Вперед! — прозвучало приказание, и более тридцати людей в черном одновременно бросились вперед. При их расстановке прошло всего мгновение, как на ногах остались лишь Гу Нин и Инь Цин (Цинь-ван).
Гу Нин протянул руку из-за спины и притянул Инь Цин (Цинь-вана) к себе за спину:
— Господин, Гу Цин и остальные уже близко. Подождите немного.
Услышав это, Инь Цин (Цинь-ван) схватил его за руку:
— Что ты творишь, жить надоело?
Гу Нин слегка опустил голову:
— Господин, вы испугаетесь своего подчиненного и изгоните его из Княжеской резиденции?
Инь Цин (Цинь-ван) интуитивно почувствовал, что с Гу Нином что-то не так:
— С чего бы мне тебя бояться и изгонять из резиденции?
Сразу после этих слов он заметил, как один из наемных убийц занес меч, целясь в Гу Нина. Сердце Инь Цин (Цинь-вана) мгновенно подскочило к горлу, инстинкты взяли верх над рассудком, и он поспешно закрыл Гу Нина собой, заключая его в объятия. Удар пришелся ему в спину. Инь Цин (Цинь-ван) попытался увернуться, но избежать удара полностью не удалось: лезвие задело не голову, а спину.
В тот же миг брызнула алая кровь, окрасив глаза Гу Нина в багровый цвет. Он вырвался из объятий Инь Цин (Цинь-вана), а тихое «так-то лучше» все еще звучало в ушах Инь Цин (Цинь-вана). Человек, только что бывший в его руках, исчез. Он поднял голову и огляделся.
Несколько убийц, стоявших рядом, уже безжизненно валялись на земле. А его А Нин стоял неподалеку и, казалось, в растерянности смотрел на обломанный меч в своей руке.
Главарь банды в черном при виде этой картины громко рассмеялся:
— Сегодня — день твоей смерти!
Едва он замолк, как Инь Цин (Цинь-ван) увидел, что на лице его А Нина появилась жестокая, кровожадная улыбка, глаза налились кровью, и он небрежно отбросил сломанный клинок.
Прежде холодные и равнодушные черты лица сейчас, под воздействием этой жестокой и кровожадной улыбки, стали демоническими, надменными и безудержно-свободными. Инь Цин (Цинь-ван) на мгновение остолбенел.
Он никогда не видел А Нина таким: похожим на демона, на безумца, на бога войны.
Инь Цин (Цинь-ван) подумал, что этот безумный А Нин был до невозможности прекрасен, и он безумно его любил.
Инь Цин (Цинь-ван) увидел, как А Нин обвел оставшихся в живых два десятка людей в черном своим зловещим взглядом. Уголки его губ приподнялись, кровожадная улыбка становилась всё шире.
Гу Нин рассмеялся:
— Ха-ха-ха-ха!
Закончив смеяться, Гу Нин на мгновение замер, затем медленно поднял взгляд на главаря наемников и с издевательской усмешкой произнес:
— День моей смерти? Хе-хе, и это — всё, на что ты способен?
С этими словами, как заметил Инь Цин (Цинь-ван, Гу Нин молниеносно метнулся вперед, подобно порыву ветра, и везде, где он проносился, люди в черном падали замертво.
Не прошло и мгновения, как все два с лишним десятка бандитов рухнули на землю, в живых остался лишь один главарь.
Под покровом ночи лунный свет тускло ложился на испачканную кровью одежду Гу Нина, придавая ей призрачный кровавый оттенок. Легкий ветерок подхватил витавший в воздухе запах крови и донес его до лица главаря в черном.
Главарь судорожно провел рукой по лицу, глаза его едва не лопались от ужаса:
— Ты не человек... ты демон!
В лунном свете легкий ветерок нежно трепал черные волосы Гу Нина, которые никак не хотели опускаться. Он остановился, склонил голову набок и спросил:
— Я демон?
В этот момент сознание Гу Нина было явно затуманено, и его разум легко поддавался пагубному влиянию. Ухватившись за этот шанс, главарь поспешно продолжил:
— Такое страшное существо, как ты, — не демон, а кто тогда? Ты настоящий монстр, ты должен умереть! Ты убил столько людей, почему ты до сих пор жив?!
Услышав это, Гу Нин замер на месте, погрузившись в раздумья — в глубинах его памяти кто-то уже произносил нечто подобное.
Инь Цин (Цинь-ван) шагнул вперед, схватил Гу Нина за руку и глухим голосом произнес:
— А Нин, нет. Ты не демон, не слушай его.
Гу Нин посмотрел на Инь Цин (Цинь-вана) своими покрасневшими глазами феникса:
— Я не демон?
Заметив отклик, Инь Цин (Цинь-ван) поспешно закивал:
— Да, ты не демон!
Получив ответ, Гу Нин вновь перевел взгляд на главаря бандитов. Его окровавленные глаза холодно и безжалостно уставились на него, и на лице вновь расцвела та же самая улыбка:
— Ха-ха-ха, ты говоришь, что я демон? А он говорит, что нет. Хе-хе, ты соврал.
Последнее слово прозвучало так леденяще, что у присутствующих мурашки побежали по коже.
Инь Цин (Цинь-ван) попытался было сказать еще пару слов, но перед глазами у него лишь мелькнуло: Гу Нин стремительно бросился к пытавшемуся бежать главарю и со всего маху врезал ему кулаком по лицу. Раздался громкий хруст — носовая кость главаря оказалась раздроблена в щепки.
Главарь рухнул на землю, со слезами умоляя Гу Нина пощадить его. Гу Нин наступил каблуком на его грудную клетку и с силой надавил — раздался хруст, ребра треснули. Гу Нин присел на корточки, схватил его за руку и с жестоким хрустом переломил запястье.
— А-а-а...
Главарь заходился в непрекращающихся криках ужаса. Гу Нин поднялся, наступил ему на ногу и холодно бросил:
— Таким отбросам место только на помойке.
С этими словами он надавил сильнее — новый хруст возвестил о переломе берцовой кости.
На крыше замерли от страха Гу Цин, Гу Фэн и бойцы Теневой Стражи, прибывшие по приказу на помощь. Они успели как раз к тому моменту, когда прозвучали эти леденящие кровь слова А Нина: Ты соврал. Легкий ветерок коснулся щек, и всю ватагу прошиб единый озноб.
Всевышний свидетель, это последнее слово чуть не отправило их на небеса от разрыва сердца. Члены Теневой Стражи еще не успели прийти в себя, как увидели, что обычно холодный и отстраненный господин Гу Нин, словно истинный демон, одним ударом сломал человеку нос, а затем с жестокой и кровожадной улыбкой методично переломал ему все кости.
Гу Цин и Гу Фэн переглянулись, остальные теневики тоже обменялись красноречивыми взглядами: теперь-то они точно знали, с кем шутки плохи.
Уяснили, усвоили раз и навсегда: господина Гу Нина лучше не злить! Разозлишь ванна — еще отделаешься легкой смертью, а вот разозлишь господина Гу Нина — он будет ломать тебе кости по одной и вдобавок превратит твое лицо в сплошное месиво.
Разобравшись с главарем и дождавшись, пока тот потеряет сознание от боли, а краснота в глазах немного померкла, Гу Нин наконец поднял взгляд на крышу.
Его посветлевшие глаза скользнули по каждому бойцу на крыше и остановились на нескольких теневиках, не вошедших в четверку лучших:
— Чего стоите? Проваливайте отсюда.
В тот же миг несколько стражников оступились и кубарем полетели с крыши. Даже Гу Цин с Гу Фэном поспешили послушно спуститься вниз.
Гу Фэн украдкой передал Гу Цину через Передачу голоса через тайную технику:
— Как думаешь, если я прямо сейчас предложу ему занять мое место Главы Теневой Стражи, он меня пощадит?
Гу Цин ответил тем же способом:
— Не переживай, А Нин не из тех, кто держит зло.
Гу Фэн усомнился:
— Ты уверен?
Гу Цин бросил взгляд на источающего убийственную ауру Гу Нина, затем на потерявшего человеческий облик главаря бандитов и промолчал. Нет, он был совсем не уверен.
А на другой стороне Инь Цин (Цинь-ван) с самого начала и до конца не сводил глаз со своего А Нина. Его А Нин обычно был холодным и неприступным, этой же ночью — демонически прекрасным, гордым и безудержно-свободным. Вне зависимости от того, являл ли он лик божества или демона, Инь Цин (Цинь-ван) любил его целиком и полностью.
http://bllate.org/book/29849/3633914
Готово:
