Неизвестно, с какого именно момента отец перестал лично заниматься торговыми делами.
Старая госпожа, воспользовавшись этим, подселила в покои Шэнь Цимина немало молоденьких служанок — одна другой краше. Шэнь Цимин не избегал их общества и не чурался близости, но, к несчастью, ни одна из обитательниц его дома так и не понесла.
Шэнь Лан знал, что мать втайне подмешивала в их питье отвары, препятствующие зачатию, и отец, казалось, молчаливо потворствовал этим действиям. В те времена Шэнь Лан понимал и одновременно не понимал происходящего; он думал, что родители, возможно, просто чувствовали вину перед ним.
Но он также понимал, что такое чувство вины долго не продлится. Рано или поздно они вновь предпочтут отказаться от него и обратят взоры на другого, здорового и полноценного ребенка.
В конце концов Шэнь Лан заметил, что две наложницы, часто навещавшие его, явно начали что-то замышлять. Видимо, они решили: стоит ему умереть, и у них появится шанс.
В тот день Шэнь Лан почуял странный привкус в своем привычном отваре. Долгое время страдая от недугов, он поневоле стал разбираться в медицине и, приняв чашу из рук служанки, сразу понял, что что-то не так.
Он знал, что в лекарство подмешали яд, но в тот миг Шэнь Лан ощутил не страх, а возбуждение.
Без малейших колебаний он выпил снадобье до последней капли.
Тогда он чудом избежал смерти.
Шэнь Цимин пришел в ярость. Подкупленная служанка не выдержала допроса — после пары оплеух она выложила всё как на духу.
Позже Шэнь Лан слышал, что обеих наложниц, замысливших убийство, связали и жестоко избили. Одна из них неведомым образом утопилась в колодце, другую поспешно выгнали и продали.
Странно, но, когда та женщина погибла, Шэнь Лан был в беспамятстве и не видел своими глазами, как она прыгнула в воду. И всё же в последующих снах он раз за разом видел, как она сидит на краю колодца под ивой и смотрит на него полными ненависти глазами.
В тот самый момент, когда она сбросила туфли и собралась броситься вниз, Шэнь Лан резко открыл глаза.
Он уставился на низкий дощатый потолок, долго приходя в себя после кошмара.
Место рядом с ним давно пустовало, на одеяле лежала лишь большая ватная куртка. Снег перестал идти, но Шэнь Лану отчего-то стало еще холоднее, чем ночью. Ледяной ветер пробирал до костей, и влага на его ресницах превратилась в иней.
***
В покоях Сюэ Чжи.
Ли Юньвэй передал ему долговую книгу. Сюэ Чжи лишь небрежно пролистал страницы: он не знал грамоты и потребовал, чтобы Ли Юньвэй сам доложил ему о положении дел.
Скоро конец года, подарки и праздничное угощение для братьев — это серьезные расходы, — произнес Ли Юньвэй. — Только что человек из лавки Ван прислал весточку, просит нас взяться за одно дельце с выкупом.
Сюэ Чжи взглянул на него и спросил: Кого похитить?
Единственного сына хозяина серебряной лавки Ван. Мальчишке лет одиннадцать-двенадцать, каждый день ходит в школу. Похоже, у двух семей какие-то трения в делах, вот они и решили насолить друг другу.
Сюэ Чжи припомнил, что с этим торговцем Ваном их крепость Тяньу дел не вела. Похитить его единственного наследника — в этом не было ни капли справедливости, но… Сколько он готов выложить?
Триста лянов. Просит лишь доставить хлопот его дому перед праздником.
Сюэ Чжи кивнул: Неплохо. Похитим пацана, а потом потребуем у этого Вана еще триста лянов выкупа — как раз хватит, чтобы братья хорошо встретили праздник.
Он помолчал и добавил: Собери те деньги, что принесли богатые купцы в качестве дани, добавь немного и к концу года отправь нашего дядюшку Дина в уездную управу — умаслить чиновников. И смотри, не забудь рассыпать немного серебра стражникам и мелким служащим.
Ли Юньвэй ответил: Я знаю. Но чиновники наверняка заберут себе не одну сотню лянов. Братьев в нашей крепости Тяньу становится всё больше, если раздать столько денег, боюсь, после праздников мы затянем пояса.
Сюэ Чжи усмехнулся: Вода сама проложит путь под мостом, не будь таким мелочным. На крайний случай, выберем какого-нибудь богатея и совершим налет — обчистим его до нитки, вот и всё.
Ли Юньвэй с беспокойством возразил: Легко сказать, но наша крепость Тяньу сейчас у всех на слуху, опасно так подставляться.
Третий братец, ты во всем хорош, но вечно чего-то боишься, — отрезал Сюэ Чжи. — А если следовать твоему совету, будем осторожничать, пока в казне не останется ни гроша? Нечем будет кормить братьев, нечем умасливать чиновников — не так ли мы погибнем гораздо быстрее?
Сюэ Чжи швырнул книгу обратно и направился к окну. Его взгляд задержался на недавно построенном домике неподалеку, и он как бы невзначай спросил: Третий братец, ту новую постройку уже закончили?
Да.
Калека переехал?
Еще нет, — ответил Ли Юньвэй. — Сегодня утром заходил к нему, выглядит совсем поникшим. Матушка Шао говорит, он снова заболел. Погода резко меняется, то жара, то холод, да еще снег пошел, немудрено, что он простудился в том шалаше.
Услышав, что тот заболел, Сюэ Чжи невольно почувствовал укол совести — калека был слаб здоровьем, и не исключено, что именно его ночной визит стал причиной болезни.
Пусть его переведут туда. В такой холод в том сарае даже здоровый человек околеет.
Хорошо, сейчас велю передать матушке Шао, — ответил Ли Юньвэй, а затем с усмешкой добавил: Редко вижу, чтобы ты проявлял такую доброту.
Этот юный господин — и калека, и больной, жалко его, — равнодушно бросил Сюэ Чжи. — Разве ты сам не просил для него новый дом?
Он хоть и мал, но много читал. В нашей крепости Тяньу одни неотёсанные мужланы, а он — человек с чернилами в голове, умеет мыслить. Будет толк от него в будущем, — заметил Ли Юньвэй.
Сюэ Чжи улыбнулся: Не думаю. Этот калека как паршивый щенок, характер у него скверный. Смотри, как бы он не только не покорился, но и не укусил нас в ответ.
Ли Юньвэй рассмеялся: Главарь, вы волков убивали, чего вам бояться щенка?
В ту же ночь Цзинь Фэнэр на спине перенесла Шэнь Лана в новый дом.
Днем Сюэ Чжи приглашал людей из лавки Ван для обсуждения сделки. Зная, что дела семьи Ван процветают, он воспользовался случаем и вытряс из них еще пятьдесят лянов на вино, прежде чем отправить восвояси.
После полудня он взял лук со стрелами и ушел в горы. Удалось подстрелить кое-какую дичь — только в это время года еще можно было что-то добыть, а когда горы наглухо занесет снегом, зверье попрячется в норы, и свежего мяса будет не найти.
Вернувшись, он услышал шум со стороны нового дома и догадался, что Шэнь Лан уже там. Сюэ Чжи поленился идти в свое жилище, чтобы оставить добычу, и прямо с ней вошел в комнату.
Дверь была приоткрыта, и Сюэ Чжи, не стучась, толкнул ее ногой.
Внутри было полно народу: Цзинь Фэнэр стояла рядом, на краю топчана сидела матушка Шао, а седовласая старуха с мальчиком-помощником, державшим ящик с лекарствами, судя по всему, осматривали Шэнь Лана.
Заметив вошедшего, все в один голос отозвались: Главарь!
Мальчик, увидев его, испуганно спрятался за спину старухи. Сюэ Чжи посмотрел на нее: Тутца Чжэн, что вы здесь делаете?
Старуха замялась, после чего поднялась и отвесила поклон: Главарь, вы не знаете, матушка Шао просила меня утром осмотреть молодого господина и поставить иглы. Я закончила свои дела и решила, что сама осмотрю его, не трогая запасы склада.
Тутца Чжэн была осторожна: хоть Третий братец и позволил Шэнь Лану переехать, но сам Сюэ Чжи слова не молвил. Положение Шэнь Лана в крепости было неясным — ни свой, ни чужой. Осмотреть его — дело нехитрое, но тратить драгоценные лекарства без прямого приказа она не смела.
Сюэ Чжи, однако, не придал этому значения: Ничего страшного. Я и сам собирался попросить вас его осмотреть, да сегодня закрутился и забыл.
Он бросил свою именную пластину Цзинь Фэнэр: Что бы твоему господину ни понадобилось из лекарств, бери эту пластину и иди на склад.
Цзинь Фэнэр приняла знак и поспешно поблагодарила Сюэ Чжи от имени Шэнь Лана.
Почему ты вдруг заболел? — он перевел взгляд на Шэнь Лана.
Тот выглядел вялым и молчал, закутавшись в несколько ватных халатов — всё то, что дал ему Сюэ Чжи.
Матушка Шао поспешила ответить: Отвечаю главе: должно быть, из-за резких перемен погоды подхватил простуду. К тому же в горах много нечисти, может, духи привязались, кто знает.
Сюэ Чжи от этих слов стало не по себе: Чепуху не говори! В горах столько мужиков, какая здесь может быть нечисть?
Матушка Шао поспешно закивала.
Закончив осмотр, тутца Чжэн с внуком ушли, Цзинь Фэнэр отправилась на склад, а матушка Шао принялась греть воду, чтобы обтереть Шэнь Лана. В комнате остались лишь двое.
Сюэ Чжи, держа в руках добычу, подошел к топчану и, склонившись, спросил: Спрашиваю тебя, нравится новый дом?
Шэнь Лан не ответил.
Почему не благодаришь?
Когда он приблизился, от дичи потянуло кровью. Шэнь Лану стало дурно, он нахмурился и отвернулся.
Жил в богатом доме, а манерам так и не научился? — Сюэ Чжи протянул ледяную ладонь и взял его за подбородок. Кожа была мягкой, но горела неестественным жаром. — Я так добр к тебе, а ты смеешь воротить от меня лицо.
Шэнь Лан попытался отстраниться и схватил его за запястье, но руки его были слабы, сил не хватило.
Убирайся, — процедил он, глядя на Сюэ Чжи.
Тот с силой сжал его щеки: Не веришь, что я прямо сейчас выброшу тебя жить в снег?
Сюэ Чжи не шутил, но в глазах калеки он не увидел страха. Впрочем, чему удивляться: этот юноша — и калека, и больной, видно, не больно-то дорожит своей жизнью, чего ему бояться смерти.
Оба замолчали. Сюэ Чжи не отпускал его, сжимая лицо Шэнь Лана так, что оно побелело. То ли от жара, то ли от чего-то еще, уголки его глаз покраснели, и он выглядел до крайности жалким.
http://bllate.org/book/29811/3627487
Готово:
