Дикие грибы мыть непросто, к тому же их нужно было немного вимочить. Тан Юань воспользовался перерывом, взял миску и стал по одному срывать лесную землянику. Съев две ягодки, он тут же сунул всю миску Ю Сяо:
— Братик, поешь.
Затем, не дожидаясь реакции Ю Сяо, вприпрыжку побежал продолжать работу.
Ю Сяо держал миску, чувствуя, как его сердце вот-вот растает. Он съел всего несколько ягод, а потом отставил миску в сторону, думая съесть остальное вместе с Сяо Таньюанем в качестве десерта после ужина.
Он вовсе не забыл, что ужин будет готовить сам, поэтому засучил рукава и принялся за дело. Едва подойдя к спине Тан Юаня, он увидел, как тот своими маленькими ручонками тянет вниз гроздья сычуаньского перца, и поспешно подал голос, чтобы остановить его:
— Не тяни, если так сорвешь, они рассыпятся и смешаются в котле, а если случайно проглотишь, весь рот онемеет!
Тан Юань перестал тянуть перец и уже собрался обрывать листья, как услышал новый голос Ю Сяо:
— Листья оставь.
— А... — Тан Юань моргал, глядя на него. — И листья тоже нужны?
— Если перец еще не дозрел, то он по аромату уступает листьям. — Ю Сяо посмотрел на простодушный и милый вид Сяо Таньюаня, протянул руку, потрепал его по голове и мягко улыбнулся: — Ступай развести огонь, вскипяти немного воды, а потом залей рис и дай ему постоять в теплюй воде.
Тан Юань растерялся:
— Замочить рис?
Ю Сяо наставительно произнес:
— Верно, в теплой воде. Не слишком горячей, лишь бы чувствовалось тепло.
Тан Юань не понимал, зачем это нужно, но раз Ю Сяо так сказал, значит, надо делать.
Грибы были вымыты, рис тоже почти отмок. В доме не было лишнего котла, поэтому Ю Сяо принес маленькую жаровню и поставил варить кашу в большом глиняном горшке. Этот набор посуды обычно использовался в прежние времена по праздникам для варки мясных супов, и сейчас он как раз отлично подходил для каши.
Чтобы каша получилась вкусной, недостаточно просто разварить рис — дикие грибы тоже нужно было хорошенько проварить, так что глиняный горшок и котел пришлись кстати: в одном варилась каша, в другом — грибы, и одно другому не мешало.
Рис полагалось закладывать в кипящую воду. Ю Сяо велел Тан Юаню бросить крупу, когда вода закипит, поварить на сильном огне, помешивая, а затем упревать на слабом.
Ю Сяо тем временем занялся грибами: обжарил в масле на сковороде имбирь, чеснок и сычуаньский перец до появления аромата, добавил предварительно бланшированные грибы, немного обжарил, а затем залил водой и варил ровно четверть часа.
Справившись с этим, он перевел кашу на слабый огонь, достал масленку, приподнял крышку и влил внутрь несколько капель масла.
Пока они ждали, Ю Сяо очистил несколько собранных молодых каштанов и бросил их в огонь немного подпечься.
Тан Юань во все глаза смотрел на его движения:
— Братик, они же съедобные, почему ты их сжигаешь?
В их глазах каштаны и прочие лесные орехи ничем не отличались от остальных диких плодов в горах, а дикие фрукты всегда ели сырыми. К тому же мохнатую кожуру каштанов было ужасно трудно очищать, поэтому они нечасто их собирали и уж тем более никому не приходило в голову запекать плоды, из-за чего Тан Юань не совсем понимал поступка Ю Сяо.
— Каштаны вкусны и жареными, и вареными, и печеными. Скоро попробуешь — сам узнаешь. — Ю Сяо пошевелил угли щипцами, переворачивая каштаны.
Взгляд Тан Юаня был прикован к Ю Сяо, его глаза сияли так ярко, что у Ю Сяо невольно покраснело лицо. Вдруг в костре раздалось несколько глухих хлопков, от неожиданности Тан Юань чуть не опрокинулся назад, но к счастью, Ю Сяо проявил молниеносную реакцию и тут же подхватил его.
Они и так сидели тесно друг к другу, а после неожиданного испуга Тан Юань подсознательно подался вперед и нырнул Ю Сяо в объятия, и его мягкое тельце прижалось к нему вплотную.
Сердце Ю Сяо гулко заколотилось, но времени преваться у него не было: в костре один за другим весело хлопали каштаны, и ему пришлось поскорее отпустить мальчика, схватить щипцы и вытащить их все наружу.
Он подобрал раскаленный каштан и стал перекидывать его из ладони в ладони, сдувая пепел и остужая, а затем очистил от скорлупы и протянул Тан Юаню.
Однако, подняв взгляд, он неожиданно увидел, что малыш лукаво опустил глаза, уставившись на собственные носки туфель — длинные ресницы скрывали все эмоции, но его выдавали ярко-красные мочки ушей и пылающее лицо. В сумеречном золотистом свете вечера эта застенчивая картина выглядела невероятно маняще.
Самим того не осознавая, рука Ю Сяо с зажатым в ней каштаном слегка приподнялась, и он поднес угощение прямо к губам мальчика.
Лицо Тан Юаня вспыхнуло еще сильнее, но он не отстранился. Поколебавшись мгновение, он послушно приоткрыл рот и сжевал каштан прямо с пальцев.
Стоило только попробовать, как стало ясно — он действительно очень сладкий.
Грибы приготовились чуть раньше каши, и Ю Сяо налил им по пиале грибного супа для разминки аппетита.
Тан Юань давно уже истекал слюной, взял миску и осторожно отпил глоток насыщенного ароматного грибного супа, но все равно обжегся так, что чуть слезы не брызнули из глаз. Высунув язык, он принялся дуть и одновременно хвалить:
— Как вкусно, невероятно вкусно!
Ю Сяо почувствовал себя оцененным по достоинству, и его губы взмыли вверх.
Уничтожив по пиале грибов с бульоном, они добрались до каши. Ю Сяо наложил Тан Юаню порцию. Тан Юань дважды подул, шумно прихлебнул и тут же восторженно распахнул глаза:
— Какая мягкая, ароматная и вязкая! — С этими словами его большие глаза задорно заблестели, когда он посмотрел на Ю Сяо. — Братик, почему ты такой удивительный! Это самая вкусная грибно-рисовая каша из всех, что я ел!
От этого горячего взгляда у Ю Сяо снова екнуло сердце, и его лицо опять слегка запылало.
В душе он находил ее самой обычной: кунжутное масло было недостаточно ароматным, рис — прошлогодним и не самым свежим, однако по текстуре это все равно выходило намного лучше, чем просто сварить крупу в воде и съесть.
Что до грибного супа, то сычуаньский перец и имбирь помогали убрать землистый привкус, так что при правильном обращении он, конечно, получался ароматнее того, что они готовили привычными способами; если бы нашлось немного лимонного сорго, вкус стал бы еще богаче.
Но похвала и искреннее восхищение Тан Юаня доставили ему огромное удовольствие. Он уже собирался спросить, достаточно ли эта еда удивительна, как выражение лица мальчика снова переменилось: тот надул губы и с досадой произнес:
— Выходит, обед, который я приготовил сегодня днем, и правда был ужасно невкусным!
Ю Сяо: «……»
— Но я только что внимательно запомнил все шаги, в следующий раз я тоже смогу приготовить для братика что-нибудь еще более восхитительное.
Ю Сяо: «……» Этот ребенок определенно умеет растапливать чужие сердца!
Про себя Ю Сяо молча подумал: «Нравится — ешь побольше».
Они вычистили котел до блеска, и Тан Юань, не удержавшись, громко икнул. Сразу после этого он поспешно закрыл рот руками и смущенно покосился на Ю Сяо.
Ю Сяо с довольной улыбкой посмотрел на него, отчего тот смутился еще сильнее.
Когда они закончили с посудой, ночное небо уже было усыпано звездами.
http://bllate.org/book/29956/3647103
Готово:
