Прошлой ночью она искала информацию, и поведение Цзи Си было очень похоже на симптомы стрессовой реакции.
Если бы дело было лишь в чрезмерной чувствительности, ей стоило бы просто избегать этой темы, но ведь это была Цзи Си, она не похожа на остальных.
Однако стрессовая реакция... Гу Тинлань могла биться об заклад, что в детстве Цзи Си пережила сильнейшее потрясение. Может быть, это был питомец, друг или даже кто-то из близких родственников?
Она не смела спросить об этом саму Цзи Си, и сколько бы ни думала, единственным человеком, который мог знать ответ, был отец Цзи Си — Ань Даочэн.
Она видела Ань Даочэна всего пару раз, и до близкого знакомства было далеко. На месте любого другого человека она бы точно не стала лезть не в своё дело и тем более расспрашивать кого-то. Но то была Цзи Си, человек, который ей дорог. Пусть даже оставался лишь малейший шанс, она хотела попытаться помочь Цзи Си справиться с этим.
— О чём задумалась? — Цзи Си помахала рукой перед её глазами.
Гу Тинлань пришла в себя и слегка покачала головой:
— Ни о чём.
— Врёшь, ты явно о чём-то думала! Точно так же выглядишь, когда делаешь домашку в школе, я сразу это вижу!
Гу Тинлань улыбнулась и нашла предлог:
— Я думала о том, что вчера ты искала Баньцзинь и точно не успела сделать домашнее задание. Что ты будешь делать, если сегодня учитель станет его собирать?
— А! — Цзи Си торопливо похлопала по плечу Дядю Вана на переднем сиденье. — Дядя Ван, поезжайте быстрее! Я ещё не сделала уроки!
Дядя Ван, хоть и не понял предыстории, всё же слегка надавил на газ, и машина прибавила скорости.
Доехав до школы, Цзи Си в мыле и спешке доделала уроки прямо перед тем, как учитель начал собирать тетради. Если говорить точнее, она их переписала.
Сдав домашнее задание и прикинув время, Цзи Си поняла, что прошло уже два дня с момента окончания последних экзаменов. Сейчас проверку работ в основном перевели на компьютерную оценку, поэтому всё происходило гораздо быстрее, чем раньше.
И действительно, едва закончилась утренняя самоподготовка, прибежала Чжу Сяосяо и выпалила на двоих:
— Почти все результаты уже вывесили, только литературы ещё нет.
— Понятно.
Гу Тинлань, как обычно, сидела, опустив голову и заполняя листы с заданиями, словно появление оценок не имело к ней никакого отношения.
— И такая спокойная реакция?
Цзи Си с самоиронией дернула уголком рта и сказала:
— Я и так примерно догадываюсь о своих баллах. Программу по предметам мы даже не прошли до конца, на сколько я могла написать? А та, что сидит рядом со мной, разве нуждается в моих комментариях?
— Эм...
Как и говорила Цзи Си, её результаты по точным наукам были просто ужасны. Математика, физика и химия в сумме не давали и ста баллов. Зато английский оказался превосходным: при общей шкале в 150 баллов она набрала 135, и это несмотря на то, что грамматику они ещё не до конца прошли. Обществознание тоже выглядело сносно — 75 баллов.
Не успела она толком подержать в руках распечатку с оценками, как Гу Тинлань забрала её себе.
— Ты чего? Я еще не досмотрела.
— Помогу проанализировать твои результаты.
Глядя на тесты и ведомость Цзи Си, Гу Тинлань зажала в руке ручку и принялась что-то записывать.
Оценки по литературе еще не были готовы, но общий балл Цзи Си составлял 290 — с таким результатом она гарантированно плелась в хвосте класса.
Глядя на свои баллы, Цзи Си вспомнила, что в Шаньчэне всегда держалась в верхней части рейтинга, а попав в Наньчэн, скатилась на самое дно. И нельзя было винить её в том, что она не старается. Обычно Гу Тинлань подтягивала её, да и сама она аккуратно вела конспекты, изо всех сил пытаясь успевать за ритмом программы.
Оставалось винить лишь безумный темп обучения в первой старшей школе Наньчэна: какая ещё школа в самом начале второго года обучения полностью проходит всю старшеклассную программу? И винить Ань Даочэна, который внезапно сорвал её в Наньчэн, не оставив времени даже на подготовку.
Наконец пришли результаты по последнему предмету — литературе. Цзи Си набрала 130 баллов, к счастью, показав свой стабильный уровень. Не успела она облегченно выдохнуть, как Гу Тинлань безжалостно окатила её ледяным душем:
— И это результат твоих вечерних упражнений в каллиграфии?
— Угу, — кивнула Цзи Си.
Посмотрев на её лист по литературе, Гу Тинлань заметила:
— В начале еще видно, что ты старалась писать красиво, но что случилось с сочинением ближе к концу?
С этими словами она перевернула бланк и указала на сочинение:
— Взгляни на почерк на обратной стороне, я кое-где даже разобрать не могу.
— Я... тогда уже не хватало времени. Если бы продолжала писать так же аккуратно, как в начале, боялась, что не успею закончить сочинение.
Гу Тинлань ничего не ответила и, склонив голову, принялась что-то чертить, похожее на таблицу.
Цзи Си забрала у нее бланк с литературой, уставилась на сочинение с изнанки и пробормотала себе под нос:
— С чего это вдруг не разобрать?
Гу Тинлань протянула ей готовую таблицу.
— Что это?
— Сама посмотри.
В таблице значилось: План повышения успеваемости.
— Ты чего? Составила мне расписание? По-твоему, я тот человек, которому нужен план? Вообще-то в Шаньчэне я была в числе лучших, неужели я не способна сама составить план? Или Гу Тинлань знает меня лучше, чем я сама?
Гу Тинлань ничего не сказала, лишь молча кивнула на бумагу в её руках.
Хотя Цзи Си и не горела желанием, она всё же опустила взгляд и принялась читать.
Литература: улучшить почерк.
Математика, физика, химия: занятия под руководством Гу Тинлань, идти не в ногу с программой учителя, а исключительно по темпу Гу Тинлань.
Английский: за два дня пройти грамматику, затем начать заучивать слова.
План выглядел вполне толковым. Заметив колебания Цзи Си, Гу Тинлань заговорила:
— Если будешь следовать моему плану, на промежуточных экзаменах я гарантирую, что ты наберешь по меньшей мере на 40 баллов больше.
— Правда что ли?
— Правда, не обманываю, — ответила Гу Тинлань, глядя прямо в глаза Цзи Си.
В прошлый раз в табеле Гу Тинлань опережала второго ученика более чем на 30 баллов, а теперь разрыв увеличился до 50. И пусть второе место занял кто-то другой, на первом неизменно оставалась Гу Тинлань.
Что ж, раз рядом сидит такая отличница, возможно, она и правда поможет подтянуть оценки, к тому же выражение лица Гу Тинлань вовсе не казалось шутливым.
— Ладно, поверю тебе на этот раз.
Уголки губ Гу Тинлань едва заметно приподнялись.
Странно... Мы же просто собираемся заниматься учебой, с чего она улыбается?
— Но я не хочу тренировать почерк.
— Почему?
— Это слишком скучно и нудно, не хочу.
Гу Тинлань напомнила:
— Следующий урок — литература.
— Ну и пусть литература, какое это имеет отношение к моему почерку? — не поняла Цзи Си.
— Никакого, просто напоминаю, что учитель Цинь терпеть не может учеников с неразборчивым почерком.
И действительно, слова Гу Тинлань подтвердились.
Едва начался урок, учитель Цинь принялась расхваливать сочинение Цзи Си за удачный выбор слов и красивые формулировки. Цзи Си даже смутилась от похвал, встала и скромно произнесла:
— На самом деле всё не так уж хорошо.
— А ты сама понимаешь, что написала плохо? — прервал её учитель Цинь. — Взгляни на свое сочинение, ты в состоянии разобрать собственный почерк? По-моему, тут сплошная угадайка и догадки на ходу. Если бы не твой общий низкий балл, я бы за это сочинение вообще поставила ноль!
Цзи Си тут же сникла, не смея поднять глаз, а её щеки залились пунцовым румянцем. Она-то думала, что её хвалят, а вместо этого получила публичную нагоняй от преподавателя.
Одноклассники не удержались и захихикали в кулаки, особенно громко заливалась Чжу Сяосяо, и даже Гу Тинлань тихонько прыснула пару раз.
Эй, смех остальных я еще могу понять, но ты-то почему смеешься? Разве ты не ходишь с имиджем неприступной ледяной красавицы? Разве ты не гордая? Чего скалиться? Тебе так весело смотреть, как я позорюсь? Цзи Си снова мысленно принялась колоть иголками восковую куклу Гу Тинлань.
Впрочем, учитель Цинь ругала её недолго, поскольку следующей на очереди для разноса оказалась Гу Тинлань.
— Я знаю, что наш класс с уклоном на точные науки, и у вас может отсутствовать языковое чутье к древним текстам, но если вы абсолютно не понимаете перевод предложений на вэньянь, оставляйте их пустыми, ладно?
— Зачем же заниматься самодеятельностью и нести отсебятину? Верно, товарищ Гу Тинлань?
Гу Тинлань никак особо не отреагировала, да и одноклассники почти не смеялись.
Погодите-ка, раз она холодная и неприступная, над ней смеяться нельзя? Впрочем, Цзи Си было всё равно. В её глазах образ неприступной Гу Тинлань давно дал трещину. Лишь одна Цзи Си тихонько ухмыльнулась в уголке, и в ее смешке сквозило злорадство, словно она говорила: «Вот видишь, сама только что смеялась надо мной, а теперь и тебе досталось!»
— Ну же, Гу Тинлань, прочти вслух свой перевод.
Гу Тинлань сохранила невозмутимость:
— Учитель, Цзи Си и так только что опозорилась, думаю, мне не обязательно это делать?
В смысле? При чем тут вообще я?! — Цзи Си посмотрела на Гу Тинлань с такой злостью, что у нее зачесались руки.
— Ты еще помнишь, что такое позор? — учитель Цинь не удержалась и с улыбкой парировала.
— Немного стыдно, — честно призналась Гу Тинлань.
— Как раз кстати: твоя соседка по парте Цзи Си получила максимальный балл за переводы с вэньяня, поучись у нее как следует, — учитель Цинь перевела взгляд на Цзи Си. — Цзи Си, чего скалишься? Зубы показываешь, какие крепкие?
Чжу Сяосяо сзади не сдержалась и громко фыркнула, после чего по классу прокатился взрыв дружного смеха.
В тот момент Цзи Си была готова сквозь землю провалиться от стыда.
— Ладно, прекратите смеяться, — строго произнес учитель Цинь. — Цзи Си, займись каллиграфией под руководством Гу Тинлань; Гу Тинлань, подтяни вэньянь вместе с Цзи Си, уяснили?
— Поняли, — в унисон ответили обе.
Не успела Гу Тинлань опуститься на стул, как Цзи Си шепнула ей:
— И не думай, я не собираюсь тебя учить.
— Мм, но учитель же уже всё сказал, — нарочито беспомощным голосом протянула Гу Тинлань.
— Ты меня только что разозлила, у меня ужасное настроение.
— И что же мне сделать, чтобы оно улучшилось?
— Как минимум назови меня учителем. Назови меня учителем Цзи, и тогда, если я буду в духе, я тебя научу.
Уголки губ Гу Тинлань едва заметно взметнулись вверх:
— Хорошо, я согласна, учитель Цзи.
— К-кого ты только что как назвала? — Цзи Си резко подняла голову, кончики её ушей покраснели, а в голосе звучало абсолютное неверие. С каких это пор Гу Тинлань стала такой послушной?
Гу Тинлань подалась чуть ближе, её теплое дыхание коснулось покрасневшего уха Цзи Си, и она произнесла едва слышным, нарочито приглушенным шепотом:
— Я говорю, учитель Цзи, вы можете научить меня писать? Учитель Цзи?
В конце фразы ее голос чуть взлетел вверх, словно легкое пёрышко, щекочущее изнутри.
Цзи Си почувствовала, как по уху пробежал легкий покалывающий ветерок, и электрический разряд от мочки мгновенно пронзил всё её тело. Она испарилась в сторону, пытаясь увернуться, а голос её слегка задрожал:
— Не разговаривай со мной в таком тоне.
— Хорошо, учитель Цзи, — тихо рассмеялась Гу Тинлань, и в глубине ее глаз мерцали искорки.
— И учителем Цзи меня тоже не называй.
Цзи Си протянула руку и слегка толкнула Гу Тинлань в плечо — толчок вышел таким слабым, будто она хлопнула по куску ваты.
http://bllate.org/book/29779/3623578
Готово:
