А всё, что оставил ему Нань У, — лишь отрезок липкой ленты.
Всё, что было связано с Нань У, заклеили лентой, опечатали печатью: это были отношения, о которых невозможно было рассказать, и история, брошенная на произвол судьбы в дождливую ночь его восемнадцатилетия.
К счастью, время милосердно. Каждый эпизод из воспоминаний Нин Е, где он был рядом с Нань У, оставался четким и различимым. Мы можем вместе ступить на эту запретную землю и оглянуться на те влажные, но сочащиеся теплым, слабым светом дни.
Глава 15. Купи один, получи второй в подарок
— Дамы и господа, доброе утро! Мы прибыли в международный аэропорт города Линь, температура у земли — двадцать пять градусов Цельсия, или семьдесят семь по Фаренгейту. Самолет еще некоторое время будет катиться по полосе, до тех пор, пока световые табло безопасности...
—
В шесть утра самолет приземлился в городе Линь.
Мир за иллюминатором был туманно-синим, но в здании аэровокзала ярко горел свет. Звук колесиков чемоданов, катящихся по полу, казался совершенно неуместным в пропитанном снотворным утреннем воздухе.
Чэн Цзинь снова заглянул в информацию о рейсе на экране телефона, а затем бросил взгляд на часы — было шестнадцать минут седьмого.
Он начал встревоженно расхаживать туда-сюда, то и дело вглядываясь в толпу в безуспешной попытке отыскать того, кого ждал.
Пятнадцать минут — разница, казалось бы, небольшая, но судя по расписанию, присланному доверителем, сейчас он должен был сидеть в заранее поданной машине вместе с парнем по имени Нин Е, а не «искать его средь толпы бесчисленных лиц» в шумном зале.
В этот момент к нему направился молодой человек. Высокий и стройный, с широкими плечами и узкой талией, он с головы до ног был одет в строгое черное, слишком сильно выделяясь в толпе.
Пряди чести небрежно зачесаны назад, открывая гладкий лоб и угольно-черные глаза. На лице еще блестели несколько капель воды, грозящих сорваться вниз.
Если не принимать во внимание слегка раздраженный вид парня и синеватые тени под глазами, Чэн Цзинь подумал, что его можно было смело отправлять прямо на подиум — и это не выглядело бы странно.
Его взгляд переметнулся на Чэн Цзиня: черные как смоль, узкие глаза. Стоило ему посмотреть на человека, как возникало ощущение, будто тебя выслеживает какой-то дикий зверь.
— Здравствуйте, вы Чэн-гэ?
— Да-да! А вы, должно быть, молодой господин Нин? С первого взгляда видно — человек выдающегося благородства! Можете звать меня просто Сяо Чэн.
Чэн Цзинь поспешил навстречу, протягивая руку, чтобы забрать у Нин Е багаж, но обнаружил, что парень приехал налегке — за плечами у него висел один-единственный рюкзак.
Он неловко отдернул застывшую в воздухе руку.
Нин Е не заметил его движений, лишь кивнул:
— Зови меня просто Нин Е, пойдем.
—
Плотные слои облаков преграждали путь любому солнечному свету, и сколько ни вглядывайся ввысь, раннелетнего солнца было не разглядеть; в воздухе висел влажный запах земли.
Автомагнитола тихо напевала старомодную лирическую песню, вместе с пасмурным небом навевая на людей сон.
Чэн Цзинь машинально подтянул пару строчек вслед за мелодией, но, заметив боковым зрение, что сидевший на пассажирском сиденье Нин Е закрыл глаза и прислонился головой к окну, тут же умолк.
Незадолго до этого парень уже потянул за ручку задней двери, собираясь сесть назад, но вдруг замер на полпути, о чем-то задумавшись. Секунду поразмыслив, он бросил рюкзак на заднее сиденье, а сам развернулся и забрался на переднее.
Увидев это, Чэн Цзинь подумал, что эти богатые сынки вовсе не такие уж сложные в общении, как утверждал Чэнь-гэ. Смотрите-ка, с виду парень неприступный, а заботы и внимания ему не занимать.
Сам же «обладающий тонкой душевной организацией» Нин Е понятия не имел о бурных фантазиях своего спутника: едва сев в машину, он натянул капюшон толстовки и провалился в объятия Морфея.
Этот месяц выдался сумасшедшим: он спал меньше четырех часов в сутки. Иногда, ложась в постель, он даже не смел закрыть глаза, опасаясь, что если закроет их перед самым сном, то, открыв снова, обнаружит себя в заброшенном складе перед звериными лицами похитителей.
Стоило долгую напряжению нервов внезапно отступить, как все тело подчинилось всего одному приказу: спать.
Очевидно, нескольких часов сна в самолете было недостаточно, чтобы восполнить усталость от месячной гонки на выживание. Выйдя из аэропорта, Нин Е специально умылся холодной водой, пытаясь расшевелить мозг.
Он и представить не мог, что все его приготовления пойдут прахом при звуках мягких, успокаивающих медленных песен. Последней четкой мыслью в его затуманенном перед сном сознании было: «Даже колыбельные не действуют так безотказно».
Машина постепенно въехала в центр города. Шум улицы просочился сквозь щель в окне, и Чэн Цзинь заметил, как Нин Е рефлекторно поморщился. Взглянув снова, он увидел, что парень уже открыл глаза и молча смотрит наружу.
— Останови вон там, — внезапно подал голос Нин Е, указывая рукой на что-то впереди.
Хотя Чэн Цзинь и удивился, он послушно выполнил приказ.
Стоило машине остановиться, как Нин Е взялся за ручку двери, собираясь выйти. Чэн Цзинь в панике закричал:
— Нин... молодой господин Нин, вы куда собрались?
Чэн Цзинь так и не решился изменить обращение. Он считал, что человеку необходимо чувство собственного достоинства: другие могут позволить себе сказать пару вежливых фраз и казаться проще, но ты не имеешь права панибратствовать с ними.
Чэнь-гэ предупреждал: все эти молодые господа и барышни — те еще хитрые лисы, у каждого на уме по восемьсот разных планов. Скажешь что-то не то, испортишь настроение — внешне они будут улыбаться, но за спиной твоей работы как не бывало.
Нин Е не стал поправлять его, молчаливо согласившись с таким обращением, и лишь бесстрастно бросил:
— Куплю завтрак... Взять тебе порцию?
Услышав слово завтрак, Чэн Цзинь тут же заволновался и впал в панику. Он горько раскаивался в том, что не подготовил даже элементарных трех приемов пищи, да и вообще вспомнил об этом только с подачи самого босса.
К тому моменту, как Нин Е закончил фразу, лицо Чэн Цзиня сделалось таким мрачным, будто он уже справлял панихиду по своей уплывающей из рук работе.
И надо же было ошибочно принять мнимую заботу за тонкий намек! Все его мысли о чужой тонкой душевной организации оказались иллюзией: в этих словах скрывался глубокий подтекст. С виду — проявление заботы о подчиненном, а на деле — упрек в профнепригодности.
Нин Е ничего не знал о бурных фантазиях Чэн Цзиня. Не дождавшись ответа от спутника, он счел это за отказ и в одиночку направился к закусочной.
Маленький магазинчик примостился прямо у дороги: с виду невзрачный, но внутри яблоку негде было упасть. Нин Е бросил взгляд на очередь и, немного поколебавшись, все же решил сделать заказ.
Судя по всему, в окрестностях это было единственное заведение подобного рода, неудивительно, что здесь такой бешеный спрос.
Он прислонился к стене, держа в одной руке телефон и коротая время за скучной мобильной игрой. Его стройная, подтянутая фигура привлекала всеобщее внимание даже сквозь клубы поднимающегося пара.
Множество жгучих взглядов были устремлены на него, и Нин Е не мог этого не замечать. Наконец человечек на экране неловко кувыркнулся вперед и рухнул на землю. Посмотрев на всплывшую надпись о конце игры, он тяжело вздохнул.
Жаль, побить рекорд не удалось.
Он убрал телефон в карман и обратился к хозяйке:
— Скажите, пожалуйста, сколько примерно ждать мой заказ?
Хозяйка с раздражением нахмурилась, мельком глянула на чек и отмахнулась:
— Минутов двадцать, наверное. Устали стоять — вон свободные места, присаживайтесь, — она кивнула на пару пустующих табуреток снаружи и, не оборачиваясь, грациозно удалилась.
Сидевший за соседним столиком мужчина беззастенчиво завел разговор:
— Парень, ты, должно быть, нездешний? Это же знаменитая на весь город Линь закусочная, ждать тут по двадцать-тридцать минут — обычное дело.
Нин Е наконец сообразил, что сделал неверный вывод: дело было вовсе не в том, что поблизости работала всего одна точка, а в том, что из-за бешеной популярности выжила только она одна.
Посмотрев на низенькие стульчики, на которых присев, даже толком не вытянешь ноги, Нин Е решил вернуться на прежнее место у стены. В этот момент на экране телефона всплыло новое сообщение от Чэн Цзиня.
Чэн Цзинь (водитель): [Молодой господин Нин, вы уже купили всё?]
Нин Е приподнял бровь и напечатал в ответ: [Нет. Что, спешишь?]
Нин Е поклялся бы, что задал самый обычный вопрос, но у Чэн Цзиня по ту сторону экрана от холодившего спину пота мгновенно намокла вся рубашка.
Кончено. Пропал. Едва первый день на посту, а он уже в пух и прах рассорился с боссом!
Сейчас он отчаянно жалел, что вообще ввязался в эту историю и заполучил работу через знакомых. Чэнь-гэ ведь предупреждал: эта работа не для каждого, и если бы не цейтнот у нанимателей, такой царский подарок никогда бы не достался людям вроде них.
И впрямь, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Чэн Цзинь взглянул на расписание, где все было расписано с точностью до минут, перевел взгляд на диалоговое окно и, скрепя сердце, тяжело вздохнув, все же отправил набранный текст.
Одного он уже разозлил, второго гневить нельзя!
Чэн Цзинь (водитель): [Я вовсе не подгоняю вас, не спешите, ни капли не спешите!]
Чэн Цзинь (водитель): [Просто у госпожи там по времени...]
Увидев на экране слово госпожа, Нин Е непроизвольно нахмурился. Он переключил вкладку на фотогалерею и сверился с тем же расписанием, что было у Чэн Цзиня:
В полвосьмого прибыть в новую школу для зачисления.
В этот самый момент цифры на панели состояния телефона сменились на ровно семь часов утра.
Он отвел взгляд и раздраженно цыкнул, со сложным выражением лица, после чего смог лишь шумно выдохнуть.
Этому завтраку было явно не суждено состояться.
Как раз в тот момент, когда он собрался выйти из магазина, его взгляд случайно столкнулся с кем-то.
Парень в бело-синей школьной форме сидел за столиком, копаясь в телефоне и то и дело поднимая глаза. Встретившись с ним взглядом, он тут же поспешно отвел его в сторону.
Нин Е замер на полушаге. Посмотрев на совершенно пустой стол перед незнакомцем, он вдруг поддался какому-то странному порыву. Руководствуясь исключительно принципом не выбрасывать добро зря, он положил номерок заказа прямо перед парнем.
— У нашего заведения акция: купи один, получи второй в подарок, — бросил Нин Е и широким шагом вышел из лавки, оставив ошеломленного парня сидеть в полном одиночестве.
—
Когда Нань У вернулся, ополоснув руки, он обнаружил, что на его только что убранном после еды столике появился еще один номерок.
Переведя озадаченный взгляд на Чжань Сяшэна и несколько раз собираясь что-то сказать, но так и не решившись, он в итоге произнес:
— Послушай... Толстяк... У тебя в последнее время что-то отменный аппетит.
Снова проголодался?
И это при том, что его не было и пяти минут.
Глава 16. Нань У
Смывающие всё на своем свете испарения давно уже накрыли людей с головой, и каждый вдох был наполнен удушливой влажностью. Капли дождя еще не успели сорваться с неба, а люди уже захлебнулись в разлитом повсюду водном мареве.
Летом в Линчэне всё было насквозь сырым.
За исключением Нань У.
В воспоминаниях Чжань Сяшэна Нань У почти никогда не выглядел вспотевшим. Даже в самые жаркие дни на его коже выступала лишь легчайшая испарина, словно на бутылке газировки, только что извлеченной из холодильника.
Добравшись до школьных ворот, Чжань Сяшэн окинул взглядом свежего и прохладного Нань У, у которого блестела лишь крошечная капелька пота на кончике носа — казалось, он только что вышел из комнаты с кондиционером.
Затем он посмотрел на себя: кожа вспотела от духоты, а школьная форма насквозь промокла и неприятно липла к телу.
Вот это и есть нормальное состояние после десяти минут езды на велосипеде при тридцатиградусной жаре.
Он уже в который раз мысленно поразился различиям между людьми.
Поймав на себе «полный скорби и гнева» взгляд спутника, Нань У деланно и беспомощно покачал головой и развел руки в стороны.
Что поделать, природные данные, я тут бессилен.
— Вообще-то полезно хорошенько пропотеть, это выводит токсины и улучшает кожу, — легкомысленно бросил Нань У, стоя на месте.
http://bllate.org/book/29812/3627598
Готово:
