— Ты что, несёшь полную чушь? Ты, человек, который так сильно недолюбливает альф, умудрился найти альфу в участники группы! Я просто обязана посмотреть, что это за тип!
— ...Ох. — У Цюэ помедлил, но всё же широким шагом приблизился.
Ян Шиань всё ещё выслушивал отцовские нравоучения, когда заметил идущего к нему У Цюэ. Выражение его лица смягчилось, а брови чуть приподнялись.
— Послушай, что я тебе скажу, тебе всё равно придётся вернуться и принести официальные извинения омеге из Клана Юй! Я ведь с таким трудом уговорил его отца сегодня вечером! Если не хочешь давать свои контакты, даже не думай о таких глупых —
— Ян Шиань, смотри в объектив.
Взгляд Ян Шианя последовал за голосом. Стоило его глазам на миг коснуться камеры, как У Цюэ тут же опустил поднятый телефон, несколько раз качнул пальцем по экрану, и изображение снова переключилось на фронтальную камеру.
У Цюэ произнёс:
— Доволен? Увидел.
Чэнь Хун едва ли не носом уткнулась в экран. Проходившая мимо после умывания соседка по комнате тоже заглянула через плечо на смазливую физиономию У Цюэ и помахала рукой:
— Ой, привет, младший сокурсник!
— Привет, старшая сокурсница.
У Цюэ ещё не успел договорить последний слог, как услышал невероятно изумлённый голос Чэнь Хун:
— Малыш У Цюэ! Всего полсекунды! Ты что, предлагаешь мне разглядывать пустоту?! С каких пор ты научился прятать красавчиков у себя дома?!
Такое описание заставило его тут же отнести телефон подальше. На его лице читалось откровенное отвращение:
— Кто их прячет, не тошни меня.
— Что это у тебя за звуки на заднем плане? Ты с кем там вообще?
Ян Шиань проигнорировал недоумённые вопли «старого отца», пододвинулся ближе к У Цюэ и, озарив экран мягкой, лучезарной улыбкой, тоже поздоровался:
— Привет, старшая сокурсница.
— А? — У Цюэ резко повернулся, его брови взлетели вверх. — Ты-то чего подпеваешь?
— Ты же меня тайком сфоткал, так что грех было не поздороваться. — Ян Шиань пожал плечами и отступил в сторону, предоставляя старшему поколению право и дальше задавать вопросы.
— Нет, Ян Шиань, ты что, сбежал посреди банкета к какому-то омеге на свиданку?!
— Возраст уже не тот, с чего бы у меня в голове крутилась одна эта дурь? — Ян Шиань потрогал себя за ухо, мгновенно сменив показную манеру на небрежный тон: — Никаких свиданок, это друг. Я к младшему дядюшке заходил.
— В этот его бар?
— Угу. — Ян Шиань позволил успокаивающим феромонам стать ещё мягче, снизив их концентрацию ровно вдвое. — Больше вопросов нет? Тогда я вешаю трубку.
— Ах ты паршивец эдакий —
В телефоне раздался короткий гудок, оборвав отца на полуслове.
Чэнь Хун на секунду опешила оттого, что в кадр внезапно втиснулось ещё одно красивое лицо, а доброжелательная улыбка парня на несколько секунд буквально парализовала её. Услышав диалог У Цюэ с незнакомцем, а затем реплику соседки — мол, друзья у нашего младшенького тоже чертовски хороши, — она наконец сошлась с У Цюэ взглядами в битве глазами и спросила:
— Это тот самый альфа, про которого ты говорил?
— Угу.
От того, что успокаивающие феромоны рассеялись, нагрузка на железа заметно уменьшилась. У Цюэ облегчённо выдохнул, и его ответ прозвучал куда непринуждённее.
— Так почему ты в больнице? Это из-за альфы?
Стоило зайти на эту тему, как Чэнь Хун снова занервничала.
У Цюэ коротко и сухо обрисовал причину и ход событий:
— Феромоны слишком перемешались, вступили в реакцию с блокаторами, и у меня началась аллергия. Всё в порядке, ничего серьёзного, не переживай. Врач выписал лекарства, мне уже намного лучше.
— Ладно. Завтра я подтяну остальных ребят из группы, ты тоже приводи этого альфу. Всё нормально обсудите, если можете репетировать — репетируйте, только не бери в голову лишнего.
У Цюэ кивнул:
— Спасибо.
— Ой, брось, за что тут благодарить. Мне самой очень нравится то, что ты пишешь. Ладно, увидимся завтра. Я еле-еле доделала курсовую, так что давай закругляйся и ложись отдыхать.
Столкнувшись с заботой Чэнь Хун, уголки губ У Цюэ едва заметно дрогнули:
— Хорошо.
Чэнь Хун с чистой совестью сбросила вызов. Ян Шиань легко улыбнулся и спросил:
— Закончил?
Черты лица Ян Шианя были точёными и изящными: длинные густые ресницы, глубокие глазницы, высокие надбровные дуги. Когда он улыбался, под глазами собирались аккуратные мешочки слёзных бугорков, изогнутые полумесяцем. Выглядел он почти как полукровка.
У Цюэ на секунду засмотрелся, но быстро взял себя в руки и бросил в ответ:
— Угу.
Яркий свет уличных фонарей падал на скрытые в прядях волос окрашенные в красный цвет пряди, заставляя их едва заметно отливать на свету. У Цюэ не отличался красноречием и понятия не имел, как правильно поддержать разговор, поэтому просто смахнул пальцем экран, выходя из приложения для чата.
Из-за спины послышались торопливые шаги. Дядя Мао остановился, подтянул штаны и, тяжело отдуваясь, произнёс:
— Ну всё, пописали, лекарства забрали, погнали.
У Цюэ опустил голову, подтвердил запрос на добавление в друзья от Ян Шианя и с любопытством ткнул в его аватар.
Если не увеличивать картинку, аватарка выглядела как одинокая белая точка на чёрном полотне. Но стоило открыть её полностью, как У Цюэ разглядел полную луну, излучающую мягкий свет посреди ночного мрака.
У Цюэ поднял голову, качнул телефоном и посмотрел на него:
— Добавил.
Взгляд Ян Шианя задержался на экране всего на мгновение, а затем скользнул вниз — туда, где край телефона соприкасался с придерживающими его пальцами.
Под уличным фонарём отчётливо виднелась розоватая кожа кончиков пальцев, суставы были ровными и чистыми, словно из белого нефрита. Пальцы не казались чрезмерно длинными, а кожа на подушечках выглядела даже чуть грубоватой.
Они стояли на расстоянии едва ли в полметра. Ян Шиань за эти несколько секунд успел всё внимательно рассмотреть, а затем медленно перевёл взгляд обратно на бесстрастные лисьи глаза напротив и кивнул:
— Ага.
***
Глава 4. Репетиция
У Цюэ не стал отказываться от предложения Дяди Мао подбросить его, да и за лекарства платил собственной медицинской страховкой. В конце концов, если этот альфа действительно неплохо сыграется с группой, портить с ним отношения на ровном месте не было никакой нужды.
Сообщение от Ли Тяньлю оказалось коротким и прямолинейным.
У Цюэ попрощался с Дядей Мао, зашёл в лифт и открыл диалог с Ли Тяньлю.
Большая Груша: Извини.
Большая Груша: Ты ведь сам в своё время вытащил меня собирать группу, а в итоге уходишь первым.
У Цюэ прекрасно понимал, к чему именно относится это извинение. Опустив глаза, он тихонько усмехнулся.
У Цюэ: Да уж, передо мной ты и правда виноват.
Дописывать он не стал. Достав электронный ключ, он отпер дверь квартиры и, прислонившись плечом к косяку, продолжил строчить сообщение.
У Цюэ: Ударник нашёлся. Скоро я добавлю его в беседу, будете там дурачиться.
У Цюэ: Я спать.
У Цюэ отложил телефон. В полумраке квартиры он привычным движением прошёл в спальню и бросил пакет с лекарствами на тумбочку.
Комната была просторной. У Цюэ босиком ступил на мягкий ковёр и, пошарив рукой, первым делом включил настольную лампу.
Он опустился на ковёр, прислонившись спиной к кровати. Прямо у изголовья находился его рабочий стол: на время аренды этой квартиры У Цюэ придвинул кровать в угол, освободив просторный участок у окна. Здесь лежал большой пушистый ковёр, а компьютер и звуковое оборудование стояли в зоне у окна — рабочая и спальная зоны разделялись чётко и аккуратно.
Мягкий свет настольной лампы сгладил напряжённое выражение его сжатых губ. Чёткие линии лица, нёсшие в себе суровую резкость севера, в полутени казались более плавными, но стоило ему перестать улыбаться, как от него веяло холодом, словно от ледяной пустыни под порывами ветра.
Он ненавидел расставания.
Но ничего не поделаешь — от этого в жизни никуда не денешься.
Особенно в музыкальных группах. Сколько студенческих коллективов доживают до финала без распада?
Как бы ни был плох оставшийся после всего балаган, порядок наводить всё равно придётся.
После того как они добавили друг друга в друзья, Ян Шиань ничего не писал. У Цюэ вспомнил, как тот говорил, что он племянник Дяди Мао: видимо, выпив чужую рюмку в баре, дядя с племянником снова вернулись туда, чтобы продолжить посиделки.
Поразмыслив пару секунд, У Цюэ без лишних слов добавил Ян Шианя в общий чат группы.
[«У Цюэ» пригласил «Кислород» присоединиться к беседе]
У Цюэ: Барабанщик. Общайтесь.
Этот поступок подействовал так, будто в спокойное озеро швырнули огромный валун из ковша экскаватора, подняв гигантскую волну.
У Цюэ снял перед зеркалом линзы, включил компьютер, переоделся в свободную и удобную домашнюю одежду и вновь взглянул на телефон. Мало того, что там уже висело больше девяноста девяти непрочитанных сообщений, так ещё и пропавшие на весь день сокомандники дружно захныкали в чате, призывая его на помощь.
Эр Го: Брат!!! Я виноват перед тобою уаааааааааа @У Цюэ
Большая Груша: @У Цюэ
Царевна: @У Цюэ
У Цюэ даже не стал пролистывать всю эту стену текста. Не успел он допечатать ответ, как Ян Шиань внезапно кинул реплику.
Кислород: @У Цюэ
— И этот туда же, лишь бы устроить балаган... — У Цюэ открыл нужную программу и официально приступил к своей ночной жизни.
У Цюэ: Ничего мне не говорите, чего вам всем от меня надо?
У Цюэ: Пишу аранжировку, не мешайте.
Вообще-то его клонило в сон, но стоило выпить алкоголю, глотнуть прохладного ветра и получить порцию чужих феромонов, как сонливость как рукой сняло.
У Цюэ бросил взгляд на расписание занятий.
Занятия только во второй половине дня, так что спешить с отходом ко сну некуда.
Он снова заглянул в беспрерывно обновляющийся чат и чиркнул пару строк:
— Хотите назначить репетицию на сегодня — назначайте на вечер, у меня днём пары.
Режим «не беспокоить» всё же не спасал от раздражения. Нащупав на столе пачку сигарет, У Цюэ зажёг одну, и сквозь клубы сизого дыма вышел из чата.
Вернувшийся в бар Ян Шиань бросил беглый взгляд на экран телефона и невольно усмехнулся:
— Он вышел из группы.
Дядя Мао как раз смешивал коктейль и между делом бросил:
— Кто?
— У Цюэ. — Ян Шиань полистал ленту сообщений на экране, подтверждая догадку.
— Ты и правда туда вписался? Помню, когда мы виделись в прошлый раз, у них в группе ещё всё было нормально, а тут вдруг все разбежались, — с сожалением покачал головой Дядя Мао.
— Да почему бы и нет, мне нравится.
— И чем только тебя привлекает эта молодёжь... — Дядя Мао покосился на него сбоку.
Ян Шиань вздохнул:
— ...Не надо выставлять меня каким-то поверхностным человеком.
Дядя Мао изобразил на лице абсолютное безразличие: «Я ничего такого не думал, это ты сам придумал».
У Цюэ отыскал в телефоне песню, которую группа выпустила ранее, немного подумал, взял бумагу с ручкой, набросал несколько строк текста и снова вслушался в музыку.
Эту композицию он прокручивал в голове бесчисленное количество раз. Текст, мелодию и аранжировку он придумал сам, поэтому знал каждый нюанс до мельчайших деталей.
Вступление с частыми ударами барабанов, напоминающими биение сердца, в сочетании с басовой партией передавало ощущение пробивающейся сквозь почву жизни — мощной и ритмичной. А когда вступал его голос, полный фактурной, неожиданной для его внешности чувственности, это было чистейшим воплощением рока.
Не буди меня, не торопи.
Воспоминания опадают искрами фейерверка,
И распускаются прямо в сердце.
Женский бэк-вокал уводил мелодию вниз, создавая настроение, совершенно отличное от главной темы — это был осознанный ход У Цюэ при выстраивании мелодической линии.
Даже пылающая энергия способна иссякнуть до конца.
В сопровождении аккомпанемента это звучало так, будто песня провозглашала миру собственное бессмертие. Бурные порывы ветра подхватывали дикую жажду свободы, мгновенно сменяясь круговоротом затерянных в суете вещей. Сама жизнь представала горячей и яркой, и подобно названию композиции — «Чёрная жизнеспособность», — каждый вдох и выдох переполняли рассудок исступлённым безумием.
http://bllate.org/book/29815/3628073
Готово:
