Сегодняшний человечек на рисунке с первого же взгляда производил впечатление полного гнева, словно тот, кто рисовал, затаил в душе какое-то недовольство и выплескивал наружу свой яростный огонь.
Лу Минь невольно вспомнил вчерашнюю сцену, где Чжоу Цзинчжи расхваливал того художника по фамилии Чжан, а также услышанные в мыслях слова, и это мгновенно подтвердило его догадки.
Эти рисунки с человечками, должно быть, рисовал Чжоу Цзинчжи.
При этой мысли Лу Минь не удержался и тихонько усмехнулся про себя: неужели этот его сегодняшний гневный человечек — подражание тем утонченным литераторам, которые выражают свои чувства через живопись?
Хотя нет, Чжоу Цзинчжи... внешне он как раз принадлежит к числу таких литераторов, если, конечно, не слушать его ругательные мысли в душе.
— Управляющий, позовите молодого господина Чжоу.
— Молодой господин, прошу.
Чжоу Цзинчжи бросил взгляд на старого управляющего, после чего с сомнением заглянул внутрь. Неужели это... спальня Лу Миня?
— Заходите быстрее, хозяин вас ждет.
Побуждаемый управляющим, Чжоу Цзинчжи вошел в комнату.
Убранство комнаты Лу Миня было очень простым, пожалуй, даже несколько аскетичным.
Прямо напротив входа стояла подставка для оружия, на которой висели сабли, копья, мечи и алебарды, а также несколько видов оружия, названий которых он не знал.
Помимо этого, в комнате имелся лишь простой ничем не украшенный деревянный ширменный экран, а также стол и стулья.
— Подойди, — позвал его Лу Минь.
Чжоу Цзинчжи очнулся от оклика и только теперь заметил, что в комнате, невесть когда, появился еще один человек.
На вид этому человеку было около тридцати лет, он стоял рядом с Лу Минем и привычным движением убирал серебряные иглы, низко склонив голову.
Наверное, пока он осматривал ноги Лу Миня и сидел на корточках, его загораживал стол, поэтому Чжоу Цзинчжи его и не заметил.
Придворный лекарь не стал смотреть на него, а, устремив взгляд на Лу Миня, слегка нахмурился и напутствовал:
— В этот раз, пока учитель занят, все осмотры буду проводить я, надеюсь на содействие генерала.
Лу Минь же выглядел так, будто слова лекаря его вовсе не волнуют; напротив, он повернул голову и бросил взгляд на Чжоу Цзинчжи:
— Сначала осмотри его.
Чжоу Цзинчжи: «?»
Я болен? С чего бы мне быть больным!
— Нет, я не болен, я...
Лекарь повернулся, окинул его взглядом, а затем снова перевел глаза на Лу Миня:
— Проблемы с рассудком?
Обычно только умалишенные с пеной у рта доказывают, что они совершенно здоровы.
Чжоу Цзинчжи: «...»
Услышав это, Лу Минь невольно тихонько усмехнулся и произнес:
— Нет, пожалуй... это боязнь врачей и лечения.
Лекарь повернулся к нему и с виду несколько раздраженно спросил:
— На что жалуетесь? Протяните руку, дайте взглянуть.
Чжоу Цзинчжи совершенно не слушал лекаря — он тупо уставился в сторону Лу Миня, не веря собственным глазам. Лу Минь только что улыбнулся.
Ему показалось, или Лу Минь действительно... только что улыбнулся?
Лу Минь неожиданно улыбнулся, и Чжоу Цзинчжи машинально покосился на его плечи.
Однако, к его некоторому разочарованию, Уровень мизантропии остался прежним.
Заметив, что тот уже долгое время никак не реагирует, лекарь тихонько пробормотал:
— Проблемы со слухом?
Лу Минь ответил за него:
— Плохо видит в темноте.
— Куриная слепота? — Лекарь отпустил руку Чжоу Цзинчжи и негромко велел: — Подойди ближе, дай взглянуть на глаза.
Лишь тогда Чжоу Цзинчжи отстраненно повернулся и бессмысленно переспросил:
— Что вы сказали?
Лекарь больше ничего не говорил, сам подался вперед и внимательно осмотрел его глаза, после чего притянул его за руку, чтобы проверить пульс:
— С глазами у него всё в порядке.
Чжоу Цзинчжи мысленно вздохнул: придворный лекарь и впрямь невероятно искусен, далеко не шарлатан.
Лекарь повернул голову и сказал:
— Император приказал мне передать вам укрепляющие снадобья. Рецепт у управляющего, генерал, пожалуйста, принимайте лекарства вовремя.
— И еще, — лекарь сильно нахмурился и понизил голос, — я заметил в области ваших коленных суставов несколько синяков. У вас в резиденции столько слуг, неужели они не могут даже должным образом позаботиться о человеке? Очень надеюсь на ваше содействие.
— Если вы снова упадете, мне останется лишь испросить у императора высочайшего указу, чтобы лично прийти и ухаживать за вами.
Лу Минь бросил на него косой взгляд.
— Можете не смотреть на меня так, — тихо произнес Гу Сюаньцзэ. — В искусстве врачевания мой учитель превосходит меня, но в том, что касается вредности и назойливости, учитель, конечно, со мной не сравнится.
С этими словами он вытащил из-за пазухи флакон с мазью и сунул его Чжоу Цзинчжи:
— Сбереги ее. Натирай ему по три-четыре раза в день, через два дня синяки сойдут. Заботьтесь о своем генерале как следует.
Заметив, что тот собирается уходить, Чжоу Цзинчжи развернулся и последовал за ним до самого выхода, а когда они отошли на расстояние, где их уже не мог услышать Лу Минь, он схватил лекаря за рукав:
— Ноги генерала...
Гу Сюаньцзэ ответил:
— Сначала нужно как следует укрепить организм, тогда появится надежда.
Чжоу Цзинчжи кивнул, но тут услышал, как лекарь добавил:
— И еще: кроме моих, не принимайте никаких лекарств и тоников, присланных посторонними.
При этих словах Чжоу Цзинчжи внезапно вспомнил, кто перед ним.
Придворный лекарь Гу Сюаньцзэ.
Слова о том, что его врачебное искусство уступает учительскому, были лишь проявлением скромности; по своему мастерству Гу Сюаньцзэ среди императорских врачей не имел себе равных.
Раз уж он говорит, что есть надежда, значит, слабый огонек надежды и впрямь существует.
Пока Чжоу Цзинчжи предавался раздумьям, Гу Сюаньцзэ уже успел уйти далеко вперед. Чжоу Цзинчжи мысленно покачал головой: этот человек и впрямь невероятно проницателен.
*
— Генерал.
Лу Минь бросил на него короткий взгляд, и его голос вновь обрел привычную мертвенную пустоту:
— Чего это ты вернулся?
Чжоу Цзинчжи слегка потряс зажатой в руке мазью:
— Мазь всё еще у меня.
— Выброси.
Лу Минь был беспристрастен, словно говорил о чем-то совершенно его не касающемся.
Чжоу Цзинчжи нахмурился.
Хоть Гу Сюаньцзэ и выразился весьма туманно, он всё понял.
При таком количестве прислуги в Резиденция генерала разве могло случиться так, что за генералом некому присмотреть должным образом?
Лу Минь упал исключительно потому, что не желал никому показывать свой жалкий и беспомощный вид, во всем полагаясь лишь на собственную гордость, и именно поэтому на его коленях красовались синяки.
Что же ему предпринять, чтобы заставить Лу Миня измениться?
— Я намажу вас мазью.
— Не нужно, — отказался Лу Минь.
Чжоу Цзинчжи подошел ближе, положил мазь на край стола, и его взгляд упал на колени Лу Миня, но тут же поспешно отвернулся.
http://bllate.org/book/29951/3646231
Готово:
