То была весьма необычная форма чёрно-синих тонов, которую не носили в повседневной жизни. Её верхняя часть представляла собой плащ цвета ночи, на груди которого синей шёлковой нитью был вышит диковинный герб.
Лунный свет озарял плащ холодным сиянием, и тот с хлопаньем развевался на резком ночном ветру.
Это выглядело и прекрасным, и необычайно внушительным.
Довольно-таки круто.
Подумала Мин Цзяо.
Тан Сяоюй тихо стояла на прежнем месте. Чёрная тканевая повязка на глазах вовсе не создавала ей лишних помех в темноте, как думала Мин Цзяо, а напротив, ничуть ей не мешала, благодаря чему она могла отчётливо видеть малейшее изменение на лице Мин Цзяо.
Её внешность походила на распустившуюся до предела рожу, яркую и пленительную, под стать её имени. И хотя сейчас её лицо было бледным, а губы — светлыми, выдавая удручающий вид, оставленный помывшимся под дождём чистым лотосом, она всё равно оставалась очень красивой.
За исключением слегка сдвинутых бровей, она почти не выказывала ни боли, ни недомогания. Такая Мин Цзяо разительно отличалась от той, какой её знала Тан Сяоюй, вызывая у последней странное чувство чужеродности.
Впрочем, в некоторых вещах её своенравие оставалось прежним.
Тан Сяоюй перевела взгляд на ночной пейзаж за окном и произнесла безэмоциональным тоном:
— Я не врач и не смогу тебя спасти.
Мин Цзяо улыбнулась:
— Одни твои бездействия уже спасают меня; иначе, кто знает, чем больше ты будешь делать, тем быстрее я умру.Хотя она была так слаба, слова её звучали чётко, а голос — необычайно спокойно, в нём совершенно не было прежней нарочитой мягкости, которая вечно казалась фальшивой.
Взгляд Тан Сяоюй дрогнул. Это означало, что та просила не вызывать скорую помощь и никому ничего не сообщать.
Едва заметный, почти невесомый ветерок коснулся лица, и под шуршание одежды девушка присела перед ней на корточки. Можно было представить, как её глаза, скрытые под чёрной повязкой, наверняка пристально вглядываются в неё:
— Ты знаешь, кто тебя хотел убить?
— Я с ним не знакома, — Мин Цзяо коснулась лба холодными пальцами. — Но я знаю, что он не простой человек.
В памяти прежней хозяйки тела не было ни малейшего следа того облачённого в чёрное мужчины, за которым тянулся эффектный шлейф. Предыдущие воспоминания тоже подтверждали, что всё развивалось точно по сценарию книги — казалось, этот мир начал меняться только тогда, когда она сюда попала.
Мин Цзяо не думала, что её крылья бабочки обладали такой мощью, тем более что она ещё ничего не успела сделать. Можно было лишь заключить, что этот мир с самого начала был ненормальным: в нём существовало множество вещей, о которых прежняя хозяйка не знала, ничего не видела, и о которых в книге тоже не было ни слова.
Разве мог таинственный мужчина, обладающий сверхъестественной силой, прийти убить злобную второстепенную героиню просто так, случайно? В реальности совпадения, пожалуй, случались, но разве могли происходить случайности с персонажами, вплетенными в сюжет?
Исходя из этого, Мин Цзяо сильно сомневалась: если позволить этой таинственной девушке помочь ей вызвать скорую, то, выполнив свою миссию, та исчезнет без следа вместе с тем мужчиной. А ей самой по-прежнему придётся, ломая голову над загадкой этого незавершённого покушения и нависшей беды, начинать расследование с нуля. Куда лучше было ухватиться за готовую зацепку прямо перед глазами.Она пристально посмотрела на человека перед собой: Я тоже тебя не знаю. То, что ты так удачно оказалась в моем доме, явно означает, что ты пришла за ним.
Девушка плотно сжала губы, а спустя мгновение произнесла: Ты не идешь в больницу, не вызываешь полицию, не просишь никого о помощи и даже не собираешься сообщать своей семье.
В ее голосе неожиданно проскользнули ледяные нотки: Ты им не доверяешь.
На самом деле, порядочность семьи Мин была подтверждена оригинальным сюжетом, и им вполне можно было доверять. Достаточно вспомнить, как они из старой привязанности закрывали глаза на выходки прежней владелицы тела и в итоге так ничего ей и не сделали.
Позднее, когда оригинальную героиню ждал печальный финал, это было исключительно следствием ее собственного упрямого стремления к саморазрушению.
Однако это покушение выглядело странным, а она сама не была здесь настоящей. Поэтому Мин Цзяо сильно опасалась, что прежде чем удастся хоть в чем-то разобраться, семья Мин заметит неладное и отправит ее прямиком в храм на перерождение.
К тому же, учитывая, насколько все вокруг ненавидели прежнюю владелицу тела, да и с учетом ее прошлых выходок, в семье Мин могли запросто подумать, что она снова затеяла какую-то игру. И придет ли вообще хоть кто-то к ней — вопрос, на который можно было бы поспорить.
Тан Сяоюй уловила смысл слов Мин Цзяо, и в тот момент, когда она осознала недоверие девушки к семье Мин, в душе возникло неприятное чувство, сменившееся неизбежным холодом.
Мин Цзяо, словно застигнутая вопросом врасплох, опустила ресницы, впервые явив редкую, невыразимую тишину.
Сейчас я действительно верю только тебе.
Тан Сяоюй замерла, и в сердце внезапно возникло чувство глубокой нелепости происходящего. Если бы Мин Цзяо могла разглядеть ее лицо и понять, кто перед ней, то осознала бы, насколько смешно звучат ее слова.
Она действительно усмехнулась: ее тонкие губы слегка изогнулись, словно иней, падающий на снег, — улыбка была бледной, ледяной и с долей иронии.
Ты спасла меня. Мин Цзяо устало прикрыла глаза, ее тон был небрежным, настолько небрежным, будто она говорила о чем-то самом обыденном: Я человек, который во всем потерпел неудачу. Должно быть, бесчисленное множество людей хотят моей смерти, и, возможно, ты — единственная, кто пожелал меня спасти.
Если бы убийство не каралось законом, то при таком характере, как у прежней владелицы, было бы просто странно, если бы ее не прикончили сотню-другую раз.
Возможно, только эта девушка, подозрительно напоминающая сердобольную прохожую, могла ей помочь. Хотя она и сомневалась, не является ли та кем-то из знакомых, в памяти прежней владелицы не было никого, кто мог бы соответствовать облику этого человека.
Сердце Тан Сяоюй необъяснимо дрогнуло, и она в какой-то момент не смогла понять, насмехается ли Мин Цзяо над собой или просто болтает небылицы: Ты хочешь, чтобы я осталась и защитила тебя?
Хотя признавать это так прямо — поступок довольно бесстыжий. Мин Цзяо лениво откинулась назад, надеясь устроиться поудобнее. Если не считать того, что она прижимала руку к ране на груди и говорила чуть медленнее, в ней почти не было заметно ничего необычного, словно она и не была тем человеком, который совсем недавно получил удар ножом.
Но у меня действительно нет иного выхода. Если тот убийца узнает, что я не умерла, он наверняка вернется. Караулить его здесь, возможно, лучше, чем искать иголку в стоге сена.
Ты можешь мне отказать. Она открыла глаза и посмотрела на собеседницу: Я видела, что твоя рука, которую ты только что прижимала к моей ране, светилась. Что это было? Магия?
Как только эти слова сорвались с ее губ, она почувствовала, что в глазах, скрытых за черной повязкой, заструилось нечто более острое; взгляд, который смотрел на нее и изучал ее.
http://bllate.org/book/29986/3651787
Готово:
