В общежитии воцарилась гробовая тишина, длившаяся добрую половину минуты.
Пока кто-то не вздохнул.
— …Кажется, я понимаю почему, — подал голос Хуан Вэньцзе.
— …Похоже, я тоже догадываюсь почему, — отозвался Гао Иньхан.
Бянь Тин несколько раз собирался что-то сказать, но так и не решился.
Спустя долгое время Бянь Тин нарушил молчание:
— Давайте лучше обсудим новое копье.
Эти слова пришлись Мэн Синю как нельзя кстати, и он одарил Бянь Тин одобрительным взглядом.
В самом деле, разве может романтика с девчонками сравниться по интересности с разговорами по душам с братанами?
-
Мэн Синь проворочался весь вечер, но так ничего и не понял.
Он почти не сомкнул глаз за всю ночь, а на следующий день приходилось вставать спозаранку: мало того что ждали утренние пары, так еще и после обеда его угораздило загреметь в зрители на университетское мероприятие.
Когда он наконец освободился, от него осталась лишь половина жизненных сил.
Еле волоча ноги, он медленно брёл по направлению к общежитию. Усталость была такой сильной, что не хотелось даже ужинать — он мечтал только добраться до комнаты и сначала как следует выспаться.
Шел он так, шел, как вдруг заметил впереди знакомую фигуру.
Тот был одет в простую футболку и неторопливо шагал по дорожке. Лучи заходящего солнца падали на его плечи, подчёркивая красивую линию плеч и прямую осанку, напоминающую гордую сосну, выросшую прямо из земли.
Рядом с ним шел еще кто-то, судя по всему, они о чем-то болтали. Прислушиваясь к словам спутника, он слегка повернул голову, и бледное золото заката скользнуло по его высокому переносицу, очерчивая благородные черты лица.
Кто же это был, если не Бянь Тин?
Мэн Синь мгновенно приободрился.
Человека справа Мэн Синь не знал, но примерно догадывался, кто это.
Бянь Тин упоминал о нем: это был его бывший одноклассник по старшей школе по имени Чжан Имин.
Мэн Синь опустил голову и заглянул в переписку в WeChat, окончательно убедившись в своей догадке.
Сообщения были сегодняшним утром.
Мэн Синь: [Ты один?]
Бянь Тин: [С Чжан Имином]
Бянь Тин: [Идешь сюда? Я сейчас у Южных ворот]
Мэн Синь: [Нет, мне сегодня в зрители идти, уууу]
Мэн Синь прикрепил смайлик с поверженным и плачущим человечком и подпись: Пожалейте меня.
Утешения Бянь Тин всегда носили исключительно практический характер: [Взять тебе бабл-ти по дороге?]
Мэн Синь: [111]
Мэн Синь: [Ты лучший!]
На этом утренняя переписка обрывалась.
Мэн Синь убрал телефон и снова поднял взгляд на знакомую фигуру впереди: как и ожидалось, в руке тот держал еще не распечатанный стаканчик с бабл-ти.
Мысленно воскликнув: «Какая ирония судьбы!», он ускорил шаг.
Поравнявшись со спиной Бянь Тин, Мэн Синь радостно протянул руку, собираясь хлопнуть приятеля по плечу и устроить ему сюрприз.
Но пальцы еще не успели коснуться Бянь Тин, как тот тяжело вздохнул.
— Такой человек, как Мэн Синь, — произнес Бянь Тин, — годится только в друзья, но никак не в парни.
Глава 2: Некто
Мэн Синь так и застыл на месте в прежней позе.
Когда он пришел в себя, Бянь Тин был уже далеко.
Мэн Синю потребовалось немало времени, чтобы переварить услышанное: Бянь Тин за его спиной говорил людям всякие гадости о нем.
Неудивительно, что Бянь Тин в последнее время постоянно вздыхал при его виде.
Ему вовсе не казалось — Бянь Тин действительно был им недоволен!
…Что значит «не годится в парни»?
Мэн Синь моментально вспомнил ту ночную болтовню в общежитии и свои слова.
Да, он утверждал, что вся эта романтика и возня вокруг отношений — скучная и хлопотная вещь. Но это же не значит, что сам он не стал бы так делать, если бы завел отношения! С какой стати тот решил, что он не подходит?
И что за «такой человек, как Мэн Синь»?
Какая еще у него «такая» личность?
-
— Безнадежный натурал, ха-ха-ха.
Чжан Имин согнулся пополам от смеха и едва мог идти.
Вытерев слезы и кое-как выпрямившись, он снова повернулся к Бянь Тин:
— Эй, а тот совет, что я дал тебе на днях — подсунуть ему перед носом гей-журнал, чтобы хоть как-то намекнуть, — сработал?
— …
— Он спросил, с каких пор я увлекся спортивными журналами.
— И что ты ответил?
— Ничего. — Бянь Тин поднял руку и потер переносицу. — Что я мог сказать, кроме как вздохнуть?
Чжан Имин поразился:
— Неужели он не заметил, что на обложке одни качки в одних плавках?
— Заметил.
— И? Какая у него была реакция?
— Он решил, что я собираюсь заняться плаванием.
— …
— А еще он заявил, что темно-синие плавки смотрятся лучше всего, и посоветовал взять их.
Чжан Имин громко рассмеялся.
— Сам придумал эту дурацкую идею.
Чжан Имин поднял обе руки в примирительном жесте и сквозь смех выдавил:
— Прости-прости, не стоило давать тебе тот номер с пляжной модой.
— В следующий раз принести тебе выпуск со спасателями?
Бянь Тин бросил на него косой взгляд.
Чжан Имин противным голосом принялся пародировать кого-то:
— Бянь Тин, ты что, в пожарные собрался?
— Тебе красный к лицу, рекомендую.
Бянь Тин поставил стаканчик с бабл-ти на ближайшую скамейку, после чего невозмутимо размял пальцы, заставив суставы хрустнуть.
— Иди сюда.
— Твою мать, ты же занимался борьбой, кто к тебе пойдет! — Чжан Имин тут же бросился наутек, закрыв голову руками. — Я виноват, виноват, ладно!
Бянь Тин остался глух к мольбам; с бесстрастным лицом он покрутил шеей, разминая затекшие мышцы.
Чжан Имин сделал круг и подбежал к скамейке, вцепившись в стаканчик с бабл-ти, как утопающий за соломинку:
— Чай, бабл-ти, а-а-а! Тебе что, больше не нужен чай, который ты принес для некоего человека?!
— …Проваливай.
— Лед же растает.
-
Мэн Синь вернулся в общежитие совершенно убитым.
Изначально он планировал немного вздремнуть, но теперь о сне не могло быть и речи.
Заказывать доставку тоже не было никакого настроения, и Мэн Синь извлек на свет божий свою заветную пачку лапши быстрого приготовления с истекающим сроком годности. Раньше, когда у него не было пар и он сидел дома, Бянь Тин неизменно прихватывал ему еду из столовой, так что эту гадость он не ел уже целую вечность.
— Я же говорил, эти университетские мероприятия до добра не доведут. Глянь на него, лицо такое, будто всю жизненную силу выпили, — Хуан Вэньцзе скосил глаза на надпись «говядина в остром соусе» на пачке лапши и, ткнув пальцем, выдал едкий вердикт: — Смотри-ка, на серьезную пищу перешел.
Бянь Тин вернулся как раз в тот момент, когда Мэн Синь почти доел лапшу.
— Я думал, ты сегодня зайдешь по пути в столовую, — произнес Бянь Тин. — Почему не предупредил?
Знай он заранее, захватил бы еды и для Мэн Синя.
— Ничего страшного, — Мэн Синь проглотил последнюю порцию лапши и глухо отозвался: — Изредка съесть лапшу тоже неплохо.
Услышанная сегодня фраза непрерывным эхом отдавалась в голове, и от одного голоса Бянь Тин Мэн Синю становилось тоскливо и обидно.
Ему даже не хотелось разговаривать с Бянь Тин.
Бянь Тин молча поставил принесенный стаканчик с чаем на его стол.
— О, спасибо.
На самом деле Мэн Синю сейчас совсем не хотелось пить бабл-ти, но раз Бянь Тин уже принес, оставлять его нетронутым тоже было как-то неловко.
Механическими движениями Мэн Синь сорвал упаковку, распаковал трубочку, воткнул ее в крышку и меньше чем за минуту выпил всё до дна, после чего швырнул стаканчик в мусорку.
И тут же тяжело вздохнул.
Лицо Бянь Тин едва заметно изменилось:
— Лед растаял?
Мэн Синь покачал головой:
— Нет.
Каким бы холодным ни был бабл-ти, разве мог он сравнить с холодом на сердце?
— Я так устал, пойду посплю.
Бянь Тин нахмурился и перевел взгляд на Хуан Вэньцзе.
Тот лишь развел руками и беззвучно прошептал губами: «Тех, кого затащили в зрители, только так и выглядят».
-
Мэн Синь лежал на кровати и даже не пытался спать.
Он усердно сидел в интернете, забивая в поисковик: «Что делать, если услышал, как лучший друг говорит о тебе за спиной гадости?».
Выданные варианты пестрели разнообразием и делились на два основных лагеря.
Первый лагерь — сторонники немедленного разрыва.
[Порвать все связи! Разве это вопрос?]
[Если он так говорит, значит, мыслил подобным образом уже давно. С такими друзьями каши не сваришь, советую расстаться.]
[Во всяком случае, узнай я, что моя подруга шушукается за моей спиной, мы бы разругались в тот же день!]
Второй лагерь — сторонники самоанализа.
[Обычно люди не станут просто так поливать друзей грязи. Думаю, стоит подумать, а нету ли у тебя и правда такой проблемы.]
[Смотря что именно друг сказал. Вполне возможно, он просто пытается указать на твои ошибки, но не знает, как сказать об этом прямо.]
[Кое в чем со стороны виднее. Лучше предпринять что-нибудь, чтобы восстановить свой образ в глазах друга.]
Мэн Синь метался между этими двумя мнениями.
По правде говоря, он всегда считал Бянь Тин совершенно не тем человеком, который способен злословить за спиной.
В обычной жизни Бянь Тин не лез чужие дела и не занимался сплетнями; сколько они были знакомы и так близки, Мэн Синь ни разу не слышал, чтобы тот отпускал критические замечания в чей-либо адрес.
Меньше всего он ожидал, что впервые услышит подобное в свой собственный адрес.
Мэн Синь ворочался с боку на бок.
Спустя пять часов бессонницы Мэн Синь опубликовал в Моментах меланхоличное и поэтичное сообщение.
Мэн Синь: [Эх, сколько ни ищи дорог, в жизни всюду развилка!]
-
На следующий день Гао Иньхан пришел поиздеваться.
— Эй, Мастер Развилок, по какому поводу ты вчера так грустил в соцсетях?
Обычно Мэн Синь выкладывал в Моменты любую мелочь, но вот такие напускные меланхоличные посты по вечерам были для него огромной редкостью.
— У меня есть друг…
— Да ладно, мы поняли, что это ты.
— Нет, не я, правда друг.
— Ладно, допустим. И что с твоим другом?
— Один человек сказал о нем, что он «не годится в парни». Как по-твоему, что это значит?
— Скорее всего, имеют в виду, что этот человек недостаточно нежный и чуткий, не умеет проявлять заботу и думать о других. Короче говоря, типичный махровый шовинист.
— Недостаточно нежный и чуткий, не умеет проявлять заботу и думать о других…
Мэн Синь замер, будто пораженный молнией, и выдал осипшим голосом:
— Я — махровый шовинист?
Гао Иньхан скорчил физиономию в стиле «я же говорил, что под другом ты имеешь в виду себя».
Мэн Синь был настолько погружен в шок, что совершенно забыл о только что проколотой конспирации.
http://bllate.org/book/29994/3653081
Готово:
