— Кто на тебя смотрит, не будь самовлюбленным, мне нужно делать операцию.
— Какую тебе еще операцию, черт побери! — Су Юй с мрачным лицом натянул хирургический костюм.
— Ты что, пороха объелся? — Чэн Тань бросил на него взгляд и вопросительно повернулся к Чжоу Цунъюню.
Чжоу Цунъюнь как раз знал, что у Су Юя плохое настроение, причем к этому скверному расположению духа, судя по всему, приложил руку и Чэн Тань:
— Брат Чэн, ты действительно собираешься быть первым ассистентом?
Будучи врачом-ординатором высшей категории, он ни с того ни с сего решил заявиться на роль ассистента — тут волей-неволей заподозришь, что в отделении не доверяют брату Су, решив перестраховаться.
Подумав об этом, Чжоу Цунъюнь бросил взгляд на Су Юй и, разумеется, заметил, что лицо того стало еще мрачнее.
Чэн Тань же держался развязно:
— Эта операция сложная, мне интересно. Разве нельзя побыть первым ассистентом?
— ...Можно.
Опасаясь, как бы Су Юй не сорвался, Чжоу Цунъюнь не захотел продолжать разговор с Чэн Танем и перевел тему, уставившись на фотографию, приклеенную к дверце шкафчика Су Юя:
— Доброе утро, прадедушка-наставник. Благослови сегодня меня и старшего сослуживца на успешную операцию.
Движения Су Юя замерли. Проследив за его взглядом, он тоже посмотрел на снимок, а затем с некоторым смущением отвел глаза.
Сейчас он не мог смотреть на эту фотографию — после нее ему снились странные сны.
На снимке был запечатлен суровый писаный красавец с прямым носом и глубоко посаженными глазами. Если бы не рваные края бумаги, явно выдранной из учебника, его запросто можно было принять за фотомодель из глянцевого журнала.
Этим человеком был кровный наставник Су Юя и Чжоу Цунъюня, бог хирургии отделения урологии Лу Хуэйчжоу.
Создатель множества урологических хирургических методик, основоположник отечественной лапароскопической урохирургии, непререкаемый авторитет в области трансплантации почки.
Ходили слухи, что у него были руки, поцелованные богами, а его хирургическое мастерство граничило с божественным искусством. Пациенты, перенесшие пересадку почки через его руки, до сих пор удерживали рекорд по самому долгому сроку выживаемости.
Из-за столь грандиозных достижений, даже несмотря на его преждевременную смерть, в галерее знаменитых врачей Минкана, где висели портреты едва ли не одних академиков, его рамка гордо красовалась на самом видном месте.
Су Юй отличался упрямым и строптивым нравом, не признавал в реальной жизни никого, но при этом боготворил этого покойного наставника. Его фанатичная преданность граничила с суеверием: перед каждым выходом в операционную он обязательно отвешивал поклон этому прадедушке-патриарху.
Чжоу Цунъюнь, будучи парнем правильных материалистических взглядов, в конце концов тоже перенял эту привычку, и теперь без поклона наставнику перед операцией у него внутри всё сжималось от недоброго предчувствия.
Но всегда найдутся люди, напрочь лишенные такта.
— Какое еще благословение, разве не их поколение само заварило всю эту кашу с единственной почкой? — небрежно бросил Чэн Тань.
Эти слова он сказал не на пустом месте. Операция, которую Су Юю предстояло проводить в качестве главного хирурга, была аутотрансплантацией почки пациенту с опухолью.
Так называемая аутотрансплантация почки, если говорить простыми словами, заключалась в следующем: у пациента была сложная опухоль почки, которую внутри тела удалять было неудобно, а времени тепловой ишемии не хватало бы. Поэтому почку извлекали наружу, погружали в консервирующий раствор, иссекали опухоль, а затем пересаживали больному обратно.
Обычно при столь сложных опухолях прибегали к радикальной нефрэктомии и не усложняли себе жизнь. Но сегодняшний пациент был особым случаем: у нее оставалась единственная почка, и радиральная резекция означала бы полную потерю почечной функции.
— Говорят, изначально на левой почке была крошечная опухоль размером с ноготок. Если бы тогда не сделали радикальную резекцию, разве нам пришлось бы сегодня так возиться? Чисто разгребают дерьмо за своими предшественниками, — сказал Чэн Тань.
Какое еще дерьмо. Лицо Су Юя помрачнело:
— Если у тебя изо рта воняет, можно его и не открывать.
Чжоу Цунъюнь тоже вспылил:
— Нельзя же так говорить, брат Чэн. Времена были другие, иные подходы. Раньше все придерживались единого стандарта: при любой злокачественной опухоли почки необходима радикальная нефрэктомия. В этом нельзя обвинять...
На слове обвинять голос Чжоу Цунъюня резко подскочил:
— Кто это?! Какая же сволочь!
Проследив за его взглядом, Су Юй внезапно бросил странный, испуганный взгляд.
Чэн Тань придвинулся ближе и только тогда разглядел, что на суровом прекрасном лице с фотографии на дверце шкафчика Су Юя кто-то тонким черным маркером нарисовал густые бакенбарды в виде завитушек из шерсти, вдобавок наградив портрет старомодными очками для чтения.
— Ого, какой это малолетний ублюдок додумался до такого? — Чэн Тань расплылся в улыбке.
Кто? Шкафчики в раздевалке распределялись по отделениям, и открыть дверцу шкафчика брата Су мог только кто-то из их собственных коллег.
Сердце Чжоу Цунъюня защемило от боли, когда он вытащил из щели фотографии грубо воткнутую туда сосновую ветку, и подозрительно покосился на Чэн Таня:
— Брат Чэн, пускай вы с братом Су соперничаете, но...
— Не возводи напраслину! — Чэн Тань сразу понял, к чему он клонит. — Кто это сделал, тот последний сукин сын!
Хлоп! Су Юй захлопнул дверцу своего шкафчика, и громкий звук заставил всех вздрогнуть.
Чего это он?
— Правда не я! — сдержанно произнес Чэн Тань.
Су Юй пропустил его слова мимо ушей, бросил взгляд на брошенную Чжоу Цунъюнем на пол персиковую ветвь, с трудом удержался от того, чтобы подобрать ее, и с каменным лицом направился к умывальникам.
Чэн Тань ускорил шаг, нагоняя его:
— Я не настолько наивный, зачем мне пачкать имя старого предшественника? Тебе совести не жалко?
Жалко. Но его прадедушка-наставник вовсе не был старым. Су Юй видел его во сне.
В последнее время Су Юю постоянно снились два сна: один был кошмаром, а второй связан с наставником.
Ему то и дело чудилось, будто этот безвременно ушедший наставник читает книги и занимается наукой в пустой, тихой библиотеке. Позапрошлой ночью они даже поссорились во сне из-за проблемы радикальной резекции маленькой опухоли.
Наставник в реальности был очень красив — ссоры этого не отменяли, но когда одно и то же снится снова и отново, от такой красоты у любого мурашки побегут по коже.
К тому же, поговаривали, что слишком реалистичные сновидения — это предвестник шизофрении.
Су Юй сжал пальцы, изо всех сил стараясь не думать ни о каких снах.
Он еще молод и сходить с ума не намерен.
— Не мешай мне, — он отмахнулся от зудящего над ухом Чэн Таня, вошел в операционную, протянул руку, чтобы медсестра надела ему перчатки, заставил себя сосредоточиться и посмотрел на операционный стол.
— Кто тебе мешает, вы сами первые начали наговаривать на людей. — Чэн Тань шел следом за Су Юем, украдкой бросив взгляд на тот самый бросающийся в глаза шрам на его запястье, и чуть тише добавил: — Ты уверен в своих силах?
Су Юй не хотел с ним разговаривать, плотно сжал губы и сжал-разжал пальцы.
Он в порядке. Так же хорош, как и раньше.
Глубоко вздохнув, Су Юй отогнал лишние мысли, а заодно и призрачное, зудящее ощущение, и направился к операционному столу.
Теперь всё оставалось позади, в глазах Су Юя существовала лишь операция.
Однако по пути к операционному столу он вдруг почувствовал легкое головокружение:
— Прадедушка-наставник?
Уставившись на стройную фигуру перед собой, он крепко нахмурился.
***
Глава 2
Устаревший дизайн бестеневой лампы, громоздкий винтажный компьютер со старым кинескопом, светодиодные часы на стене, показывающие 7 ноября 1998 года...
Су Юй обвел взглядом незнакомую операционную, и его глаза остановились на легко узнаваемых бровях и глазах наставника Лу Хуэйчжоу.
Черт побери, неужели он и вправду сошел с ума?
Сердце Су Юя бешено заколотилось, кровь мощной волной ударила в голову. Теперь он совершенно не мог понять, находится ли в реальности или в кошмарном сне.
Невозможно идти куда-то в одну секунду, а в следующую оказаться во сне. Если только до этого он тоже по-настоящему не проснулся?
Хладнокровие хирурга, выкованное за операционным столом, помогло Су Юю быстро справиться с паникой и попытаться распутать царящий вокруг хаос.
В этот момент ему смутно показалось, что наставник бросил на него взгляд, но, возможно, ему только послышалось.
Он повернул голову: никто из медицинского персонала в операционной даже не посмотрел в его сторону, словно его вообще не существовало.
Это сон. Должно быть, сон. Тот самый странный сон, во время которого сохраняешь полную ясность ума.
Су Юй сжал кулаки, сглотнул слюну, чтобы унять слишком быстрое сердцебиение.
— Начинаем тройную сверку данных. — Перед операционным столом заговорил Лу Хуэйчжоу, глядя перед собой немигающим взглядом. Его голос прозвучал, как ледяной горный ручей, невольно привлекая внимание Су Юя.
— Пациент Лю Цин, мужчина, пятьдесят лет, два новообразования в левой почке...
Лю Цин? Тот самый человек, о котором он спорил с наставником во сне...
Сердце Су Юя немного успокоилось, когда он услышал, что наставник продолжал говорить, а его голос звучал непоколебимо, как скала:
— Подозрение на злокачественную опухоль, выполняется радикальная нефрэктомия, открытый метод.
— Ему нельзя делать радикальную резекцию! — машинально выкрикнул Су Юй. — Я же говорил, через пару лет у него рецидивирует правая почка, опухоль будет в сложном месте, почку сохранить не удастся, и тогда останется только диализ!
Об этом пациенте Су Юй слышал от своего учителя Ши Чжэнжуна, который повторял всё это снова и снова.
Ситуация этого пациента была похожа на случай женщины-пациентки Су Юя: у него тоже был рак почки, поразивший по очереди обе стороны. Вот только ему повезло меньше: через два года после радикальной резекции левой почки радикальную операцию пришлось делать и на правой, а возможности пересадить почку не было, и с тех пор он жил только на диализе.
Но осложнения от диализа у него были тяжелыми, он не выдержал финансового давления и мучений болезни и в какой-то момент отчаялся, решив покончить с собой.
— Я не вру вам! — Су Юй подошел к Лу Хуэйчжоу. — Его опухоль маленькая, ее не нужно радикально удалять. Если вы сейчас сделаете радикальную резекцию, то это...
На слове это Су Юй насильно заставил себя замолчать.
Это сон. Сон. Сон.
Не нужно принимать всё всерьез.
Проведи границу между реальностью и сном.
Су Юй, ты справишься, ты не сошел с ума.
Су Юй забормотал про себя, словно читая заклинание.
Лу Хуэйчжоу, как раз слушавший врача-анестезиолога, докладывавшего о давлении пациента, наконец не выдержал и бросил косой взгляд на «его» сторону. Он как раз увидел, как «он», одурманенно опустив голову, разглядывал свое полупрозрачное тело, мерцающее помехами, словно старый телевизор, а затем внезапно сунул руку в собственную прозрачную грудную клетку, ошарашенно вытащил пальцы и сунул их в живот...
Лу Хуэйчжоу с относительно спокойным выражением лица отвел взгляд, скользнув им по коллегам, которые не проявляли абсолютно никакой реакции, постарался абстрагироваться от присутствия этого «его» и, последовав ходу мыслей «его», перевел взгляд на операционный стол.
Еще пару дней назад «он» уже появлялся здесь, обсуждая с ним операцию Лю Цина. Лу Хуэйчжоу не мог проверить, кем являлось это «существо», поэтому не стал слепо верить его словам, но и не спешил отметать их как ложные.
Все эти дни он взвешивал данные, опыт и эту неуловимую предзнаменующую интуицию.
В этот момент, успокоив разум, он взял с лотка скальпель и уже собирался заговорить, как вдруг заметил, что «он» неизвестно как подплыл к нему и протянул руку, чтобы дотронуться.
Лу Хуэйчжоу нахмурился: что «он» пытается сделать? Прошел ли «он»... дезинфекцию?
Мысль мелькнула и исчезла. Лу Хуэйчжоу инстинктивно попытался отстраниться, но обнаружил, что словно парализован заклинанием и не может шевельнуться.
А Су Юй просто хотел проверить, такие же странные остальные участники «сна», как и он сам. Но в тот момент, когда его пальцы коснулись Лу Хуэйчжоу, перед его глазами всё погрузилось во мглу.
Словно пролетев сквозь невероятно темный туннель и будучи резко выброшенным наружу, Су Юй снова быстро увидел свет, но обстановка вокруг полностью изменилась.
Он больше не стоял спиной к операционному столу — теперь он был повернут к нему лицом, и два человека в масках и шапочках смотрели на него через стол.
— Учитель, начинаем операцию? — спросил один из них, и в его чертах угадывалось смутно знакомое лицо.
— Учитель? — поторопил собеседник.
Какой я тебе учитель, я твой драгоценный рабочий скот... По этой едва уловимой знакомой нотке Су Юй сообразил, кто перед ним, и его лицо приняло сложное выражение.
http://bllate.org/book/29843/3633290
Готово:
