Готовый перевод Saving the Disillusioned Tycoon [Quick Transmigration] / Спасение сломленных: Миссия по укрощению тиранов: Глава 11

Сегодняшний человечек на рисунке с первого же взгляда производил впечатление полного гнева, словно тот, кто рисовал, затаил в душе какое-то недовольство и выплескивал наружу свой яростный огонь.

Лу Минь невольно вспомнил вчерашнюю сцену, где Чжоу Цзинчжи расхваливал того художника по фамилии Чжан, а также услышанные в мыслях слова, и это мгновенно подтвердило его догадки.

Эти рисунки с человечками, должно быть, рисовал Чжоу Цзинчжи.

При этой мысли Лу Минь не удержался и тихонько усмехнулся про себя: неужели этот его сегодняшний гневный человечек — подражание тем утонченным литераторам, которые выражают свои чувства через живопись?

Хотя нет, Чжоу Цзинчжи... внешне он как раз принадлежит к числу таких литераторов, если, конечно, не слушать его ругательные мысли в душе.

— Управляющий, позовите молодого господина Чжоу.

— Молодой господин, прошу.

Чжоу Цзинчжи бросил взгляд на старого управляющего, после чего с сомнением заглянул внутрь. Неужели это... спальня Лу Миня?

— Заходите быстрее, хозяин вас ждет.

Побуждаемый управляющим, Чжоу Цзинчжи вошел в комнату.

Убранство комнаты Лу Миня было очень простым, пожалуй, даже несколько аскетичным.

Прямо напротив входа стояла подставка для оружия, на которой висели сабли, копья, мечи и алебарды, а также несколько видов оружия, названий которых он не знал.

Помимо этого, в комнате имелся лишь простой ничем не украшенный деревянный ширменный экран, а также стол и стулья.

— Подойди, — позвал его Лу Минь.

Чжоу Цзинчжи очнулся от оклика и только теперь заметил, что в комнате, невесть когда, появился еще один человек.

На вид этому человеку было около тридцати лет, он стоял рядом с Лу Минем и привычным движением убирал серебряные иглы, низко склонив голову.

Наверное, пока он осматривал ноги Лу Миня и сидел на корточках, его загораживал стол, поэтому Чжоу Цзинчжи его и не заметил.

Придворный лекарь не стал смотреть на него, а, устремив взгляд на Лу Миня, слегка нахмурился и напутствовал:

— В этот раз, пока учитель занят, все осмотры буду проводить я, надеюсь на содействие генерала.

Лу Минь же выглядел так, будто слова лекаря его вовсе не волнуют; напротив, он повернул голову и бросил взгляд на Чжоу Цзинчжи:

— Сначала осмотри его.

Чжоу Цзинчжи: «?»

Я болен? С чего бы мне быть больным!

— Нет, я не болен, я...

Лекарь повернулся, окинул его взглядом, а затем снова перевел глаза на Лу Миня:

— Проблемы с рассудком?

Обычно только умалишенные с пеной у рта доказывают, что они совершенно здоровы.

Чжоу Цзинчжи: «...»

Услышав это, Лу Минь невольно тихонько усмехнулся и произнес:

— Нет, пожалуй... это боязнь врачей и лечения.

Лекарь повернулся к нему и с виду несколько раздраженно спросил:

— На что жалуетесь? Протяните руку, дайте взглянуть.

Чжоу Цзинчжи совершенно не слушал лекаря — он тупо уставился в сторону Лу Миня, не веря собственным глазам. Лу Минь только что улыбнулся.

Ему показалось, или Лу Минь действительно... только что улыбнулся?

Лу Минь неожиданно улыбнулся, и Чжоу Цзинчжи машинально покосился на его плечи.

Однако, к его некоторому разочарованию, Уровень мизантропии остался прежним.

Заметив, что тот уже долгое время никак не реагирует, лекарь тихонько пробормотал:

— Проблемы со слухом?

Лу Минь ответил за него:

— Плохо видит в темноте.

— Куриная слепота? — Лекарь отпустил руку Чжоу Цзинчжи и негромко велел: — Подойди ближе, дай взглянуть на глаза.

Лишь тогда Чжоу Цзинчжи отстраненно повернулся и бессмысленно переспросил:

— Что вы сказали?

Лекарь больше ничего не говорил, сам подался вперед и внимательно осмотрел его глаза, после чего притянул его за руку, чтобы проверить пульс:

— С глазами у него всё в порядке.

Чжоу Цзинчжи мысленно вздохнул: придворный лекарь и впрямь невероятно искусен, далеко не шарлатан.

Лекарь повернул голову и сказал:

— Император приказал мне передать вам укрепляющие снадобья. Рецепт у управляющего, генерал, пожалуйста, принимайте лекарства вовремя.

— И еще, — лекарь сильно нахмурился и понизил голос, — я заметил в области ваших коленных суставов несколько синяков. У вас в резиденции столько слуг, неужели они не могут даже должным образом позаботиться о человеке? Очень надеюсь на ваше содействие.

— Если вы снова упадете, мне останется лишь испросить у императора высочайшего указу, чтобы лично прийти и ухаживать за вами.

Лу Минь бросил на него косой взгляд.

— Можете не смотреть на меня так, — тихо произнес Гу Сюаньцзэ. — В искусстве врачевания мой учитель превосходит меня, но в том, что касается вредности и назойливости, учитель, конечно, со мной не сравнится.

С этими словами он вытащил из-за пазухи флакон с мазью и сунул его Чжоу Цзинчжи:

— Сбереги ее. Натирай ему по три-четыре раза в день, через два дня синяки сойдут. Заботьтесь о своем генерале как следует.

Заметив, что тот собирается уходить, Чжоу Цзинчжи развернулся и последовал за ним до самого выхода, а когда они отошли на расстояние, где их уже не мог услышать Лу Минь, он схватил лекаря за рукав:

— Ноги генерала...

Гу Сюаньцзэ ответил:

— Сначала нужно как следует укрепить организм, тогда появится надежда.

Чжоу Цзинчжи кивнул, но тут услышал, как лекарь добавил:

— И еще: кроме моих, не принимайте никаких лекарств и тоников, присланных посторонними.

При этих словах Чжоу Цзинчжи внезапно вспомнил, кто перед ним.

Придворный лекарь Гу Сюаньцзэ.

Слова о том, что его врачебное искусство уступает учительскому, были лишь проявлением скромности; по своему мастерству Гу Сюаньцзэ среди императорских врачей не имел себе равных.

Раз уж он говорит, что есть надежда, значит, слабый огонек надежды и впрямь существует.

Пока Чжоу Цзинчжи предавался раздумьям, Гу Сюаньцзэ уже успел уйти далеко вперед. Чжоу Цзинчжи мысленно покачал головой: этот человек и впрямь невероятно проницателен.

*

— Генерал.

Лу Минь бросил на него короткий взгляд, и его голос вновь обрел привычную мертвенную пустоту:

— Чего это ты вернулся?

Чжоу Цзинчжи слегка потряс зажатой в руке мазью:

— Мазь всё еще у меня.

— Выброси.

Лу Минь был беспристрастен, словно говорил о чем-то совершенно его не касающемся.

Чжоу Цзинчжи нахмурился.

Хоть Гу Сюаньцзэ и выразился весьма туманно, он всё понял.

При таком количестве прислуги в Резиденция генерала разве могло случиться так, что за генералом некому присмотреть должным образом?

Лу Минь упал исключительно потому, что не желал никому показывать свой жалкий и беспомощный вид, во всем полагаясь лишь на собственную гордость, и именно поэтому на его коленях красовались синяки.

Что же ему предпринять, чтобы заставить Лу Миня измениться?

— Я намажу вас мазью.

— Не нужно, — отказался Лу Минь.

Чжоу Цзинчжи подошел ближе, положил мазь на край стола, и его взгляд упал на колени Лу Миня, но тут же поспешно отвернулся.

http://bllate.org/book/29951/3646231