— Да, она раньше училась здесь в старшей школе, после уроков часто приходила ко мне поесть лапши… — не умолкая, болтал владелец лавки.
Гу Ань почему-то вспомнила слухи о том, что у Цзян Моли и ее школьного учителя был ребенок до брака, и на душе у нее отчего-то стало беспокойно.
На следующий день, после скромного ритуала воскурения благовоний, прошли официальные съемки фильма Госпожа Цзи. Не было ни папарацци, ни вспышек телекамер новостных СМИ — в конце концов, эта картина не планировалась к прокату в стране.
Гу Ань на самом деле не ожидала, что сразу после завтрака сможет так быстро снова увидеть Цзян Моли. Зима на юге выдалась холодной; одетая в черное пальто, та протянула стаканчик с кофе и с улыбкой произнесла:
— Пей, угощаю.
— …Спасибо. — Когда Гу Ань взяла его, кофе был еще теплым. Замерзшие пальцы мгновенно отогрелись от жара, и по всему ее телу разлился прилив сил.
Большая часть декораций съемочной группы располагалась в Художественном институте города Х., где под это дело заняли три аудитории, а реквизиторы всего за одну ночь обустроили съемочную площадку. Персонажа, которого играла Цзян Моли, звали Тан Шаньюэ — она была молодым профессором художественного института, пользовавшейся большой любовью у студентов.
Утром Ци Мин все время разбирал с ними сцены. По сути, объяснял он все только Гу Ань, в то время как Цзян Моли сидела рядом и время от времени вставляла свои соображения по поводу роли.
Ци Мин остался вполне доволен нынешним состоянием Гу Ань — по крайней мере, ей уже удавалось воплотить характер персонажа. Однако в центре сюжета фильма лежала утонченная любовь между двумя женщинами, и режиссер неоднократно подчеркивал:
— Нужна искра! Ваши взгляды, даже если вы случайно бросите взгляд друг на друга, должны быть наполнены игрой, вызывать у людей ощущение мурашек по коже.
Гу Ань казалось, что слова Ци Мина прозвучали слишком абстрактно. Но вспомнив ту сцену, когда она встретила Цзян Моли вчера вечером в маленькой лавке со специями, она внутренне съежилась: оказывается, такие взгляды действительно существуют.
— А теперь разыграйте этот эпизод, — Ци Мин свернул сценарий в трубку, с силой постучал ею по столу и произнес: — Ту сцену, где Тан Шаньюэ впервые встречает в студенческой аудитории Цзи Юминь.
Вспомнив текст сценария, Гу Ань мысленно содрогнулась: в этой сцене ей предстояло появиться в кадре абсолютно голой. Разумеется, сейчас этого не требовалось — они просто стояли в художественной аудитории, а вокруг суетились рабочие, туда-сюда переносившие оборудование.
Она немного нервничала.
Нет, стоило сказать честно — она нервничала очень сильно. Это были ее первые совместные сборы с Цзян Моли, а поскольку она видела все фильмы с участием этой актрисы, то прекрасно понимала, что ее собственный актерский опыт не стоил и ломаного гроша.
Возможно, она походила на служанку из старого общества, которая была даже недостойна подносить Цзян Моли туфли…
Хаотичные мысли заполняли голову Гу Ань. От подступившего волнения ее едва не затошнило. Вкус кофе поднялся из желудка, и это чудодейственным образом успокоило ее мятущиеся мысли.
Делать нечего, была не была, подумала она. В конце концов, это же просто зрительный контакт, а вчерашний вечер доказал, что искра между ними определенно проскакивала.
Цзян Моли еще не успела переодеться в костюм. Она сняла верхнюю одежду и кожаные перчатки, но под ними по-прежнему оставалась черная водолазка с высоким горлом. Слегка приподняв подбородок, она вдруг резко посерьезнела, словно в одно мгновение оживив наяву образ чопорного профессора из сценария.
Сцена начиналась с того, как профессор Тан распахивает деревянную дверь студенческой аудитории. Изначально Цзи Юминь позировала в качестве обнаженной натуры для студентов художников, и во время этой первой встречи их взгляды случайно пересеклись, породив странное чувство.
Иначе говоря — любовь с первого взгляда.
Цзян Моли на своих каблуках уверенно направилась к выходу и с громким стуком захлопнула дверь.
Ци Мин толкнул Гу Ань в плечо и недовольно бросил:
— Чего застыла? Живей, начинаем.
Гу Ань стояла посреди аудитории, подавшись вперед корпусом, со слегка согнутыми руками, приняв позу модели. Для нее это не составляло никакого труда; оставалось лишь, следуя указаниям сценария, растерянно уставиться в потолок.
Вообще-то, по первоначальной задумке действие происходило летом. Если быть точной, Гу Ань следовало смотреть на скрипуче вращающийся под потолком электрический вентилятор.
Щелк. Дверная ручка повернулась, в комнате воцарилась тишина. Понятно дело, осознавая, что режиссер проводит пробы, члены съемочной группы побросали свои дела и, затаив дыхание, следовали глазами за происходящим.
Цзян Моли вошла внутрь. Она укротила всю свою грозную энергетику, держась с исключительной строгостью. Под цоканье каблуков Гу Ань рефлекторно перевела взгляд и, словно глядя сквозь несуществующих перед ней студентов и мольберты, уставилась прямо на ее лицо.
Та тоже смотрела на Гу Ань. Словно возвращаясь в прошлую ночь, когда завывающий холодный ветер отсекало от них стекло двери. Одного этого взгляда хватило, чтобы на лбу Гу Ань выступили мелкие капельки пота — казалось, будто сквозь ткань одежды та видит ее обнаженное тело.
Взгляд Цзян Моли не таил в себе никакой агрессии: она походила на осторожного, сдержанного художника, позволяющего себе погрузиться в созерцание безупречного девичьего тела. Тишина окутывала их.
Но Гу Ань отвела глаза. Хоть это и прописывалось в сценарии, она сделала движение почти инстинктивно. Она не выносила такого пристального взгляда Цзян Моли — от него ей казалось, будто с нее содрали одежду и бросили, словно кусок мяса на разделочную доску, на растерзание кому угодно.
— Отлично! — Ци Мин первым захлопал в ладоши и произнес: — Чуть позже будем снимать эту сцену.
Стоявшие вокруг работники съемочной группы тоже принялись хвалить их, говоря, что между ними только что действительно проскочила невероятная химия.
Гу Ань прекрасно понимала, что львиная доля заслуги в этом принадлежала Цзян Моли. Стоило той лишь взглянуть, как ей самой оставалось только молить о пощаде, разбитой в пух и прах.
В этот момент она вдруг остро позавидовала Цзян Цзэнингу: сколько же заслуг перед предками должен был накопить этот парень в прошлой жизни, с какой невероятной удачей он столкнулся, раз ему выпало счастье иметь такую мать, как Цзян Моли.
— Все в порядке? — Цзян Моли протянула ей пачку салфеток и участливо спросила: — Смотрю, ты вспотела.
— Все хорошо, — Гу Ань криво улыбнулась. — Наверное, в аудитории слишком сильное отопление.
Когда аппаратуру подготовили, Ци Мин сначала показал Гу Ань ее точки для перемещения. Это оказалось несложно, она схватила все на лету. Возможно, сказывался опыт модели — она уже привыкла стоять под прицелом объективов и демонстрировать себя с самых выигрышных ракурсов.
Она репетировала добрых полчаса; Цзян Моли сидела неподалеку — ничуть не выказывая нетерпения, не доставая телефон, просто наблюдая за ней.
Наконец, когда пришло время начинать основные съемки, Ци Мин велел очистить площадку, однако в помещении все равно оставались с полдесятка массовки, игравших студентов.
К счастью, Гу Ань была начинающей актрисой, да к тому же недавно вернулась из-за границы, придерживаясь куда более свободных взглядов, а потому ради искусства решилась обнажиться без лишних колебаний. Скинув всю одежду дочиста, она позволила гримеру наклеить на себя плотный слой защитной интимной ленты.
http://bllate.org/book/29933/3644303
Готово:
