Из ванной донесся какой-то шум, и через несколько секунд оттуда вышел Саин. Сделав три шага, ступая с одной и той же нога на ногу, он быстро исправился, взял смену одежды и снова скрылся за дверью.
Силин поспешил воспользоваться моментом, залез в шкаф и отыскал подходящую пижаму.
Мягкая хлопковая ткань принесла долгожданное чувство безопасности. Наконец-то немного успокоившись, он с сомнением в глазах посмотрел на ту самую дверь.
Все равно не то… Пусть разум и твердил, что стоит быть чуточку посмелее, но на практике это оказалось невероятно трудно.
Силин решил отложить ночную вылазку до лучших времен: когда Саин выйдет, они просто лягут спать на безопасном расстоянии друг от друга.
— Помню, впервые я попал сюда за месяц до свадьбы, — Силин, крайне чувствительный к смене обстановки, никак не мог уснуть и от нечего делать завел с Саином предсонную беседу, вздохнув: — Как же быстро летит время.
От омеги после душа исходил шлейф манящего феромона. Саин подозревал, что в составе феромонов содержалось какое-то успокоительное: всякий раз, когда реальность доводила его до исступления и тревоги, этот запах с легкостью возвращал ему душевное равновесие.
— Силин, меня уже давно мучает один вопрос, — смущенно произнес Саин. — Скажи, я что, влюбился в твой феромон с первого взгляда? — Это казалось ему самым правдоподобным объяснением, ведь он безумно любил этот запах!
Силин:
— …Нет.
Саин не слишком-то поверил и выдвинул другую долю сомнений:
— Тогда… дело в моем феромоне?
Теперь уже невозможно было восстановить в памяти, о чем он тогда думал. Он помнил лишь одно: когда все остальные омеги в панике разбегались, Силин, который преспокойно сидел на месте с абсолютно невозмутимым лицом, казалось, буквально излучал мягкое сияние. Было бы вообще идеально, если бы никто не вел видеозапись.
Силин:
— В тот день у тебя отказал репеллент, вызвав сильнейшую бурю среди омег. У меня просто снижена чувствительность к феромонам, поэтому я сбежал чуть позже остальных, за что и был схвачен тобой для часовой беседы по душам.
— …Звучит не слишком-то романтично. — Саин временно оставил попытки докопаться до истинной причины их любви и возмутился: — Ты ведь тогда еще и запись сделал!
Силин не стал отрицать:
— Ну, если не брать это в расчет, можешь считать… В конце концов, я был единственным омегой, кто не брезговал тобой, так что ты, словно потерявшийся на долгое время ребенок, наконец нашедший маму, безоглядно влюбился в меня.
— Если бы вдобавок к этим словам твое выражение лица было чуть более искренним, я бы, пожалуй, даже поверил, — с укоризной глядя на зевающего омегу, произнес Саин.
Силин развернулся, нырнул прямо в объятия Саина и в одностороннем порядке завершил эту вечернюю беседу.
Приятное тепло передавалось через кожу. Пусть окружение и казалось чужим, объятия альфы были привычными и родными. Вскоре Силин почувствовал полное удовлетворение, закрыл глаза и стал тихо слушать мерный стук сердца Саина: стук-стук.
— …
Саин подтянул край одеяла повыше, надежно укутав внезапно прильнувшего к нему омегу. Он уже собирался закрыть глаза и погрузиться в сон, как вдруг ощутил мягкое касание по лицу: темная макушка снова зарылась глубоко в постель.
Второй поцелуй на ночь засчитан.
В эту ночь Саину приснился сон.
Юношеский нравы всегда отличаются импульсивностью и максимализмом.
Когда его самый постыдный секрет выплыл наружу на глазах у всех, первой реакцией Саина стали вовсе не стыд и уныние, а свирепая ярость. Он не понимал, почему репеллент вдруг перестал работать, и не постигал, отчего эти тихие и кроткие омеги в один миг переменились до неузнаваемости. Он даже подозревал, что все это — чья-то спланированная против него атака.
Все в этом сне было нелепым и утрированным: толпы бегущих омег сливались в единую армию, пускаясь в захватывающее дух бегство из академии.
— …
В тот момент, когда он уже готов был проснуться от переполнявшего его гнева, Саин случайно заметил тихо сидящего в уголке Силина.
— Это ты во всем виноват? Что ты задумал?
С яростным ревом он бросился вперед.
Силин убрал свой терминал и слегка отпрянул назад. Его светло-зеленые глаза смотрели на Саина, отражая эмоции, которые тот не мог до конца расшифровать.
— Отпусти меня.
Поза, которую не удалось толком воплотить днем, наконец-то реализовалась во сне. Он подхватил съежившегося в кресле Силина, сам занял его место, а затем властным движением усадил омегу себе на колена, заключив в кольцо крепких рук.
— Доволен? Увидел меня в невыгодном свете и уже потихоньку готовишь почву, чтобы очернить меня перед Хиллом?
Картинка перед глазами сменилась: появился Хилл, который тоже затесался в ряды беглецов.
Саин тут же бросил Силина и пустился в погоню. Он бежал задыхаясь, преодолевая по пути пятиметровый барьер, переплывая стометровую реку и перемахивая через огромную пропасть, цепляясь за лианы, пока наконец с глухим звуком не рухнул на Хилла, прижав его к земле.
— Отпусти меня.
Стоило человеку перевернуться, как перед ним предстало бесстрастное лицо Силина Кальвида.
Саин:
— …
Мгновение спустя он почувствовал, что ощущения под рукой изменились — кожа стала гладкой. Неизвестно когда с Силина исчезла вся одежда.
Бледное тело омеги оказалось прижатым к постели, а кожа была едва подернута легкой дымкой влаги, словно выброшенная на берег русалка, застрявшая в объятиях альфы и молитвенно просившая вернуть ее в стихию рек и морей.
…
Спустя полчаса Саин окончательно проснулся.
Никто в мире не способен объяснить законы перехода воспоминаний во влажные сны.
Хотя… пожалуй, дело тут отчасти кроется в привычках Силина. Он вовсе не был омегой, прошедшим выучку аристократического этикета, да и никто не имел права требовать от партнера из трущоб менять свои устои и спать в образцово-показательных позах.
Великий философ Фил как-то изрек, что высшая свобода человека заключена во сне и сновидениях.
Позу во сне контролировать так же трудно, как и уловить эротические фантазии.
Он ведь не настолько легкомысленный человек. Всего три дня назад он напивался вдрызг из-за отъезда Хилла за границу, а сегодня уже обнимает Силина без малейших угрызений совести… Самый абсурдный семейный сериал не смог бы придумать столь ветреного мерзавца, даже если в данном случае он полностью пребывал на моральной высоте — в конце концов, он же страдал амнезией!
Но… раз он принял все так быстро, возможно, в нем действительно скрывался задатки альфы-негодяя.
Философские размышления после эротических снов всегда отличаются особой глубиной.
Рядом послышалось движение: молочно-белая рука омеги выскользнула из-под одеяла, оказавшись во власти ночной прохлады.
Саин:
!
Он осторожно вернул руку на место и подоткнул одеяло. Прислушиваясь к размеренному дыханию Силина, он… вновь невольно вспомнил только что увиденный сон.
Саин:
— …
Прекрасная жизнь под одной крышей и безмятежный семейный быт с удивительной легкостью способны истощить любые амбиции альфы.
Ранним утром, позавтракав со старым главой рода Кальвид, новоиспеченные супруги вежливо раскланялись и объявили об отъезде. По идее, оба они находились в отпуске, и погостить подольше не составило бы труда, но Силин, казалось, был завален работой даже дома — его терминал разрывался от непрерывных запросов на связь.
Омега, чей сладкий сон был безжалостно прерван, выглядел крайне раздраженным. На пятом по счету вызове он просто швырнул терминал Саину.
— Ответь и пошли их к черту.
Саин:
— …
Поэтому, когда главный помощник из Группы RE запыхавшись и дрожащим от волнения голосом начал свой доклад, его слова внезапно оборвались на втором же слоге:
— Босс…
Лицо Саина на голографическом экране не выражало абсолютно ничего, однако благодаря природной внешности в нем отчетливо читалась тяжелая, подавляющая властность. Бросив мимолетный взгляд на разметавшегося на подушке омегу, пытавшегося досмотреть прерванный сон, Саин перевел внимание обратно на Тайгера и произнес всего одно слово:
— Жди.
Тайгер тут же отрапортовал:
— Слушаюсь, второй босс! Приятного отдыха!
Саин:
— Угу.
С этого момента терминал, без перерыва трезвонивший на протяжении десяти минут, наконец погрузился в абсолютную тишину.
Силин поворочался в постели еще минут пять, а затем, спустя еще десять минут, предстал полностью одетым и безупречно причесанным. Одарив Саина абсолютно ровным взглядом, он произнес:
— Мне нужно в офис, есть дела. — Сделав паузу, он добавил: — Поедешь со мной?
Саин не стал отказываться.
Силин:
— Тогда смени свою домашнюю футболку.
Саин:
— …
Силин:
— Тебе уже тридцать, пора бы начать с этим смириться.
Сдержав взрыв эмоций, Саин стянул футболку и проговорил:
— У меня всегда был отличный вкус на учебе, просто я не планировал никуда выходить.
Силин:
— Надень вот это.
Саин замер с протянутой к вещам рукой, заметив, что Силин указывает на строгую темно-серую рубашку.
Ладно… У омег всегда есть свои маленькие привилегии. Например, единолично распоряжаться гардеробом альфы. Впрочем, ощущения оказались довольно забавными, и Саин про себя подумал, что, возможно, чуть позже этот парнишка поможет ему завязать галстук.
Однако, выбрав одежду, Силин просто развернулся и занялся другими делами. Когда Саин полностью оделся и бросил взгляд на зеркало, он с удивлением понял, что у Силина отменный вкус — этот наряд идеально подчеркивал его статную фигуру и мужественную красоту.
— Ну как? — небрежно бросил он.
Силин, как раз отдававший последние указания Тайгеру, услышал вопрос, подошел ближе и, оценивающе оглядев мужа, с кончиками ушей, покрасневшими до самого основания, выдал скупой комплимент:
— Мм, неплохо.
Саин посмотрел на него и опешил:
— …Ты тоже выглядишь неплохо.
Удостоенный похвалы омега одарил его первой за утро улыбкой.
Саин отвернулся, глядя на их отражения в зеркале, и подумал: «Ого… Да мы же одеты в стиле «парные вещи»».
Жизнь частенько преподносит сюрпризы и неожиданности.
Кто бы мог подумать, что некогда неприступный ледяной цветок после свадьбы окажется обладателем столь романтичных порывов и на каждом шагу стремящимся заявить свои права… невыносимым омегой!
http://bllate.org/book/29870/3636587
Готово:
