
Это была каменная постройка с висящим у входа фонарем, сильно потемневшим от времени. Стоило только переступить порог, как ребенку и впрямь становилось не по себе.
Ця Цзя задрал голову и изо всех сил попытался заглянуть внутрь. Затем он улыбнулся и произвел:
— Как у бабушки У!
Войдя в дом и позвав Юэ Юэ по имени, первым вышел Пань Чунфэн. Лицо у него было недовольным, но, заметив Ця Цзю, он постарался взять себя в руки и спросил, зачем тот пришел.
Вспомнив поручение отца, Ця Цзя набрался храбрости, сжал маленькие кулачки и сказал грозному на вид дяде:
— Папа велел мне позвать сестричку Юэ Юэ к нам в гости поиграть.
Пань Чунфэн на мгновение растерялся, а в следующий миг увидел, как его дочка в красивых красных туфлях выбежала навстречу.
— Я иду к тебе, Ця Цзя. — Юэ Юэ перестала плакать и сама взяла Ця Цзю за руку.
Когда оба малыша уже добрались до выхода, Пань Чунфэн опомнился и окликнул Ця Цзю. От неожиданности Ця Цзя вздрогнул и так сильно дернул сестричку Юэ Юэ за руку, что та даже поморщилась.
— Малыш, передай спасибо своему папе. — Пань Чунфэн через силу выдавил из себя улыбку.
Е Яо посадил обоих детей себе на колени — по одному на каждую ногу. Солнечные лучи падали на них, и вся сцена сразу стала мягкой и уютной.
Юэ Юэ больше не плакала и призналась Е Яо, что здесь ей уже совсем не страшно.
— Юэ Юэ, с тобой же папа, бояться нечего. — успокоил ее Е Яо.
— Папа еще страшнее. — улыбнулась Юэ Юэ и состроила гримасу.
Возможно, взрослым это казалось ребятишками, но детский страх невозможно ни заглушить, ни отменить. Юэ Юэ боялась, что исчезнет в том старом доме и больше никогда никого не увидит.
Е Яо достал из чемодана маленький фонарик, и глаза Ця Цзю загорелись:
— Играть в театр теней.
— Верно! — Е Яо вложил фонарик в руки Юэ Юэ. — Когда в комнате станет темно, включишь его. А потом вы вместе с папой сможете складывать из пальцев бабочек, птичек и голубей. Они будут повсюду с тобой, и бояться будет не нужно.
— Правда? — Юэ Юэ посмотрела на него с сомнением.
http://bllate.org/book/30012/3655459
Готово:
