Он улыбнулся:
— Впрочем, твой папа и правда еще полон сил и бодрости.
Дуань Синье почувствовал, что в последнее время глазомер Цзинь Вэя при выборе людей становится всё хуже и хуже: подобранные им партнёры один другого хуже умели подбирать слова, и оба то и дело задевали больные темы.
— Она мне вовсе не сестра, — возразил он.
— Кстати, а еще этот твой брат... Я заметил, он всё время держится рядом с твоим отцом, такой солидный с виду...
Лицо Дуань Синье мгновенно изменилось. Цзинь Вэй отлично знал, на какие болевые точки лучше не давить, и поспешно заткнул рот своему парню кусочком торта:
— Ладно тебе, чего ты столько болтаешь?
Фу Сянъюй не обратил внимания на витавшее между ними напряжение. Его взгляд медленно переместился к игральному столу в центре зала. На главном месте сидел альфа лет сорока на вид, одетый в повседневный серо-белый костюм; судя по всему, уровень его феромонов вряд ли был высоким.
Все за столом были незнакомы, да и к азартным играм он от природы не питал никакого интереса, так что смотреть было особо не на что. Однако внимание юноши привлек человек в костюме крупье, стоявший посредине.
Сначала ему показалось, что эта фигура смутно знакома, но он никак не мог припомнить, где именно ее видел. Лишь когда тот человек поднял голову и случайно повернулся к нему лицом, Фу Сянъюй с трудом смог подтвердить его личность.
Хотя в школе они с Цю Чи тоже несколько раз сталкивались, казалось, тот неизменно носил плотную белую ватно-марлевую маску. Спадающая на лоб челка и маска почти полностью скрывали большую часть его лица.
Лишь в тот день в общежитии Цю Чи Фу Сянъюй видел его без маски.
Форменная одежда официанта сидела на нем не слишком плотно, но благодаря хорошему крою и удачному фасону она подчеркивала его ладную, прямую фигуру, совершенно не напоминая тот серый и незаметный вид, в который он кутался в своей обычной униформе школьного разнорабочего.
Над игральным столом горела яркая лампа, из-за чего взгляды всех присутствующих внезапно оказались прикованы именно к этому столу.
Цю Чи играл в карты неожиданно красиво: специальные игральные карты то плавно скользили между его пальцами, словно в фокусе, то ослепительно перекладывались, напоминая порхающих бабочек, которым вдохнули жизнь, и кружились в танце в его руках.
Фу Сянъюй невольно засмотрелся.
Цзинь Вэй заметил его взгляд и тоже посмотрел в центр зала, хотя Цю Чи он не узнал.
Заметив, что его парень внезапно уставился в сторону игрального стола, тот омега лениво подпер рукой щеку, протянул: Цзинь Вэй — и тихо спросил:
— Эй, вы ничего не слышали о том боссе Чжоу? Ну, который сидит вон там, на главном месте.
В его голосе сквозило что-то вроде маленького потайного крючка, легко пробуждающего воображение и любопытство.
Цзинь Вэй проследил за его взглядом и посмотрел на носившего эту фамилию мужчину средних лет. Кое-что об этом боссе Чжоу он действительно слышал краем уха, но всё это были лишь обрывочные слухи, и трудно было разобрать, где правда, а где ложь.
— Вроде бы говорят, что он нувориш, — Цзинь Вэй сделал глоток вина, судя по всему, не слишком интересуясь историями об этом человеке. — И азартный, и падкий на женщин — в общем, не брезгует ничем. Говорят только, что на подарки своим любовникам он никогда не скупится.
Вот и всё, что ему было известно, а какими-то более детальными подробностями он не владел.
Омега тихонько усмехнулся и, заметив, что Дуань Синье и Фу Сянъюй по очереди перевели на него взгляды, словно ожидая продолжения, с легким горделивым видом произнес:
— Я тоже это от других слышал. Вы видели девочку, которая сидит рядом с ним?
Только тогда Фу Сянъюй обратил внимание на большеглазую девушку с высоко зачесанными волосами — на вид ей было едва ли больше двадцати.
Как раз в этот момент она неожиданно поднялась с места и направилась к стойке администратора. Тут все заметили, что при ходьбе она слегка хромает, но, видимо, намеренно замедляя шаг, она старалась делать это не слишком заметно.
— Раньше эта девочка занималась танцами, — с легким вздохом произнес омега. — Вы же видите, какая она высокая, а раз с детства тренировалась, говорят, у нее были очень красивые длинные ноги. Позже, когда в ее семье стряслась какая-то беда, она вдруг оказалась при этом боссе Чжоу. Одну ее танцевальную ногу он вот так запросто переломал.
Дуань Синье широко раскрыл глаза. Будучи большим любителем сплетен, он тут же мысленно заключил с этой золовкой перемирие через пересуды, подался вперед, легонько стукнулся бокалом о бокал в руке омеги и потребовал:
— Рассказывай!
Омега снова бросил взгляд в ту сторону и понизил голос:
— Говорят, у этого босса Чжоу есть кое-какие странности в интимном плане. Как бы это сказать... Наверное, это называется извращенным вкусом? Короче говоря, ему нравится, когда на теле есть изъян.
Сначала он просто подыскивал тех, кто болен от рождения или получил инвалидность позже, а потом, говорят, ему полюбилось прикладывать к этому руку лично. У той девочки были красивее всего ноги, поэтому он просто раздробил ей кости, чтобы она больше никогда не смогла танцевать. Все считают его порядочным извращенцем, и без нужды с ним никто связываться не старается.
В то же время, в другом месте.
Цю Чи как раз занимался раздачей карт. Раньше он подрабатывал в другом клубе, где игорный бизнес был развит прекрасно, и поскольку ему довелось подменять одного из крупье, он успел основательно изучить правила нескольких популярных карточных игр.
Чжоу Лиминь прижал карты и бросил взгляд на комбинацию, после чего с полуусмешкой посмотрел на Цю Чи. В его откровенном взгляде читалось то, с каким чувством разглядывают кусок мяса на разделочной доске.
Этого паренька привел владелец клуба. Его собственный новейший фаворит крутился возле него уже почти полгода, и от него успело изрядно подташнить. Не так давно во время застолья он случайно обмолвился об этом парой слов, и сегодня хозяин заведения прислал ему замену.
Услышав сначала, что это обычный бета, Чжоу Лиминь поначалу остался не слишком доволен: он не любил связываться с бетами — хотя с ними и было проще, в постели они казались ему недостаточно гармоничными партнерами. Сам он отличался вспыльчивым нравом и терпением воспитывать кого-то совершенно не обладал.
Но из-за его столь необычных пристрастий отыскать человека с подходящими данными оказывалось крайне сложно: в конце концов, в этом ремесле все живут за счет молодости, а внешность имеет первостепенное значение. Стоило кому-то покалечиться или подурнеть, как найти нового покровителя становилось почти невозможно; стоило же пойти к нему, и это практически равнялось разовой сделке на один раз.
В самый первый момент, когда Чжоу Лиминь увидел Цю Чи, ему показалось, что внешность у того самая заурядная, скорее даже из разряда скромных и чистых. Но он уже насмотрелся на омег, чья красота блистала по-своему, и такая пресная простота едва ли могла привлечь его внимание.
http://bllate.org/book/29890/3639173
Готово:
