С легкой руки хозяина лавки, еще не дойдя до ворот поместья Го, Шан Лулу превратилась в пьяницу — она обняла дерево и ее от души вытошнило. С большим трудом добравшись до ворот поместья Го, она уселась на ступени и наотрез отказалась идти дальше.
Абао никак не ожидал, что у этого вина окажется такая долгая и мощная отдача, поэтому ему пришлось войти внутрь одному.
Для обычных людей участие в Призрачном браке — дело так или иначе не предвещающее ничего хорошего. Едва переступив порог поместья Го, он увидел, как староста деревни по очереди сует носильщикам паланкина деньги. Себе Абао тоже получил конверт: пощупав сквозь белую бумагу его толщину, он прикинул, что там около шести сотен. Похоже, староста не пожалел сбережений.
Настал благоприятный час, и свадебная процессия под звуки гонгов и барабанов двинулась в путь.
Абао вышел за ворота в поисках Шан Лулу и обнаружил, что она сидит, прислонившись к стене в уголке, а на голову ей набросили тончайшую красную вуаль, похожую на красное покрывало невесты. Он протянул руку, желая приподнять вуаль, но внезапный порыв ветра опередил его и унес ткань прочь.
Шан Лулу открыла глаза:
— Выдвигаемся?
Абао помахал перед ее лицом рукой, сложив пальцы жестом ОК:
— Сколько пальцев?
Шан Лулу ответила:
— Пять.
— Ты пьяна, их три.
— Пять, — упрямо повторила она. — Те два подогнулись, но они все еще на месте.
Абао вздохнул:
— ...Это я пьян.
В самомпереди свадебной процессии дюжие парни медленно шли, неся ажурные бумажные фонари. По деревенским поверьям, во-первых, они служили для освещения пути живым, а во-вторых, призывали мертвецов уступить дорогу. Если же свечу в фонаре задувал ветер, это означало, что дорогу преградил дух, требующий выпивки, и тогда следовало тут же сжечь немного проездных денег.
Процессия несколько раз останавливалась по пути, и староста деревни тревожно спрашивал:
— Мастер, это...
Абао, одной рукой поддерживая Шан Лулу, отвечал:
— Сегодня ветрено.
Никаких следов призраков не наблюдалось — во всем был виноват лишь ветер.
Староста немного подумал и поинтересовался:
— А мой отец и моя жена пришли?
*Твоя жена лежит у меня в кармане.* Абао бессовестно соврал:
— Не видел.
Староста поверил наполовину.
Тогда Абао спросил:
— Разве Го Ванцзян не умер много лет назад? С чего вдруг решили подыскать ему пару?
Староста без запинки отрапортовал:
— Цю Минь внезапно скончалась прямо в поместье Го, скорее всего, она была из людей, оставленных Старшим господином. Старший господин оказал нашей деревне великую милость, и раз уж у него появилось такое желание, мы просто обязаны проявить сыновнюю почтительность.
Абао остановился как вкопанный:
— Цю Минь умерла в поместье Го? Когда это случилось?
Староста настороженно посмотрел на него:
— К чему вы это спрашиваете?
Абао на ходу придумал отговорку:
— Духи испытывают отвращение к местам своей гибели. Скажи ты об этом раньше, я бы мог разложить магический массив, чтобы сгладить это, иначе она затаит обиду и откажется переступать порог поместья Го.
Староста неожиданно поверил:
— И что же делать? Она умерла... первого числа третьего месяца, около часа ночи.
Надо же, как четко помнит!
Абао поинтересовался:
— А как она умерла?
Староста облизал пересохшие губы:
— Умерла от разрыва сердца со страху.
Абао спросил:
— Вскрытие делали?
Лицо старосты мгновенно помрачнело:
— Зачем еще какое-то вскрытие? Причина смерти яснее ясного, мы все видели, все знаем, тут нечего расследовать!
С этими словами он ускорил шаг, обогнал нескольких человек и вышел вперед.
Эту сделку Прародитель заключил лично.
Руководствуясь безоговорочным доверием и преклонением перед возлюбленным, Абао и в мыслях не допускал, что здесь могут возникнуть какие-то проблемы. Теперь же выяснялось, что он все еще слишком молод. Возлюбленный — это лишь дело сердечное, а вот экзаменатор — дело профессиональное.
Как можно было пренебречь профессиональными требованиями Прародителя! Это задание от начала и до конца представляло собой усеянную ловушками экзаменационную работу.
Уведя Шан Лулу в сторонку, он тихонько отстал от процессии, спрятался за деревом и достал бумажную куклу, готовясь призвать душу.
Шан Лулу безвольно повисла на дереве:
— Погоди-ка, меня сейчас стошнит.
Абао уперся ногой ей в спину и зашептал заклинание.
Маленькая бумажная кукла осталась неподвижной.
Никаких сюрпризов — душу призвать ожидаемо не удалось.
Шан Лулу похлопала его по ноге:
— Мне уже лучше.
Ее глаза, пытавшиеся пробиться сквозь пелену тумана и обрести ясность, излучали свет, отыскивая его самого.
Он убрал ногу и снова помог ей подняться.
Надо же, как утомительно ухаживать за людьми! Знай он раньше, стоило в свое время потратить целую комнату Талисманов «Со вкусом», лишь бы удержать Сы Си от увольнения — подумать только, как в наши дни трудно найти толкового призрачного управляющего!
Необходимо было срочно заняться поисками нового Посланника Призраков.
Деревня Чанлэ на каждом шагу источала зловещую жутковатость, так что оставлять Шан Лулу одну он не рисковал и всю дорогу поддерживал ее, пока они не добрались до дома невесты.
Встречать их вышел все тот же дядич. Он бережно держал обеими руками табличку с именем Цю Минь и ее фотографию, передавая их Абао.
Абао опустил взгляд на снимок.
Девушке было около двадцати, черты лица нежные и застенчивые, но во взгляде читалась твердость — судя по всему, характером она обладала мягким лишь снаружи, а внутри несгибаемым.
Он аккуратно уложил поминальную табличку и портрет в свадебный паланкин.
Кто-то рядом зычно крикнул:
— Оплакивание невесты!
Строгий дядич опустил голову, скривил рот и испустил оглушительный вопль. Родственники и друзья со стороны невесты тут же дружно и к месту принялись «рыдать».
Сцена получилась душераздирающей.
Как только паланкин развернулся обратным путем, плач, словно столкнувшись с единым знаком остановки, мгновенно стих, растворившись в пустоте. Тут же зазвучали сорны, и под грохот гонгов и барабанов свадебная процессия вновь побрела по извилистым узким тропкам, нащупывая дорогу назад в поместье Го в кромешной тьме.
Абао снова вывел «невесту» наружу и вслед за старостой и остальными шаг за шагом направился в приготовленную брачную спальню.
Он не знал, насколько велико поместье Го, но судя по структуре внешних стен, в нем было не меньше пяти дворов. Тем не менее, дойдя до главного зала, староста остановился.
Посреди главного зала стоял старинный квадратный стол из красного дерева, на котором возвышались поминальная табличка и фотография Го Ванцзяна. Перед ними пестрело бесчисленное множество подношений: курятина, утятина, рыба, свинина, фрукты и живые цветы. Стол ломился от яств — очевидно, что организаторы вложили немало сил.
Взгляд Абао задержался на черно-белой старой фотографии. Это был настоящий антикварный снимок: углы пожелтели, краска облупилась, но казалось, что глаза изображенного на нем человека пронизывают время, остро и пронзительно уставившись прямо на него. При жизни этот человек наверняка обладал железной волей.
Ему вдруг стало любопытно: если бы Го Ванцзян и Цю Минь на том свете обрели сознание, как бы они отнеслись к этому браку?
Наверное, просто отмахнулись бы с усмешкой.
Го Ванцзян покинул этот мир больше ста лет назад и давно уже переродился в новом обличии, а вторую участницу, Цю Минь, призвать не удалось, и на месте ее не было. Провести настоящий, действенный Призрачный брак они попросту не могли, и эта свадьба была лишь фарсом, который живые разыгрывали сами перед собой.
Под напутствия остальных вроде живите долго и счастливо и любите друг друга Абао водрузил табличку и портрет Цю Минь рядом с Го Ванцзяном. Не успел он отдернуть руку, как поминальная табличка и фотография Цю Минь со стуком рухнули на стол, словно кланялись в знак раскаяния.
В главном зале воцарилась мертвая тишина.
Абао неторопливо развернулся, посмотрел на лежащие на столешнице словно для покаянного поклона фотографии и таблички невесты, затем перевел взгляд на «жениха», который по-прежнему «стоял» как вкопанный, и в груди у него поднялось странное предчувствие.
— Мастер, что это значит? Неужели невеста осталась недовольна этим союзом? — дрожащим голосом спросил кто-то.
Староста тут же замахал руками:
— Чушь! Мастер лично сверил их гороскопы рождения, с чего бы ей быть недовольной?
Абао промолчал. Гороскопы совпали лишь наполовину, проще говоря — случиться могло абсолютно всё.
Он подошел к столу и, стоило ему поднять упавший снимок и табличку, как рука его замерла. Еще мгновение назад выглядевшая новенькой и безупречной деревянная табличка треснула посередине, причем трещина прошла ровно посредине имени Цю Минь, разделив его надвое. А лицо на фотографии смазалось и расплылось, словно при съемке забыли настроить фокус.
— Призрак!
Словно кто-то нажал кнопку воспроизведения, этот звук расколол застывшую на мгновение сцену. Крестьяне бросились наутек к выходу. Староста сначала попытался было навести порядок, но, увидев, что все союзники разбежались до единого, и сам не совладал со страхом — пустился следом за ними, припустив изо всех сил.
Стоя в пустом главном зале, Абао почувствовал, что дело принимает неладный оборот. Самым же тревожным было то...
Куда делась Шан Лулу?!
Выбежав из поместья Го, Абао догнал старосту, заставил его созвать людей и пересчитать всех по головам, а сам еще раз обшарил всю округу, но так и не смог обнаружить и следа Шан Лулу. Закончив перекличку, староста тоже подтвердил, что ее нигде не видел.
— Мастер, вы взяли деньги, а теперь свадьба превратилась в такое посмешище, вы не можете просто самоустраниться! — оказавшись за пределами поместья Го, староста снова обрел уверенность. — К тому же, с тех пор как вы явились сюда, в деревне только и происходят несчастья, вы...
Абао перебил его:
— Из-за чего именно в деревне происходят несчастья, ты ведь и сам прекрасно знаешь, верно?
Староста растерянно зашлепал губами:
— Т-ты о чем это? Что я должен знать? Мой отец и моя жена мертвы, я с тебя еще потребую ответа!
Абао беспокоился за Шан Лулу и, опасаясь, что этот наглец сейчас увязнет в бесконечных придирках, поспешно отделался от него общими фразами. Повернувшись с намерением вернуться в поместье Го, он краем глаза заметил хозяина лавки старого вина усадьбы Го, который как раз собирал свой лоток перед уходом домой, и, передумав, уверенно направился к нему.
Заметив его приближение, торговец поднял голову и приветливо улыбнулся:
— Ну как, понравилось вино? Я уже закрываюсь, приходите завтра пораньше!
Абао извлек зажигалку, чиркнул колесиком, подхвачивая правой рукой язычок пламени, и принялся играючи перекатывать его между пальцами.
Слабый огонек плясал на его лице, выглядя куда более зловеще, чем блуждающие огни на могилах.
Лавочник остолбенел.
Абао произнес:
— Я хочу узнать тайну Персикового вина.
Лицо торговца мгновенно изменилось:
— Какая еще тайна у Персикового вина? Самое обычное вино, из персиков сваренное.
Абао шагнул в лавку и протянул руку, приподнимая небольшой сосуд с вином, стоявший на тележке:
— Выпив его, начинают видеть призраков?
Торговец выдавил из себя заискивающую улыбку:
— Да разве это не просто завлекалочка для покупателей?
— Дело в самом вине... или в персиках?
Тут краска окончательно сошла с лица лавочника.
Абао догадался обо всем внезапно.
Каждый год, когда в поместье Го расцветали персиковые сады, небеса являли странные знамения;
Стоило испить Персикового вина, как являлись призраки;
В поместье Го орудовали призраки;
Шан Лулу пропала в поместье Го.
Стоило связать все эти нити воедино, как перед глазами постепенно вырисовался замкнутый круг.
Под его тяжелым, пронзительным взглядом оборона лавочника рухнула:
— У меня лавчонка маленькая, прошу вас, сохраните это в тайне! Я и сам толком не знаю, какая такая тайна у нашего вина, рецепт передался от предков. Отец сказывал, что когда-то давно двое выпивших этого вина людей увидели в поместье Го призраков, вот я и приспособил байку как рекламу.
Абао холодно спросил:
— Откуда те персики, из которых его давят?
— ...Из поместья Го.
Абао проискал Шан Лулу всю ночь напролет. Вдоль и поперек, изнутри и снаружи, перерыв каждый сантиметр земли в персиковом саду поместья Го и применив всевозможные заклинания призыва душ и выслеживания, он так и не смог отыскать ее.
На рассвете объявился Ли Ци:
— Вы все еще не нашли ее?
Абао сидел под персиковым деревом, погруженный в мрачные мысли.
Ли Ци предложил:
— Если вестей не будет, давайте заявим в полицию.
Абао резко вскочил на ноги и бросился бежать.
Опасаясь, что тот натворит глупостей, Ли Ци со всех ног припустил следом.
Добежав до главного зала, Абао вихрем сгреб в охапку поминальные таблички и фотографии Го Ванцзяна и Цю Минь, с холодным вызовом бросив в пустоту:
— Возвращайте людей — и я верну товар.
Ли Ци: «...» Этот поворот событий выглядел пугающе.
http://bllate.org/book/29878/3637442
Готово:
