Несколько дней спустя на южном склоне бокового пика Горы Эрлун.
Рядом с провалом, образовавшимся из-за обрушения тоннеля, толпились восемнадцать человек. Они суетились, словно муравьи: копали землю, производили измерения, брали образцы и чертили схемы.
Все они были облачены в черные боевые костюмы и черные кожаные доспехи, а на поясах у них висели сабли мяодао. Лица людей скрывали повязки из черной ткани, а на нижнем крае шарфов белой нитью была вышита парящая птица с расправленными крыльями. Этот знак ясно указывал на их принадлежность — перед нами были тайные стражи Дааня, Стража Летящих Ласточек.
Придворный служащий, что в Звездной Башне преследовал императора, тоже находился здесь. Он был одет под стать Страже Летящих Ласточек, но вышитая золотыми нитями по краю шарфа летящая ласточка выдавала в нем командира этого отряда из восемнадцати человек. Ему не было нужды спускаться в сам провал, а потому занятые делом стражи попросту игнорировали молодого человека, который, вздыхая, прислонился к свисавшему у горного склона сосучкам льда.
Когда он вздохнул в третий раз, один из сослуживцев наконец не выдержал и спросил:
— Господин, о чем вы так печалитесь?
— У меня на душе неспокойно, — ответил служащий. — Нехорошее предчувствие, кажется, будто прямо сейчас что-то случится.
Эта самая обыкновенная фраза заставила всех стражей внизу разом замереть.
Обменявшись взглядами — из-под шарфов виднелись лишь их глаза, — один из них показал жест отступления. Все семнадцать бойцов действовали слаженно, как один человек, и с удивительной ловкостью выпрыгнули из провала.
Движения этих людей были легкими, точно у черных кошек, а их стопы, ступая по снегу, оставляли лишь едва заметные следы. Всего через мгновение они отступили от провала на добрых десять чжанов. Тот страж, что подавал знак, убедившись, что на таком расстоянии они в безопасности, вновь подал знак служащему, который бесстрастно смотрел на них.
Если истолковать этот жест вежливо, то он означал просьбу к господину отойти на три чжана назад; если же выразиться грубее, то для точного описания хватило бы и одного слова.
Проваливай.
На сердце у служащего скребли кошки.
Прошел добрый час, однако на снежном склоне не произошло абсолютно никаких перемен. Только после этого семнадцать стражей перестали выказывать настороженность и снова сгрудились вокруг служащего.
— Господин, пожалуйста, впредь не болтайте глупости, ладно? — произнес тот самый сослуживец, что задавал вопрос раньше.
Служащий смущенно пробормотал:
— Я ведь не каждый раз навлекаю беду, это вы все принимаете такой вид, будто столкнулись с великим врагом, вот и раздуваете из мухи слона.
— Осторожность никогда не помешает, — возразил страж, отдавший приказ служащему убираться. — Подчиненные провели с вами слишком много времени и уже не знают, что и сказать о вашей изменчивой удаче.
Служащий лишь горько усмехнулся.
— Ладно, вы нашли хоть какие-нибудь зацепки?
Стражи тут же посерьезнели, и один из них доложил первым:
— Направление верное, несколько дней назад Государственный наставник действительно останавливался здесь.
Наперебой они начали перечислять свои находки:
— Раньше внизу находился тоннель, но его конструкция была нарушена, слои почвы рыхлые, он очень легко мог обрушиться. Земля Горы Эрлун редко имеет такое строение.
— При обвале под завалом погибли тридцать три человека, восемь горных овец и пять земляных драконов.
— Никто из людей не погиб, шесть горных овец убежали, две погибли… На этот раз Государственный наставник проявил такую мягкость, совсем на него не похоже.
— До нас сюда уже приходил кто-то другой, они выкопали погребенных людей… Действовали эти люди профессионально: разрыли снег и грязь без следов. Можно сделать вывод, что они и есть те самые строители, которые изначально копали тоннель.
Служащий поинтересовался:
— И какой же вывод мы можем сделать?
— Ловушка, устроенная против Государственного наставника, — ответил отдающий приказы страж. — Неизвестно, какими методами они заманили его в западню, но, как нам всем прекрасно известно…
Когда разрыв в силах между противниками столь же огромен, как расстояние между небом и землей, никакие ловушки не сработают.
Поразмыслив немного, служащий распорядился:
— Передайте донесение обратно в Императорскую Столицу, а мы продолжим преследование.
Все семнадцать стражей уставились на него, и один не выдержал:
— Но, господин, мы ведь застряли здесь так надолго именно потому, что потеряли след Государственного наставника.
У подножия горного склона воцарилось неловкое молчание.
Служащий приложил руку ко лбу и, минуту растерянно постояв, махнул рукой:
— Поищите в окрестностях по нескольким направлениям, хоть какие-нибудь зацепки да найдутся…
— У меня есть зацепка.
Произнес чей-то незнакомый, неторопливый голос.
Восемьдесят стражей вздрогнули от испуга. В едином порыве они взмыли в воздух, словно черные ласточки, скользящие над водной гладью, и легко перелетели через белоснежный склон. Их движения были стремительными, однако они не шли вперед, а неслись назад с невероятной скоростью.
В следующее мгновение безмолвно лежавший на земле лед и снег пришли в движение от невидимой силы. Неведомая рука будто бы принялась лепить из них самые причудливые формы, и причудливые глыбы льда преградили путь отступающим стражам. Прямо из земли выросли десятки прозрачных ледяных стен, в мгновение ока заперев стражей на снежном склоне в ледяную тюрьму.
Один из стражей попытался разрубить ледяную стену саблей мяодао, но оставил на ней лишь несколько белых царапин.
В ледяной тюрьме заструился морозный воздух. Служащий принялся растирать руки и, подняв голову, увидел человека, стоявшего на вершине обрыва.
Этот человек казался невероятно чистым.
Белые волосы, белая кожа, белые одежды. Он стоял на круче, и ветер трепал его белые пряди, отчего казалось, будто он полностью слился со снежным покровом.
Единственными цветными деталями на нем были две вещи: золотой бубенчик, привязанный к кончику пряди, и глаза, красные, как свежая кровь.
Служащий тихо прошептал имя этого человека:
— Великий у… Сюэ Мампо.
— О, — произнес Сюэ Мампо, — юноша, ты меня знаешь.
Служащий с усилием выдохнул скопившийся в груди тяжелый воздух. Оплакивая в душе свою извечную неудачу, он ответил:
— Падший противник нашего Государственного наставника, бывший Государственный наставник Сюэ Мампо… Разве ты не умер?
— Пожалуй, в момент смерти во мне было слишком много обиды и злобы, так что я вернулся из Реки Подземного Мира, — с улыбкой произнес Сюэ Мампо шокирующие слова. — Как раз кстати, у меня есть дело к вашему Государственному наставнику. Раз нам по пути, пойдемте вместе.
Лица семнадцати стражей окаменели, а служащий был близок к слезам.
В тот самый момент, когда обладающий дурной натурой от природы служащий попытался еще что-то сказать, Сюэ Мампо отступил на шаг в сторону и, указав на появившуюся за его спиной каменную статую, велел:
— Возьмите-ка двое из вас, это подарок для вашего великого у, понесете его со мной в дорогу.
Если преподнести такой подарок Государственному наставнику, разве император не снесет им головы? Мысленно задавшись одним и тем же вопросом, стражи молча переглянулись: зная, насколько силен этот человек, они не смели возражать. Тот страж, что ранее подавал знаки, и еще один сослуживец двинулись вперед, чтобы поднять статую, а остальные сплотились теснее, заслоняя собой служащего.
Один из стражей украдкой показал служащему жест, призывая того беречь себя.
Служащий молча кивнул.
Сюэ Мампо, казалось, не замечал их мелких тайных махинаций.
— Пошли. Ваш Государственный наставник сейчас может направляться только в черный рынок Сунита.
***
Перевалив через острый, как лезвие клинка, хребет Горы Эрлун, можно было спускаться по склону прямо к Реке Цюншуй.
Исток Реки Цюншуй находился у озера Дунцин под Большими Снежными Горами, откуда она впадала во Внутреннее море, лежащее между Цинлу и Срединным Материком, разделяя их словно шелковая лента. На Цинлу эту реку называли Чжугэр, что означало нектар, струящийся с небес.
Зимой ее поверхность покрывалась толстым слоем льда. В декабре купцы со Срединного Материка и Цинлу, подобно стаям мигрирующих птиц, большими группами пригоняли сюда скот и лошадиные табуны, привозя с собой товары. На замерзшей Реке Цюншуй они расстилали циновки, разбивали палатки и вели торговый обмен.
В этих сборах участвовали тысячи людей, и со всех четырех сторон сюда доставлялись самые диковинные вещи: жемчуг с Южного Моря размером с пиалу, фарфор из округа Дуньчу с изящными узорами, ценное дерево джэньму и агар из глубин Южных Земель, желтое вино из округа Пинъян, скот из Цинлу и самые желанные породистые скакуны — все это появлялось на ярмарке.
Разумеется, не обходилось и без товара, который пользовался огромным спросом и легко сбывался как на Срединном Материке, так и на Цинлу — рабов.
Улунь на мгновение замер, глядя на привязанного сыромятной веревкой мальчишку напротив, и с бесстрастным выражением лица откусил кусок жареной рыбы.
Сейчас по его наряду уже невозможно было догадаться, что перед ним бывший раб.
Его одеяние представляло собой парчовый халат на шелковой подкладке с узорчатой оторочкой, на ногах красовались сапоги, сшитые из шкурок молочных ягнят, а верхняя шуба из шкуры черного медведя, в которую можно было завернуть его целиком два раза, стоила целое золотое. Государственный наставник Дааня выложил за нее деньги, даже не моргнув глазом, хотя на вид вроде бы остался недоволен.
Улуню было нечего сказать, в конце концов, это вещи покупали для него.
После того как Хелянь Юй умыл ему лицо, причесал волосы, заплел их в косички и водрузил на голову круглую лисью шапку, мальчик стал выглядеть точь-в-точь как юный аристократ из племен ху.
Свежеиспеченный аристократ получил на руки серебряную монету. Хелянь Юй велел ему покупать все, что приглянется, и не бояться ходить куда вздумается — у него найдется способ разыскать мальчишку (Улуню показалось, что эта фраза прозвучала скорее как угроза), — после чего поспешно повернулся и растворился в толпе так же бесшумно, как капля воды падает в море.
Улунь держал на поводе блеющую белую горную овцу и какое-то время растерянно стоял на месте, а затем свернул в другую сторону и затерялся в людском море.
В конце концов, он был еще подростком: даже перед лицом страшных напастей стоило ему немного расслабиться, как все тревоги вылетали у него из головы. Росший в диких горах Улунь никогда прежде не видел столько всего интересного и забавного. Он переходил от одной палатки к другой, тратя деньги с легкостью воды и ничуть об этом не жалея. К тому моменту, когда он взял свежеприготовленную рыбу, от выданной ему серебряной монеты осталась лишь мелочь — последние десять медных монет он уже истратил.
Присев на корточки возле рядов с рабами, он принялся за еду. Услышав сзади звук сглатываемой слюны, Улунь поднял голову и нос к носу столкнулся с мальчишкой-рабом.
Они оба сидели на корточках в абсолютно одинаковых позах.
Какое-то время они молча смотрели друг на друга: мальчишка-раб всё сглатывал слюну, а Улунь лишь ускорил темп поедания рыбы.
На деревянной шпажке остался лишь рыбный хвост со значительными кусками мяса.
Улунь швырнул рыбный хвост вместе со шпажкой прямо в лицо мальчишке-рабу, взял горную овцу за поводец и резко развернулся.
Не успел он отойти и нескольких шагов, как неподалеку поднялся внезапный шухер.
— Какой ублюдок украл мои деньги!
Громче всех ревел мужчина-ху: плечи у него были широки, как у гигантской обезьяны, а фигура напоминала железную башню ростом в девять чи. Обернувшись, Улунь при виде такого амбала невольно вжался в плечи, но тут же вспомнил, что он больше не жалкий слуга, над которым можно издеваться, и снова выпрямил спину.
Этот ху стоял среди толпы словно журавль среди стаи цыплят. Густая человеческая река из-за его рыка мгновенно расступилась, образовав проход. Улунь тоже попытался скрыться, но вдруг услышал резкий окрик:
— Это он! Этот мальчишка — вор!
— Именно этот пацан! Он всего лишь раб, а рядится в такие дорогие одежды, точно вор!
Улунь, который даже в желтом халате не походил на наследного принца, в ужасе замер и резко обернулся. Он увидел, как мальчишку-раба, доедавшего его рыбные кости, прижала к земле целая толпа старших рабов, которые тут же отобрали остатки рыбы. Те же, кому не хватило места протиснуться ближе, тыкали в него пальцами и орали. Злобные взгляды обожгли Улуня холодным потом, заставив его содрогнуться от озноба.
Проход между амбалом и Улунем мгновенно очистился. Улунь встретился взглядом с налитыми кровью глазами громилы, и старые инстинкты заставили его броситься бежать.
Он ловко нырнул в одну из палаток, выскочил из другой, сбивая ногами расстеленные на ледяной глади циновки, и под окрики и брань сотен людей оставил амбала далеко позади.
Но вслед за ним уже неслись с добрый десяток дюжих охранников с длинными дубинками наперевес, следивших за порядком на ярмарке. Эти громилы знали местные лабиринты гораздо лучше Улуня, и в мгновение ока загнали его в тупик.
К счастью, Улунь уже заметил спасителя.
Шум привлек внимание Хелянь Юя, который как раз расспрашивал торговца о целебных травах. Обернувшись, он с удивлением увидел, как его племянник несется к нему со слезами на глазах. На мгновение великого у охватило странное дежавю: эта сцена казалась до боли знакомой. Когда-то давно, еще в Городе Тяньцзин, он сам был Младшим Шаманом, учившимся в Звездной Башне. И каждый раз, когда в Звездной Башне объявляли выходные, Лэ Дао водил его за покупками, и как бы они ни договаривались в самом начале, заканчивалось все всегда тем, что за ними гналась целая толпа людей, прогоняя с ярмарки.
Он тихо вздохнул и пустил вперед порыв ветра, который подхватил Улуня. Но прежде чем мальчик успел уткнуться ему в грудь, шедший во главе погони главный охранник уже ухватил Улуня за меховую опушку шапки.
Хелянь Юй перехватил руку охранника со вздутыми узлами мышц и с силой надавил вниз.
Расстеленная на земле циновка взметнулась в воздух, охранник поскользнулся на гладком льду и под мощным нажимом рухнул на колени.
В тот же момент предводитель охранников задрал голову, и его растерянный взгляд случайно столкнулся с опущенным сверху взглядом Хелянь Юя, скрытым птичьим клювом маски.
— Это опять ты?! — завопил охранник.
http://bllate.org/book/29970/3648983
Готово:
