Низкорослый попытался отвести взгляд от шеи старика, но витавший в воздухе густой запах крови смешался с ароматом еды и, словно острый крючок, впился прямо в его желудок.
Грохочущее урчание ———
— Затяни ремень потуже, и если из тебя вырвется хоть зву、к, этот старик станет твоим соседом по могиле. Нам всем сегодня придется рискнуть жизнями, так что прикажу — полезешь вперед, и без всякой трусости! — взлохмаченный, худой и высокий амбал потер нож о рукав, ткнул пальцем в нос коротышке и, заметив, как тот судорожно вцепился в штаны, перевел взгляд в другую сторону.
В доме напротив стряпал какой-то мужчина.
Низкорослый был мал ростом, обзор ему почти полностью заслонял тощий амбал, так что он видел лишь мелькающую лопатку и булящую в котле еду.
Он немного передвинулся вбок, и ветер донес до него отчетливый аромат готовящегося блюда.
В следующий миг коротышке показалось, что его голову начисто опустошили.
Он не мог заставить себя описать вдираемый запах такими словами, как восхитительный или соблазнительный — это было бы слишком банально, для такого определенно существовали выражения куда точнее.
Мужчина поднял руки, снял котел с огня и принялся раскладывать еду по тарелкам. Куски мяса, перекатывавшиеся внутри, казалось, обладали какой-то магической силой — спутники коротышки разом затянули слюну.
Шел шестой год с наступления Судного дня, и за это время низкорослый успел попробовать многое: жирные жареные куриные ножки, просроченный хлеб, наполовину сгнившую свежую коровью шкуру, зарытые глубоко в землю древесные корни, покрытые пылью картонные коробки из-под посылок и даже деревяшки, которые он грыз с голодухи.
Но ни один запах на свете не мог сравниться с тем, что исходил от этой еды.
Коротышка сглотнул слюну. Ему казалось, что изысканный вкус приготовленных продуктов и их теплое, почти обжигающее ощущение уже окутывают его целиком.
Легкий ветерок вновь принес аромат еды к их носам, сбив низкорослыя с мыслей.
— Двое заходят через дверь и перекрывают отход, еще двое со мной — через окно, — скомандовал худой и высокий. — У этого парня еще хватает сил готовить, значит, он припрятал немало жратвы, к тому же...
Тощий сделал многозначительную паузу:
— Когда наедимся, братья, можно будет и позабавиться. Но учение — условлено: первым буду я.
Переглянувшись, они ухмыльнулись, и на их лицах проступило оживление.
Низкорослый и остальные притаились за травой высотой по пояс, выжидая подходящего момента.
Он украдкой разглядывал жилище того человека: дом был явно добротно отремонтирован, а на месте сада чернело что-то непонятное, напоминающее сплошную темную массу. И хотя ветра не было, эта заросль то и дело шевелилась.
Что это такое?
Не успел низкорослый всмотреться как следует, как в голове прозвучал какой-то странный звук — будто нечто завладело его телом, повернуло его глазные яблоки и заставило встретиться взглядом с тем мужчиной.
Колющая боль пронзила копчик, густой волной рассыпавшись по всей спине коротышки.
Его разум оказался заперт в ловушке собственного тела, отчаянно вопя о необходимости бежать, но плоть продолжала неподвижно стоять на месте, прикованная к глазам чужака.
Это был взгляд хищника, затаившегося во тьме в ожидании добычи, и хозяин этих глаз уже выбрал жертву.
Кожа коротышки, до того скрытая под одеждой, казалось, должна была оставаться сухой, но теперь ее обволокла липкая испарина, а леденящий душу холод проникал сквозь поры прямо в кости.
Ему конец!
Это они — настоящие жертвы!
Мужчина отставил еду в сторону и направился вглубь дома.
Тощий амбал не заметил ничего странного, оттолкнул мешавшегося под ногами коротышку, подтянул подвязанные соломенной веревкой штаны и первым выпрыгнул из укромного углубления в траве:
— Вперед!
—
Хрусь...
Хрусь...
Хрусь...
Сапоги Ин Ивэя шагали по полу, издавая череду тихих скрипов. Он щелкнул выключателем, и сверху хлынул тусклый свет, осветив несколько изуродованных, искаженных ужасом трупов.
Первый труп лежал лицом вниз возле стола, его выпученные глаза казались готовыми выскочить из орбит, а застывший в страхе взгляд был устремлен в пол; исхудавшие руки вцепились в огромный кусок мяса, пытаясь вырвать его изо рта, а остывший мясной сок вперемешку со слюной стекал по пальцам прямо на землю.
На его шее чернело множество царапин, будто кто-то до крови вонзил ногти в плоть и стал ожесточенно разрывать ее книзу.
Нижняя челюсть, судя по всему, была вывихнута, мышцы вокруг рта растянулись до предела и безвольно свисали вместе с застрявшей в глотке едой, удерживаясь лишь на тонкой полоске кожи.
Трудно было поверить, что человеческий рот в принципе способен так широко раскрываться.
Хотя еще недавно этот рот извергал проклятия, и тогда он распахивался далеко не так широко.
Ин Ивэй в перчатках медленно оттащил тело в сторону — ему нужно было соблюдать осторожность, чтобы сохранить труп в целости.
Питомцы на ферме не отличались привередливостью, но столь «рыхлый» корм мог испортить им послевкусие.
Ин Ивэй не любил относиться к подобным вещам спустя рукава.
Земля перед домом была усыпана галькой, и волочимое тело издавало тихий шаркающий звук. Росшие у дороги крупные черные цветы высотой по пояс робко вытянули лианы, тихонько цепляя его за руки, словно надеясь урвать свой кусок добычи.
Цветы уже собрались поднатужить силы, как вдруг сапог наступил на лиану, заставив лепестки испуганно задрожать, а с тычинок сыпанулась мелкая пыльца.
Длинная нога в этом сапоге с безжалостным упорством и неотвратимой силой надавила сверху. Ближайшие лианы от боли натянулись струнами, беспорядочно заизвивались вокруг прижатого стебля, но из-за охватившего их страха так и не посмели сделать и шагу вперед.
Спустя мгновение им пришлось смиренно протянуть свои хрупкие бутоны, ласково и заискивающе притираясь к ноге.
Ин Ивэй снял одну перчатку и погладил подставившийся бутон. Плотная, шелковистая на ощупь гладкость заставила его блаженно прищуриться.
Это заметно подняло ему настроение.
— Тебе ведь не обязательно есть мясо.
Он легко похлопал цветок по бутону и продолжил свою работу.
Столкнувшись с этой группой невежественных непрошеных гостей, Ин Ивэй проявил редкое милосердие: он не стал раздраженно прогонять их и не натравил зомби, а просто тихо дождался, пока они сами уйдут.
Он смотрел на них так же спокойно и беззлобно, как смотрят на случайных прохожих.
Ин Ивэй не сердился на тех, кто пытался силой отнять его ужин, и даже великодушно хотел предупредить, что эта еда не предназначена для них.
http://bllate.org/book/29829/3631377
Готово:
