— Я вот что придумал, — Лю Бай вынул изо рта карандаш и, словно с указкой, серьезно начал объяснять: — У цветов такуа есть прекрасная любовная аллегория. По преданию, такуа была богиней цветов, но полюбила смертного, за что её изгнали на землю, превратив в цветок. Однако на протяжении тысяч лет она не забывала своего возлюбленного, что символизирует верность и преданность в любви. Как вам такая идея?
Сидящий рядом Ли Канъань хлопнул его по спине своей тяжелой ладонью и поднял большой палец вверх:
— Мощно! Мне нравится!
А вот девушка с каре отложила ручку и с досадой вздохнула:
— Возлюбленного такуа небесные боги превратили в монаха, и в наказание он каждый день проходит мимо цветка, но не узнает её... Если мы воплотим этот печальный сюжет, боюсь, нас не только завалят жалобами, но и меня лишат премии.
Двое молодых людей переглянулись, сраженные наповал её точным замечанием.
— Цао Сяонин права, — постучала по столу девушка с хвостом. — Мое предложение — использовать богиню Афродиту из греческой мифологии. Она олицетворяет любовь и красоту, и по легендам, и по смыслу она отлично подходит.
Лю Бай снова вцепился зубами в карандаш и пробормотал:
— В этом что-то есть...
Ли Канъань почесал свою редеющую макушку:
— Может, на этом и остановимся?
Цао Сяонин закрыла лицо руками и, тряся своим каре, застонала:
— Это так сложно, так сложно, так сложно! Мы обсуждаем это уже целую неделю!
В коридоре послышался стук каблуков. Все подняли головы и в едином порыве выпрямились:
— Директор.
— М-м, — Су Хан остановилась у длинного стола, взглянув на черновики. — Я слышала ваши обсуждения. Теоретически все они соответствуют теме любви на Циси. Но Сяо Сяонин права: трагические элементы легко вызывают негативный отклик. Что касается предложения Хэ Жуй...
Она сделала паузу и перевела взгляд на девушку с хвостом, предложившую греческую мифологию.
— Директор, слушаю вас, — Хэ Жуй вытянулась в струнку, сложив руки на столе, словно школьница на уроке.
Су Хан в свое время заняла первое место на городском конкурсе дизайна в городе Линхай, работала в крупной компании, а затем в одиночку превратила Цзинло из никому не известного стартапа в восходящую звезду индустрии.
Обычно сотрудники получали от Су Хан поддержку и уважение, и лишь в критические моменты она высказывала свое мнение, каждое слово которого было на вес золота, поэтому все очень дорожили её комментариями.
Су Хан не стала их ругать, а лишь напомнила:
— Циси — наш традиционный праздник, поэтому лучше использовать элементы китайского стиля или такие, где границы культур не так очевидны.
Хэ Жуй словно осенило. Она не расстроилась, а наоборот, просияла:
— Верно! Как я могла об этом забыть!
Лю Бай воспользовался случаем и, ткнув в неё карандашом, злорадно усмехнулся:
— Если бы не директор, мы бы все вместе с тобой пострадали!
— Еще чего, нашла виноватого... — Хэ Жуй не осталась в долгу. — А ты что предложил? Трагедию! Если бы мы её реализовали, покупатели решили бы, что мы проклинаем их на расставание!
Бесплодные споры продолжались пол-утра, и теперь, когда началась перепалка, Цао Сяонин и Ли Канъань залились смехом.
— Так, хватит.
Су Хан произнесла это своим обычным тоном, и все мгновенно притихли, устремив на неё взгляды.
Директор была человеком крайностей, и эта крайность касалась не эмоций, а методов работы с коллективом.
Хотя от неё веяло холодом и она обладала способностью заставить любого замолчать одним своим присутствием, на самом деле, даже не участвуя в шутках, она всегда внимательно слушала, о чем говорят подчиненные.
Для всех она была непререкаемым авторитетом, мудрым и справедливым лидером.
Убедившись, что все сосредоточились, Су Хан продолжила:
— Готовые образы рано или поздно закончатся. Можно попробовать создать что-то свое и связать это с темой любви. Это будет оригинальнее и креативнее.
Лю Бай хлопнул себя по лбу:
— И правда, как я сам не додумался?
Хэ Жуй съязвила:
— Ты просто тугодум, вот директор и приходится тебе подсказывать!
— Создать... — Цао Сяонин, подперев подбородок, посмотрела в потолок. — Мы можем придумать историю любви, которая подчеркнет наши идеи. Легенд о Циси много, можно добавить к ним что-то новое.
Ли Канъань тем временем открыл ноутбук, надел очки и начал гуглить: что такое любовь.
В кабинете снова закипели мысли и дискуссии. Су Хан, стараясь не шуметь, вернулась в свой кабинет.
Закрыв дверь, она отгородилась от суеты. Налив воды и опустившись в кресло, Су Хан взяла телефон, и её взгляд слегка дрогнул.
[Чэн Юйчжэ: Сестренка, Игэ почти не отвечает мне. Может, я что-то не то сделал?]
[Чэн Юйчжэ: Она не общается со мной, отвечает спустя долгое время — то ест, то отдыхает. Она правда так занята?]
[Чэн Юйчжэ: Сестренка, ты за меня замолвила словечко?]
Её пальцы несколько секунд зависли над экраном, а затем скользнули вниз, непроизвольно открывая профиль Сяо Игэ.
С тех пор как они встретились в тире пару дней назад, они больше не связывались.
В тот вечер, добравшись до дома, она отправила сообщение: Я доехала. Сяо Игэ прислала стикер — милого пёсика, который задрал голову и лаял, добавив: Хорошо.
Милый и вежливый ответ.
Но в словах Чэн Юйчжэ Сяо Игэ представала человеком, к которому невозможно подступиться.
Неужели их связывает эта драгоценная близость только потому, что они когда-то были одноклассницами?
Су Хан отложила телефон и посмотрела в окно. Сегодняшнее солнце наложилось на воспоминания о солнце, светившем в тот год за окном класса.
Её кабинет был невелик, и угол, под которым рабочий стол располагался к окну, очень напоминал тот, что был, когда они сидели за одной партой.
Тогда рассадка не была постоянной, каждые две недели места менялись по жребию.
И по иронии судьбы, они с Сяо Игэ оказались соседями.
Они почти не разговаривали: она не стремилась попасть в узкий круг общения Сяо Игэ, а та не собиралась её туда приглашать.
Они сидели бок о бок, но между ними пролегла целая галактика.
http://bllate.org/book/29830/3631615
Готово:
