С виду такая холодная и неприступная, а на деле — прилипала? Вот и верь после этого контрастам.
Руки у него прохладные, твердые, прямо как камень.
Вэнь Жунсюй и не подозревал, что все его мысленные придирки владелец руки слышит отчетливо и ясно.
Покрытый мозолями палец Цзи Иляня погладил нежную кожу на ладони, оставив на ней легкий красный след, и он многозначительно посмотрел на сохраняющего невозмутимый вид Вэнь Жунсюя.
— Что вы собираетесь делать с Шуюэ! — Цю Чжэн встал перед Цзи Шуюэ, защищая ее и с опаской глядя на Цзи Иляня и Вэнь Жунсюя.
Вэнь Жунсюй поднял подбородок и гордо произнес:
— Разобраться что к чему. Ты что, в старости умом тронулся, забыл?
От его слов Цю Чжэня едва не хватил удар, в груди заныло.
Вэнь Жунсюй больше не желал разговаривать с этим бывшим другом, который не различает правых и виноватых и ценит красоту выше дружбы. Он перевел взгляд на прятавшуюся за спиной Цю Чжэня Цзи Шуюэ:
— Выкладывай давай, когда и где это я пытался совершить над тобой насилие?
Цзи Шуюэ в этот момент стояла вся в слезах, и при допросе со стороны Вэнь Жунсюя ее хрупкое тело едва заметно задрожало — вылитая испуганная и беспомощная слабая девушка.
Сердце Цю Чжэня тут же облилось кровью от жалости.
— Заткнись, — бросил Вэнь Жунсюй ледяным тоном, даже не взглянув на открывшего было рот Цю Чжэня.
— Цзи Шуюэ, хватит мне тут устраивать представления. Если ты мне все толком не объяснишь, я не побоюсь поднять такой шум, что об этом узнает весь мир.
Вэнь Жунсюй ни за что не согласился бы снести незаслуженное клеймо насильника.
Лицо Цзи Шуюэ моментально побелело.
Она еще не достигла такого уровня бесстрашия, чтобы плевать на бушующие вокруг нее слухи и сплетни. И если она и намекнула Цю Чжэню, то лишь потому, что прекрасно знала: из-за своей влюбленности тот не станет трепать языком налево и направо.
— Слыхала что-нибудь о Технике Проявления Поиска Души? — произнес Цзи Илянь.
Техника Проявления Поиска Души, как явствует из самого названия, позволяла извлечь чужие воспоминания и продемонстрировать их картины всем окружающим.
Для этого требовалось подготовить один плод медитации и чашу Воды Бескрайности, после чего провести сам ритуал: спроецированные воспоминания переносились в Воду Бескрайности, и те, кто вкусил плод медитации, могли собственными глазами увидеть все кадры прошлого.
Цзи Илянь ровным, безэмоциональным голосом пояснил:
— Я умею ее применять.
— Хотя пользовался ею нечасто, можешь не переживать — твоему разуму не будет нанесено никакого вреда.
У Вэнь Жунсюя мороз по коже пробежал: Цзи Илянь говорил так легко и буднично о том, чтобы залезть кому-то в голову, — это казалось чересчур жутко.
Цю Чжэн, которого перепугал один только этот разговор, и так прекрасно понимал, что в драке Цзи Иляню не ровня, а теперь у него и вовсе подкашивались ноги — того и гляди рухнет на колени.
Цзи Шуюэ тоже больше не смела упрямиться и честно во всем призналась: между ней и Вэнь Жунсюем нет и не было ничего общего, а в тот раз она уединялась на тайное свидание с другим человеком, о чем посторонним знать пока не положено.
Поскольку Вэнь Жунсюй вечно игнорировал ее знаки внимания — хотя вниманием это назвать сложно, просто ее задевало, что нашелся кто-то, кто остался равнодушен к её лести, и она сдуру решила свалить всё на Вэнь Жунсюя. Она принесла глубочайшие извинения, готова возместить ущерб и даже не просит о прощении, лишь бы они сохранили всё в тайне.
— В будущем всё равно всё станет явным, — произнеся эту фразу, Цзи Шуюэ выглядела чрезвычайно уверенной, не допускающей и тени сомнений.
Взгляд Цзи Иляня заметно потемнел.
Какого-то бедолагу эта девица явно обвела вокруг пальца.
Выражение лица Вэнь Жунсюя стало несколько странным — этот закадровый голос обладал на редкость ехидным характером. Сам он лезть в чужие дела не собирался, но тот самый таинственный мужчина, с которым Цзи Шуюэ тайком встречалась, скорее всего, и был тем самым щедрым покровителем, что подарил ей пропуск в секретное царство.
Раз уж погналась за красотой и соблазнила человека, пусть теперь будет готова к тому, что её сожрут без остатка.
А Цю Чжэн стоял словно громом пораженный: мало того что его надула собственная богиня, так еще и безответная любовь разбилась вдребезги. Удар был настолько сильным, что парня буквально выворачивало наизнанку от отчаяния.
— Это Камень Записи Образов, — Цзи Илянь извлек на свет синеватый полупрозрачный камень. Больше он ничего не добавил, но подтекст был понятен всем присутствующим.
Сценки недавних событий уже записаны, и у Цзи Шуюэ больше не останется шансов отыграть всё назад.
А если она вдруг вздумает пойти против здравого смысла, изменить показания и снова распустить сплетни — Техника Проявления Поиска Души вовсе не для красоты создана.
Темные глаза Цзи Иляня скользнули по притихшей Цзи Шуюэ.
Услышав прозвучавшие в своей голове слова, Цзи Шуюэ сперва отразила крайнее изумление, а затем испуганно съежилась, вжав голову в плечи.
— Пожалуй, я пойду… В конце концов, вы, наверное, и видеть меня не хотите… — пробормотала она сквозь слезы.
— Постой, — окликнул ее Цю Чжэн.
Подав голос, Цю Чжэн тут же умолк, не зная, что добавить. Он хотел коснуться Цзи Шуюэ, но правила приличия между мужчинами и женщинами не позволяли, и его рука медленно вернулась назад.
Он всё еще тешит себя иллюзиями, что Цзи Шуюэ ответит ему взаимностью.
Вэнь Жунсюй покачал головой.
Да ну, братец, свет клином на ней не сошелся, к чему убиваться по единственному цветку, особенно если этот цветок — чертовы белые лилии с гнилой душонкой под лепестками?
Тебе такое точно не по зубам.
Слушая ворчливые причитания Вэнь Жунсюя, смахивавшие на брюзжание седого старика, Цзи Илянь немного смягчился лицом.
— Цю Чжэн, — Цзи Шуюэ, уже привыкшая к слепому обожанию мужчин, искусно и холодно отказала парню, столкнувшись с его нерешительностью: — Для меня ты всегда был лишь старшим братом.
Знакомая до боли пластинка…
Обязательный репертуар морской владыки для отшивания прилипчивых псов?
Морской владыка? Цзи Илянь озадачился — это еще что за повелитель глубин?
Он внимательно оглядел Цю Чжэня: сколько ни сканируй, а перед ним всё тот же заурядный адепт Девятого слоя Очищения Ци, никакой скрытой мощи, и уж тем образом он точно никак не мог сойти за владыку морей.
Хотя термин верный пес Цзи Илянь услышал впервые, но, сопоставив отношение Цю Чжэня к Цзи Шуюэ и поведение дворовых собак при виде хозяина, он примерно уловил суть сравнения — весьма меткое словцо, надо признать.
А вот морской владыка, судя по всему, нес в себе какой-то иной смысл.
Цзи Илянь слегка призадумался: раз уж владыка, значит, он правит своими подданными, точно так же, как земной император. И кого тогда должен держать в подчинении морской владыка, как не рыб и прочую океанскую живность?
Поразмыслив так, Цзи Илянь внезапно всё понял.
Рыбы в море — это и есть Цю Чжэн. Выходит, Цю Чжэн — всего лишь одна из рыбешек, которых наловила на свой крючок Цзи Шуюэ, и у нее таких рыб наверняка целый косяк.
Цзи Илянь с легким интересом уставился на Вэнь Жунсюя: хоть выражения у него и странные, но бьют точно в цель и обрисованы на редкость живо. И как только устроены эти его мозги?
И кроме того…
Цзи Илянь вспомнил тех самых покорителей миров, что обладали точно такими же причудливыми и дерзкими идеями.
Вдоль позвоночника Вэнь Жунсюя пробежал холодок, и он настороженно огляделся по сторонам — никакой опасности поблизости не наблюдалось.
Кто это меня поминает недобрым словом?
Чур меня, чур!
Цзи Илянь невольно хмыкнул от распиравшего его веселья: ну до чего же простофиля. Будь он истинным покорителем миров, его миссия давно бы провалилась, он бы растерял всю ценность и был стерт в порошок.
http://bllate.org/book/29800/3626509
Готово:
