Сегодня в полицию поступило необычное заявление.
Суть дела заключалась в том, что похищенный человек сам напрямую позвонил по номеру 110, сообщил полиции о своем похищении и даже назвал точный адрес, где его удерживают.
Для правоохранительных органов это, конечно, было делом, сэкономившим уйму человеческих ресурсов, материальных средств и сил. Если и был в этом какой-то изъян, так это то, что позвонивший оставил свое имя... И не простое, а имя известного бизнесмена, человека, чьи лица то и дело мелькают на обложках финансовых газет!
Какими же безумцами должны быть похитители, раз они решились схватить столь влиятельную персону? Подобное происшествие неизбежно вызовет мощный общественный резонанс, и полиция снова окажется на самом гребне волны общественного внимания.
Начальник районного отделения полиции, отвечавшего за этот участок, яростно покусывал себя за щеку, а на его висках нервно пульсировала синяя жилка.
Вот напасть, старый зуб снова разболелся!
Он взял кружку и сделал глоток крепкого чая, но холодная жидкость попала на обнаженный корень зуба, заставив его шумно втянуть воздух сквозь зубы. Прижав папки с материалами дела к столу, он размашисто расписался на документе о выезде наряда и отдал распоряжение:
— В здание входить в гражданской форме, заложников освобождать быстро. Важнейший приоритет — собственная безопасность и жизнь заложника.
— Есть!
Офицер резко отдал честь и, опираясь на полученные по телефону сведения, стремительно поднял личный состав по тревоге. Четко распределив людей и действуя без лишнего шума, они взяли под контроль все здание и добрались до самого верхнего этажа. Стоило им завернуть за угол лестничного пролета, как впереди показалась приоткрытая дверь, из которой доносились обрывки чьей-то негромкой беседы.
Командир операции сохранял невозмутимое спокойствие. Подойдя к злополучной двери, он с размаху пнул ее ёлкой ботинка, вскинул пистолет и зычно рявкнул:
— Полиция! Всем оставаться на местах, руки за голову, всем на корточки!
А затем он увидел то, чего, пожалуй, не смог бы забыть до конца своих дней.
Человек, который по всем канонам должен был числиться заложником, преспокойно стоял перед столом и вел беседу, причем один из присутствующих в этот момент как раз очищал от панциря ярко-красного рака.
Что же до похитителей, которые по идее должны были вести себя дерзко и властно, — они вповалку сидели у стены, скованные по рукам и ногам, и выглядели крайне жалко.
Стоило грохоту полицейского штурма разорвать тишину, как бандиты залились горькими слезами и соплями. Они походили вовсе не на испуганных котом мышей, а скорее на блудных детей, наконец-то дождавшихся родных родителей.
Полицейские: «...»
Впервые за всю свою жизнь выехали на вызов и даже не поняли, кого в итоге спасли. На душе скребли кошки.
Красные и синие проблесковые маячки патрульных машин окрасили газон жилого комплекса в багрово-фиолетовые тона. Время было вечернее, как раз послеужинный час прогулок, поэтому жильцы повысувывались из окон своих квартир и теперь свысока глазели на происходящее, наблюдая за быстро раскрытым полицией похищением. Их несмотромневшие разговоры и сплетни смешивались с порывами ветра, напоминая стрекот ночных насекомых.
К тому моменту командир уже вывел на улицу как заложника, так и самих похитителей.
Троих преступников оперативно скрутили, заломили им руки, защелкнули наручники и затолкали в полицейский автомобиль.
Сам же командир остался допросить двоих участников происшествия и выяснить подробности. Его взгляд скользнул по Шан Хуайяню и И Байтану, он благоразумно решил не донимать расспросами человека с обложки журнала и переключился на И Байтана, который, хоть и выглядел не слишком дружелюбно, по крайней мере, не был публичной персоной:
— Ваше имя?
— И Байтан.
— Адрес и телефон?
И Байтан продиктовал свой адрес и номер мобильного. Он уже начал слегка раздражаться: вчера вечером, выходя из дома, он рассчитывал лишь быстро сбегать за покупками и сразу вернуться, поэтому накинул на плечи первую попавшуюся тонкую куртку. Теперь же ледяной ветер то и дело задувал под воротник, отчего под кожей мерзли даже кости.
— Каким образом вам удалось устроить так, что они отравились? — снова спросил командир.
— Вчерашние раки испортились, я почувствовал запах, — холодно ответил И Байтан.
Тогда, в критической ситуации, пришлось действовать по обстоятельствам, но сейчас, когда ему напомнили о приготовлении протухшего блюда, И Байтана передернуло. По телу словно забегали мурашки, возникло дикое желание отрастить крылья и улететь домой, чтобы заново сотворить какой-нибудь шедевр и тем самым загладить пятно на своей оскорбленной кулинарной чести. Поэтому он мысленно взмолился, с нетерпением ожидая, когда же полиция наконец закончит допрос.
Но в следующую секунду командир записал базовые данные и заявил:
— Ладно, поезжайте со мной в участок, нужно составить протокол.
— Что? — вырвалось у И Байтана.
— ...Вернемся в отделение для составления протокола, — недоуменно повторил командир. Обычная процедура, к чему столько удивления?
Нет, я больше ни за что не поеду в этот участок, мне нужно срочно вернуться домой и переготовить все заново, чтобы смыть позор с испорченной репутации!
В душе И Байтана запестрело огромно слово «нет», но прежде чем он успел озвучить отказ, сзади раздался новый голос — это заговорил Шан Хуайянь, который только что закончил о чем-то шептаться с подоспевшим помощником:
— Обстоятельства этого дела предельно ясны, и все мы изрядно вымотались за целый день. Полагаю, нам нет никакой необходимости специально ехать в полицейский участок ради протокола — давайте решим все прямо здесь. Если же это невозможно, я готов подъехать к начальнику Ляну отдельно в другой день.
С этими словами Шан Хуайянь шагнул вперед и оказался рядом с И Байтаном.
И Байтан перевел взгляд с Шан Хуайяня на командира и заметил, что тот ничуть не колеблется. Проявив должное уважение к влиятельному гостю, полицейский сразу же кивнул:
— Раз господин Шан так говорит, пусть будет так. Мы сворачиваемся. Нам нужно подбросить вас до дома?
Шан Хуайянь улыбнулся:
— Благодарю, не стоит, мой помощник уже подъехал. Всем хорошей дороги.
Командир поспешно ответил:
— Что вы, господин Шан, вы слишком вежливы.
После недолгих любезностей полиция удалилась так же быстро, как и появилась. Суматоха улеглась, зеваки разошлись, и на пустой площадке остались лишь И Байтан с Шан Хуайянем.
В сумерках ночи Шан Хуайянь слегка улыбнулся И Байтану.
Вспомнив, как этот мужчина только что легко и непринужденно отделался от полиции и избавил его от лишней поездки, И Байтан почувствовал к нему крохотную капельку симпатии.
Он внезапно подумал, что этот тип вполне себе ничего — по крайней мере, в отличие от момента с похищением, сейчас он не казался полным идиотом. Поэтому И Байтан кивнул ему в ответ, мысленно поставив тому плюсик, и уже собрался уходить.
Наконец-то можно поехать домой и приготовить ужин!
Однако суровая реальность заключалась в том, что похитители привезли Шан Хуайяня и И Байтана в глухой пригород, куда таксисты по собственной воле вообще не совались.
Глубокой зимней ночью И Байтан стоял на ледяном ветру в своей тонкой одежде и чувствовал, что скоро окончательно превратится в сосульку.
Он молча достал телефон, собираясь вызвать машину, но не успел палец коснуться экрана, как гаджет издал короткую мелодию и полностью отключился.
И Байтан: «...»
Пока он лихорадочно соображал, как ему теперь быть, впереди раздался резкий автомобильный гудок.
Подняв голову, он как раз вовремя заметил, как роскошный автомобиль ярко-красного цвета плавно затормозил прямо перед ним. Стекло со стороны водителя опустилось, и сидевший внутри Шан Хуайянь приветливо улыбнулся:
— Подбросить?
И Байтан: «Хороший человек!»
Сначала эта мысль пронеслась в его голове с молниеносной скоростью, но затем, немного успокоившись, он вдруг почувствовал неладное.
Остановка, звуковой сигнал, опущенное стекло и предложение подвезти — до боли знакомый сценарий, подозрительно напоминающий методы богатеев, которые те кадят девиц...
В этот самый момент налетел порыв дикого холода, заставив опавшие листья по обе стороны дороги зашуршать.
Странные мысли тут же выветрились из головы И Байтана. Он не раздумывая нырнул в салон автомобиля и снова продиктовал адрес, который недавно называл полицейским.
Шан Хуайянь уже успел заметить, как сильно И Байтан торопится домой.
Поэтому, как только прозвучал названный адрес, он бросил своему помощнику:
— Погоняй.
И, вполне предсказуемо, вновь удостоился того самого внимательного взгляда от И Байтана.
На сердце у Шан Хуайяня стало приятно тепло, его поза расслабилась еще сильнее, а улыбка сделалась еще искреннее.
И Байтан тем временем снова уловил в поведении Шан Хуайяня нечто странное. Приглядевшись повнимательнее, он внезапно прозрел: за столь короткое время Шан Хуайянь успел переодеть куртку и заново уложить волосы. И хотя на лице все еще оставались следы стычки, в сочетании с его свежей прическои они смотрелись на удивление гармонично.
С такой-то скоростью сборов и маниакальной тягой к порядку...
И Байтан снова покосился на сидящего рядом Шан Хуайяня и в воображении отчетливо разглядел напыщенного павлина, который важно устроился рядом, всем своим видом излучая небрежное превосходство и постепенно распуская хвост.
Машина промчалась сквозь залитый огнями город и вскоре прибыла по указанному И Байтаном адресу.
И когда перед глазами Шан Хуайяня предстала открывшаяся картина, даже этот невозмутимый генеральный директор, сохранявший спокойствие всю дорогу, откровенно растерялся.
Перед ними раскинулся узкий переулок — в самом шировом месте он едва ли позволял разъехаться двум машинам. Закусочные, тесные и похожие на ряды голубиных клеток, напрочь забивали эту улицу. Сейчас, около девяти-десяти часов вечера, как раз наступал пик последней вечерней волны посетителей: звон посуды, стук ножей, крики и смех поваров — все звуки сливались в единый гул, заполнявший пространство вокруг гастрономического переулка, создавая ощущение, что протиснуться туда пешком просто невозможно.
Шан Хуайянь перевел взгляд на И Байтана.
Хотя они были знакомы всего каких-то десяток с небольшим часов, с самой первой встречи он был абсолютно уверен: такой человек, холодный и чистый, как высокогорный снег, даже будь он поваром, должен работать исключительно на просторной и сияющей кухне пятизвездочного отеля, орудуя безупречными современными приборами, в перчатках, под лучами золотистого солнца и мастерски создавая изысканные шедевры, а вовсе не...
Блуждающий взгляд Шан Хуайяня наконец сфокусировался.
И тут его взгляд снова невольно затуманился.
Потому что он увидел, как вышедший из машины И Байтан уверенной, знакомой до мелочей походкой направляется к крошечной витрине какого-то заведения.
Слева от этой двери стояли два или три больших глиняных чана для варки супа, принадлежавших соседней забегаловке с тушеной курицей и рисом по-хуанмэньски; справа красовалось ведро для помоев, оставленное от лавки шасыньских закусок. Подняв глаза еще выше, он разглядел на темной и узкой вывеске яркую и кричащую рекламу какой-то марки минеральной воды, и лишь ниже красовалось скромное название самой харчевни: «ресторан «У Цзя»».
Шан Хуайянь: «...»
Что-то здесь было не так с общей атмосферой... Разве цветоподобный повар не должен творить в цветоподобной кухне?
В его душе одновременно зародились легкая жалость и глубочайшее недоумение.
Судя по кулинарному мастерству этого парня, способному усмирить даже похитителей, он никак не походил на человека, стряпающего в подобной дыре!
В этот момент И Байтан уже наклонился и потянул за ручку защитной роллеты. Включив свет, он залил внутреннее убранство маленького ресторанчика ярким сиянием.
Знакомая обстановка заставила И Байтана искренне вздохнуть с облегчением, и он тут же принялся размышлять, какое бы вкусное блюдо приготовить, чтобы стереть пятно с собственной биографии... как вдруг заметил все еще стоявшего столбом позади него Шан Хуайяня.
Этот мужчина хоть и странный, но только что помог мне разобраться с двумя проблемами — долг платежом красен, надо отблагодарить его.
Подумав об этом, И Байтан бросил с прохладной, чуть надменной минкой протянувшуюся с единственным листочком оливковую ветвь:
— Заходи, отведаешь моих блюд.
И остался весьма доволен, когда Шан Хуайянь, не раздумывая ни секунды, шагнул внутрь его заведения.
За весь день никто из них толком не ел, поэтому И Байтан велел Шан Хуайяню устроиться за любым свободным столиком, а сам нырнул на кухню в глубине зала, решив быстренько состряпать что-нибудь несложное на ужин.
Ему даже не пришлось осматривать владения — сделав лишь один круг по кухне, он мгновенно собрал все необходимые ингредиенты: длинный и чуть изогнутый жасминовый рис промыл и засыпал в котелок; фирменные мясные фрикадельки от И вместе с зеленым горошком, репчатым луком, болгарским перцем и помидорами извлек наружу. Горошек и фрикадельки предварительно отварил до готовности, лук и перцы очистил от сердцевины и нарезал соломкой, помидоры измельчил кубиками, обжарил на сковороде, добавил воды, томатную пасту, черный перец и тушил до получения насыщенного соуса.
Пока соус томился, по кухне поплыл сложный букет смешанных ароматов. И Байтан, втягивая носом запахи, непринужденно добавлял различные специи.
Например, пару-тройку зерен фенхеля, крошечную каплю выдержанного уксуса и половину ложки пасты из бобов.
Не теряя времени даром, пока соус уваривался, он достал из соседнего шкафчика красный финик и клейкую рисовую муку.
Из фиников он удалил косточки, из рисовой муки замесил крошечные шарики, начинил ими финики и отправил на пароварку — через двенадцать минут десерт после основного блюда был полностью готов.
К тому моменту ароматный соус загустел, а рис как раз подоспел. И Байтан выложил рис горкой, утрамбовал для красоты и перевернул прямо в центр соуса с мясными фрикадельками. В одной руке он держал тарелку с фрикадельками под соусом, в другой — десерт из фиников с клейким рисом. С момента его возвращения в ресторан прошло ровно полчаса.
В маленьком помещении площадью двадцать квадратных метров у стены стояли два столика на четыре места в общей сложности. Напротив них располагалась большая барная стойка, занимавшая половину зала, а снаружи к ней пристроились еще три стула — словом, вся расстановка мест еле-еле вмещала семерых посетителей.
Шан Хуайянь уже занял место прямо напротив кухни, за барной стойкой. Ароматы еды доносились оттуда с самого начала, а когда блюдо оказалось перед ним, он увидел: рассыпчатый рис сиял чистотой, сверху его украшала одна-единственная ягода сливы, а вокруг простирался золотисто-красный соус. Упругие мясные фрикадельки утопали в подливке, а яркие краски — зеленый горошек, красные томаты, бело-лиловый лук — делали угощение невероятно аппетитным и свежим.
Шан Хуайянь к тому моменту и вправду проголодался. Отпустив комплимент потрясающему аромату, он нетерпеливо зачерпнул ложку риса с фрикадельками и отправил ее в рот.
Стоило сделать первый глоток-укус, как язык уловил легкий сладковатый привкус риса.
За ним последовал взрыв комплексного соуса, сочетавшего в себе кислый, соленый, острый и сладкий вкусы.
Этот вкус... чертовски затягивал!
Шан Хуайянь задумчиво прожевал кусочек: зеленый горошек и мясные фрикадельки словно танцевали у него во рту, сочность лука и перца переплеталась с мягкостью разваренных томатных кубиков. Сами по себе эти ингредиенты ничем особенным не отличались, но в таком сочетании блюдо внезапно обретало поразительную глубину вкуса.
Сами того не заметив, Шан Хуайянь ложка за ложкой умял всю тарелку фрикаделек с рисом до самого дна. Когда он наконец опустил ложку, тарелка оказалась пустой, а желудок издал блаженно-мучительное урчание.
Теперь он наконец понял, почему те похитители сдались после обычной миски лапши.
Этот вкус был просто бесподобен!
Покончив с основным блюдом, желудок наполнился до отказа и уже не мог вместить ни крошки, но глаза мужчины то и дело скатывались на ту самую тарелочку с десертом, которую И Байтан подал вместе с ужином.
Он взял пальцами один красный финик: лишенный косточки плод аккуратно надрезали, превратив в подобие крошечной лодочки, а внутри белел круглый шарик из клейкого риса, похожий на спрятанную в ладье жемчужину.
В Шан Хуайяне проснулся редкий сантимент. Забросив лакомство в рот, он надкусил его.
И рисовая начинка, и финик оказались довольно липкими, поэтому Шан Хуайяню пришлось сделать несколько жевательных движений, тщательно перетирая во рту угощение, прежде чем он распробовал его истинный вкус.
Нежная мягкость и легкая, едва уловимая сладость.
Яркий фейерверк пряностей и соуса на языке мгновенно смылся.
Съев финик с клейким рисом, Шан Хуайянь неожиданно почувствовал успокоение от этой ненавязчивой сладости, а тупая боль в ушибленных местах на теле тут же показалась не такой уж острой.
— Ощущение —
— Ну как тебе? — небрежно перехватил инициативу И Байтан.
В отличие от самозабвенно уплетавшего еду Шан Хуайяня, сам И Байтан ел сдержанно и спокойно. Хотя он тоже опустошил свою порцию, делал он это методично, скорее напоминая человека, выполняющего рутинную задачу, нежели гурмана, наслаждающегося трапезой.
— У этого риса с фрикадельками странный вкус, — выпалил Шан Хуайянь, хотя еда была великолепна, но первое впечатление оказалось слишком сильным. — Кисло, сладко, солоно, остро — присутствуют все четыре вкуса, причем соблюден идеальный баланс. Создается впечатление, будто ты сам до конца не определил, какому из вкусов отдать приоритет.
Едва он договорил, как глаза И Байтана внезапно вспыхнули ярким светом, вмиг уподобившись лампочкам.
И Байтан никак не ожидал от Шан Хуайяня подобных слов. Он словно очнулся от глубокого сна: в нем смешались крошечное волнение, легкое удивление, нотка беспокойства и глубокое раздумье. Уставившись на собеседника сверкающим взором, он с предельной сосредоточенностью переспросил:
— Ты действительно так считаешь?
Шан Хуайянь попытался подобрать нужные слова:
— Именно так я и думаю... Более того, мне кажется, что в процессе готовки ты находился в некотором внутреннем разладе и сам толком не понимал, чего именно хочешь... Нет, погоди, дело не в том, что не понимал, ты просто пытался воплотить некий смутный образ из собственной головы...?
Он долго рассуждал, толком не понимая, что несет.
Но И Байтан его прекрасно понял!
Его глаза разгорались все ярче, и когда яркость достигла предела, в них заплясали те самые озорные искорки, готовые выстрелить лучами во все стороны!
Он в упор уставился на Шан Хуайяня, так что все эти искры с крошечными хвостиками тотчас же запрыгали по собеседнику.
Обладая развитым эмоциональным интеллектом, Шан Хуайянь легко прочел по лицу И Байтана, что тот сейчас испытывает колоссальное удовлетворение и радость, совершенно непроизвольно выплескивая наружу внутреннее тепло.
Шан Хуайянь: «...»
Ох, пропал, пропал... С чего вдруг этот образ стал настолько, ну просто невыносимо милым?
Если бы перед ним был просто холодный красавец, он бы еще убедил себя в том, что тем можно любоваться лишь издалека. Но этот одновременно холодный и теплый парень пробуждал лишь одно желание: затащить его в объятия и как следует затискать и зацеловать!
Тут И Байтан не выдержал и легко улыбнулся, и эта легкая, едва заметная улыбка кругами разошлась по его лицу.
Он сообщил Шан Хуайяню:
— Когда я готовил это блюдо, я думал о тебе. Сначала ты показался мне похожим на рис с фрикадельками — такой же странный и намешанный из разных вкусов, а потом — на финик с клейким рисом: немного заторможенный, но сладкий.
К тому же машина, на которой они возвращались, была невероятно кричащего красного цвета — точно такая же вычурная. И мало того, что этот павлин распустил свой хвост, так он еще и принялся перьями трясти, — мысленно фыркнул И Байтан.
Выдержав паузу, он добавил чуть сдержаннее:
— И... И Байтан. Мое имя.
Ну что ж, пожалуй, теперь мы можем стать друзьями~
http://bllate.org/book/29969/3648858
Готово:
