Се Шэйвэй находчиво ответил:
— На самом деле, симптомы появились у меня еще в тот день, когда я упал, но я боялся испортить свадьбу, поэтому никому не сказал.
— Шэйвэй, к чему было так пренебрегать собственным здоровьем ради него! — Хуан Цзинчжи почти вышел из себя, но всё же сдержался. Повернувшись спиной, он с досадой принялся заполнять медицинскую карту. — Если симптомы амнезии проявились так рано, с большой долей вероятности это легкое сотрясение мозга. Сначала я выпишу тебе лекарства, попринимай их какое-то время, посмотрим.
— Хорошо, спасибо, братец.
Хуан Цзинчжи пересказал Чэнь Нину результаты осмотра, пояснив, что речь идет лишь о незначительной потере памяти, которая не представляет опасности и легко восстанавливается. Затем он велел управляющему Ваню связаться с водителем, чтобы тот съездил в больницу за лекарствами, и подробно разъяснил дворецкому все меры предосторожности.
Надежды Чэнь Нина рухнули, и на душе у него закономерно скребли кошки, однако внешне он соблюдал все приличия. Изобразив неподдельную заботу, он бросил пару дежурных фраз о самочувствии Се Шэйвэя и объявил, что у него есть срочные дела по работе, после чего удалился в гостевую спальню.
Управляющий Ван заварил для Се Шэйвэя пакетик лекарства. От густой черной жижи поднимался густой горьковатый пар.
Он произнес:
— Молодой господин, возвращайтесь в комнату и выпейте лекарство. Вы же не любите горькое — я приготовил для вас мятные леденцы на туалетном столике.
Договорив, он хитроумно потащил за собой наверх Хуан Цзинчжи, заявив, будто тому необходимо проверить, не помешают ли эти сладости действию лекарства. На самом деле дворецкий просто хотел, чтобы Хуан Цзинчжи слегка пощекотал нервы Хэ Циню.
Добравшись до дверей спальни, Се Шэйвэй толкнул створку внутрь, но одновременно с этим дверь изнутри распахнул Хэ Цинь.
Се Шэйвэй, совершенно не ожидая подвоха, подался вперед и с размаху врезался прямо в объятия Хэ Циня. В панике ухватившись за его пояс, он прижался левой щекой к рельефной, мускулистой груди мужчины и отчетливо услышал ровное, невозмутимое сердцебиение.
Через тонкую ткань одежды отчетливо чувствовалась идеальная упругость грудных мышц Хэ Циня. Щеки Се Шэйвэя мгновенно запылали, он торопливо разжал руки и, подняв голову, с удивлением отметил, что стоящий перед ним Хэ Цинь чертовски хорош собой — настолько, что даже небеса и земля позавидовали бы такой красоте.
Черные волосы, которые днем обычно зачесывали назад, после мытья распушились и небрежно спадали на лоб. На высокой переносице красовались очки в золотой оправе, а пижамные пуговицы были педантично застегнуты под самое горлышко.
Его почти двухметровый рост создавал у дверей колоссальное ощущение давления.
Хуан Цзинчжи уже давно затаил обиду на Хэ Циня и тут же набросился на него с упреками:
— Хэ Цинь, чем ты занимался, пока Шэйвэй был у врача? Почему не подошел? Ты ему муж или кто? Вот так ты обычно о нем заботишься?
Увы, будучи на полголовы ниже Хэ Циня, он уступал ему в росте, и его аура неизбежно казалась несколько слабее.
Се Шэйвэй не смел допустить, чтобы Хэ Цинь хоть в чем-то чувствовал себя ущемленным, и поспешил сгладить углы:
— Всё в порядке, братец. Хэ Цинь был занят подготовкой к свадьбе, сильно устал, это я сам попросил его немного отдохнуть.
Хуан Цзинчжи пропустил его слова мимо ушей:
— Хэ Цинь, мне плевать, кто тебе нравился или кого ты там ценил в прошлом, но теперь ты женат на Шэйвэе, и заботиться ты можешь только о нем одном. Если подобное происшествие, как три дня назад, повторится, я с тебя живого не слезу.
Хэ Цинь холодным взглядом окинул Хуан Цзинчжи и, опустив глаза, принялся закатывать рукав:
— Господин Хуан, раз уж вам прекрасно известно, что Се Шэйвэй женился на мне, что вы вообще забыли у дверей чужой спальни? Надеялись войти и поспать вместе с нами?
Хуан Цзинчжи разъяренно выпалил:
— Да что ты такое несешь?!
Управляющий Ван от наглости Хэ Циня аж усами задергал. Схватив Хуан Цзинчжи за рукав, он решительно затащил его внутрь комнаты:
— Господин Хэ, выбирайте выражения! Это я позвал доктора Хуана, чтобы он подсказал, какие именно сладости лучше всего подойдут к лекарству молодого господина!
Войдя в комнату, Хуан Цзинчжи отобрал для Се Шэйвэя несколько полезных для здоровья леденцов, отмерил точную дозировку на каждый прием и наказал Се Шэйвэю беречь себя. Напоследок он дал управляющему массу ценных указаний, после чего откланялся и ушел, не удостоив Хэ Циня даже беглым взглядом.
— Господин Хэ, вам необходимо лично проследить, чтобы молодой господин выпил лекарство, а ночью как следует уложите его спать. У молодого господина чуткий сон: ночью ему мешают любые звуки, свет, случайные мухи и слишком резкие запахи духов. К тому же он привык спать на широкой кровати не один, так что вы обязаны делить с ним ложе. Ровно в одиннадцать я зайду с проверкой. Если выяснится, что вы пренебрегаете своими обязанностями, я доложу обо всем напрямую моему хозяину и хозяйке — я не позволю обижать молодого господина.
И добавив с оскверненным скрежетом зубовным:
— Кроме того, благодаря той злосчастной вечеринке с вашей никудышной охраной, молодой господин заработал легкое сотрясение мозга и теперь многое позабыл. Надеюсь, вы проявите должное усердие и будете время от времени освежать его память о прошлом. И только попробуйте играть в хитрые игры или водить его за нос — пусть сам молодой господин забыл, я-то помню абсолютно всё! — Управляющий Ван с грохотом захлопнул за собой дверь.
·
Шум и нравоучения наконец прекратились, и в ушах Се Шэйвэя воцарилась долгожданная тишина.
За этот день на него обрушилось столько информации, что он чувствовал себя выжатым как лимон. У него не было сил разбираться с Хэ Цинем — он сам взял пиалу, запрокинул голову и осушил горькое зелье до дна.
Хуан Цзинчжи не соврал: лекарство оказалось кошмарно горьким. Но с малых лет во время любых болезней он всегда полагался только на себя. Каким бы горьким ни было питье, стоило испить его достаточное количество раз, привыкнуть — и оно уже не казалось чем-то из ряда вон выходящим.
Се Шэйвэй развернул леденец и забросил его за щеку. Полость рта тут же заполнил освежающий фруктовый аромат, начисто смывший лекарственное послевкусие и оставивший лишь легкую сладость.
Ему исполнилось двадцать пять, и впервые в жизни кто-то сварил для него лечебный отвар, искренне переживая, что он скривится от горечи. По первоисточнику управляющий Ван был человеком, приведенным родной матерью Се Шэйвэя; он нянчил прежнего владельца тела с пеленок и относился к нему со всей душой.
На мгновение у Се Шэйвэя защипало в носу, но от страшной усталости он был не в силах преваться меланхолии. Бросив Хэ Циню, что собирается немного отдохнуть, он взобрался на огромную кровать, откинул одеяло и улегся.
Хэ Цинь всё это время стоял неподалеку, снедаемый раздражением, готовый в любой момент приступить к исполнению обязанностей по «заботе», однако ни один из его мрачных прогнозов не оправдался.
Принимая лекарство, Се Шэйвэй не устраивал истерик и слез, не требовал, чтобы его кормили с ложечки, а опустошив пиалу, не стал униженно выпрашивать похвалу. Послушный и молчаливый, он выглядел совсем не так, как раньше — словно это был абсолютно другой человек.
Сквозь тонкие линзы очков Хэ Цинь наблюдал за слегка свернувшимся калачиком силуэтом и вдруг поймал себя на мысли, что приглушенный свет ночника делает фигуру на кровати донельзя тихой. Просто мистика какая-то.
Решив, что падение действительно повредило Се Шэйвэю мозги, отчего тот переменился в характере, Хэ Цинь успокоился. Больше не отвлекаясь, он устроился за письменным столом и включил ноутбук, чтобы разгрести завалы по работе, скопившиеся из-за свадьбы.
·
Немного полежав с закрытыми глазами и восстановив силы, Се Шэйвэй взял телефон прежнего хозяина, без труда разблокировал его и вошел в WeChat.
К его удивлению, контактов у Се Шэйвэя оказалось совсем немного — едва набралось две сотни, причем половина из них представляла собой менеджеров по продажам из магазинов роскошной одежды, электроники и автосалонов спорткаров.
Этот избалованный юнец обожал кричащие наряды, футуристичные гоночные машины и неизменно гонялся за новейшими гаджетами. За всю жизнь он сменил не менее тридцати телефонов. Прямо во время проверки чатов один из консультантов прислал ему ссылку на лимитированную ретро-смартфон-новинку с вопросом, не желает ли он приобрести суперколлекционное издание, выпущенное в коллаборации с Майбахом. Глядя на изображение этого уродливого аппарата, Се Шэйвэй поспешно ответил отказом, велев писать об этом в другой раз.
Вскоре Се Шэйвэй полностью восстановил круг общения оригинала.
Все контакты были снабжены подробными подписями: далекие знакомые значились просто по именам, а близкие — с добавлением дат рождения, так что всё было как на ладони.
Лучшего друга Се Шэйвэя звали Чжан Инцзюнь. Их связывали настолько крепкие узы, что они были готовы покрывать друг друга, принимать на себя чужие удары и терпеть брань.
Изначально Чжан Инцзюнь числился главным шафером, но накануне свадьбы семья упрятала его под домашний арест на полмесяца. В голосовом сообщении он со слезами на глазах сокрушался, что не смог попасть на торжество, и клялся обязательно компенсировать отсутствие свадебным подарком.
Хуан Цзинчжи действительно искренне заботился о Шэйвэе, по несколько раз разжевывая и перечисляя малейшие детали как важных, так и пустяковых дел. Правда, ответы оригинала отличались крайней нерегулярностью и зависели исключительно от настроения — судя по всему, Шэйвэй не слишком-то ценил опекуна.
Кроме того, у прежнего владельца тела и впрямь водилось немало поклонников: целая армия ухажеров ежедневно выстраивалась в очередь, засыпая его расспросами о здоровье, красными конвертами и презентами. Трудно было сказать, сколько в этом было искренности, а сколько — фальши, так что от подобных знакомств следовало держаться подальше. Се Шэйвэй без раздумий отклонил все денежные переводы и велел больше никогда их не присылать.
Наконец он открыл диалог, закрепленный в самом верху списка.
Контакт Хэ Циня значился под лаконичным именем Кин, дополненным датой рождения: 9.01.
История переписки наглядно демонстрировала всю суть игры в одни ворота: сплошные пространные монологи Се Шэйвэя и абсолютный игнор со стороны Хэ Циня, который воспринимал парня как пустое место. Рекордным достижением стало сообщение «доброго утра, дня и вечера», отправляемое ежедневно на протяжении целого года, на которое Хэ Цинь не удосужился ответить ни единым словом.
Поистине, грандиозный крах профессионального подлизывателя, от которого у Се Шэйвэя даже защемило сердце.
Приближалось одиннадцать часов.
Собравшись с духом и мысленно настроившись как на смертный бой, Се Шэйвэй окликнул Хэ Циня:
— Хэ Цинь, дядя Ван скоро придет. Он наверняка хочет видеть нас в полном согладии, так что подойди, приляг рядом, давай изобразим идиллию, м?
Глава 6. Никуда не годится
На самом деле Се Шэйвэй терпеть не мог делить постель с кем бы то ни было.
Рано оставшись самостоятельным и пережив немало тяжелых потрясений, он никому не доверял и на дух не выносил чужих вторжений в свое личное пространство. В общежитии ему досталась нижняя полка у самой двери, и его бесило, когда кто-то без спросу садился на его матрас — после того как чужой зад касался простыней, он еще долго драил всё спиртом, едва ли не сжигая белье от отвращения. Что уж говорить о совместном сне с импотентом, с которым они были знакомы меньше суток.
Еще вопрос, кто кого брезговал сильнее, но в данный момент выбора не оставалось.
Однако Хэ Цинь остался глух к примирительным призывам Се Шэйвэя и даже не шелохнулся.
С усталым вздохом Се Шэйвэй добавил:
— Хэ Цинь, мой отец ясно сказал: пока у нас всё ладится, наши семьи смогут плодотворно сотрудничать. Если в первый же день после свадьбы на тебя повесят ярлык человека, который меня третирует, это ударит по репутации корпорации Хэ. Тогда какой вообще смысл был в этой свадьбе?
— Клянусь, я просто разыграю спектакль перед дядей Ваном, а как только он уйдет, я тут же уйду в кинозал и лягу на раскладушку.
Хэ Цинь тяжело вздохнул и устало потер переносицу.
Доводы Се Шэйвэя звучали разумно, и даже если это был лишь очередной маневр из серии отступления ради наступления, подчиниться всё равно пришлось. Смиренно закрыв ноутбук, он оставил включенным лишь торшер у изголовья, подошел к кровати и сверху вниз посмотрел на Се Шэйвэя:
— Я пойду в кинозал, а ты оставайся здесь.
— То, что ты из-за нашей недосмотренной охраны провалился зимой в бассейн — целиком и полностью моя вина. Больше подобное не повторится, я беру на себя ответственность за твой уход.
Се Шэйвэй почувствовал себя польщенным и лишь спустя пару секунд выдавил:
— Спасибо.
В мягком, медовом свете напольного светильника резкие черты лица Хэ Циня чуточку смягчились, приобретя человеческие очертания.
Глядя на него, Се Шэйвэй вдруг поймал себя на чувстве легкой жалости.
Обладать лицом писаного красавца и шикарной фигурой, но при этом оказаться абсолютно несостоятельным в постели — какое же это страшное проклятие для мужчины. Сам Хэ Цинь пока еще пребывал в неведении, но когда они в конце концов сойдутся с Бай Анем и в разгар страсти выяснится, что мужчиной он быть не может, какой же удар его ожидает?
Погрузившись в воспоминания об услышанном ранее романе в жанре мужского целительства, Се Шэйвэй машинально отвел взгляд от лица Хэ Циня и принялся бесцельно шарить глазами ниже — скользнул по торсу и уперся в самое интимное место.
Он изучал этот участок тела с предельной серьезностью, пытаясь сквозь слои ткани разглядеть хоть какие-то очертания. Судя по пропорциям в спокойном состоянии, всё выглядело вполне внушительно, а значит, проблема крылась вовсе не в размерах — чистой воды дисфункция. Помотав головой и тяжело вздохнув, он мысленно констатировал, что это форменное упущение, совершенно упустив из виду, что Хэ Цинь уже был близок к взрыву.
http://bllate.org/book/29777/3623354
Готово:
