Ссадины на теле тоже появились тогда, после падения?
Как бы то ни было, этот маленький господин действительно пострадал из-за него...
Е Цинчжоу на мгновение замолчал, а затем всё же произнёс: — Прости.
Затем он быстрым шагом направился к выходу, распахнул дверь и вышел, оставив Е Юнхуаня в полном недоумении смотреть на закрывшуюся дверь.
Хм? Проблема решена? Он изменил сюжет?
Е Юнхуань ещё не успел толком во всём разобраться, как дверь снова отворилась, и высокий холодный юноша вновь без приглашения ворвался в его комнату.
— ... — Е Юнхуань, по-прежнему лишённый одежды, сначала напрягся, а затем в душе всколыхнулись стыд и гнев. Схватив подушку, он швырнул её в Е Цинчжоу: — Ты зачем опять припёрся!
Неужели не собирается его оставить в покое и всё-таки хочет оттащить к бассейну?
Е Цинчжоу поймал подушку одной рукой, не останавливаясь: — Я пришёл нанести тебе мазь.
— Кто просил тебя мазать меня чем-то? Эй! — Е Юнхуань совершенно не понимал логики Е Цинчжоу. Увидев, что тот приближается, он в ужасе отшатнулся и, потеряв равновесие, навзничь повалился на кровать.
Е Юнхуань: ...
На свете вряд ли есть что-то более постыдное.
Он поспешно попытался подняться, но Е Цинчжоу уже оказался у кровати. Двумя руками ухватив Е Юнхуаня за талию, он перевернул его и прижал ладонь к пояснице: — Не дёргайся, давай лечиться.
Е Юнхуань вздрогнул. Е Цинчжоу немного подумал и решил просто снять свою мокрую одежду.
Е Юнхуань скосил глаза, глянул на него, а затем уткнулся лицом в подушку, чувствуя, как покраснели кончики ушей.
Натурал флиртует с геем — жди беды!
Верно, хотя «Неправильная жизнь в богатом доме» и была романом в жанре данмэй, Е Цинчжоу на ранних этапах был самым что ни на есть натуралом, за которым даже бегала соседская девчонка.
Позже, заключив брак с Чжэн Мянем из соседнего дома, они прошли путь от брака по расчёту к искренней любви, и лишь тогда он стал геем.
В этот период Е Цинчжоу наверняка ещё натурал, верно? Только поэтому он мог совершить такое — сразу раздеться и предстать перед другим парнем в чём мать родила.
Е Цинчжоу, разумеется, понятия не имел о существовании такой ориентации. Он просто боялся, что его мокрая одежда случайно коснётся Е Юнхуаня и тому станет неприятно.
Е Цинчжоу нанёс мазь на пальцы, распределил её по синякам, а затем, работая основанием ладони, начал растирать поясницу, постепенно усиливая нажим.
Е Юнхуань вскрикнул и, повернувшись на бок, сердито уставился на Е Цинчжоу: — Ты решил сломать мне позвоночник, чтобы отомстить?
— Если бы его было так легко сломать, винить стоило бы только свою хилую фигуру, — невозмутимо ответил Е Цинчжоу. — Почему ты решил, что я мщу тебе? Ты ведь вовсе не терял серьгу.
Главный герой слишком проницателен! Е Юнхуань замолчал и перестал обращать на него внимание.
Между ними воцарилась неловкая тишина.
Однако вскоре, когда тупая боль в пояснице утихла, Е Юнхуаня разморило, и он начал засыпать.
Перед самым сном он подумал, что нынешнее развитие событий выглядит как-то странно — он провёл пол ночи в мире и согласии с тем, кто по идее должен быть его заклятым врагом! И этот заклятый враг даже мазал ему спину и разминал поясницу...
Ладонь Е Цинчжоу была горячей, кожа на пояснице Е Юнхуаня под его рукой тоже начала пылать, и лишь тогда он остановился.
Минут десять глядя на эту впалую тонкую талию и мягкие округлые ягодицы, Е Цинчжоу так и не нашёл, что сказать. Он укрыл Е Юнхуаня одеялом и молча вышел.
...Дело не в том, что он какой-то странный, просто если смотреть со спины, эти части тела Е Юнхуаня выглядели куда соблазнительнее, чем у любой девушки.
Никчёмный маленький господин.
На следующий день Е Юнхуань проснулся и увидел перед собой Госпожу Е.
Стоило ей заметить, что он очнулся, как она тут же схватила его за руку, сжимая в своих ладонях, и посмотрела на него с нескрываемой заботой.
Та же комната, те же люди, те же движения — у Е Юнхуаня возникло ощущение, что он снова вернулся в тот самый момент, когда попал в книгу.
Неужели этот гад Е Цинчжоу воспользовался тем, что он спал, и отправил его на тот свет, чтобы жизнь началась с чистого листа?
Пока Е Юнхуань предавался безумным размышлениям, дверь снова отворилась, и вошёл невозмутимый красавец Е Цинчжоу, держа в руках стакан молока.
Госпожа Е перевела взгляд с родного сына на приёмного, которого вырастила сама, и миролюбиво пояснила: — Хуаньхуань, Цинчжоу сказал, что не нашёл серьгу в бассейне, возможно, её унесло течением в труднодоступное место. Цинчжоу обещал купить тебе такую же, равноценную по стоимости. Ты... сможешь его простить?
Госпожа Е внимательно наблюдала за выражением лица Е Юнхуаня, и, увидев, что тот не проявляет явного недовольства, произнесла последнюю фразу.
Е Юнхуань и вправду ничего особенного не чувствовал, он вовсе не горел желанием цепляться к Е Цинчжоу... но это не соответствовало его роли злобного пушечного мяса, к тому же вчерашний сюжет пошёл не по плану.
Почему так вышло? Неужели всё изменилось только потому, что главный герой сам решил свернуть с пути?
Е Юнхуань хотел провести эксперимент, чтобы подтвердить свои догадки.
В оригинальном сюжете Е Юнхуаня хорошенько проучили, на следующий день у него поднялась высокая температура, Е Цинчжоу явился к его кровати и принялся угрожать одним лишь взглядом.
Е Юнхуань тогда чуть не умер от страха перед безумием Е Цинчжоу, он был так напуган, что при виде него у него случались приступы посттравматического расстройства. Он дрожал и не смел сказать правду, болел почти месяц, прежде чем пришёл в себя, и только на банкете в честь дня рождения Госпожи Е, когда зашла речь о смене фамилии Е Цинчжоу, Е Юнхуань, не выдержав, снова принялся за старое.
Вчера Е Цинчжоу не стал его наказывать, а лишь размял поясницу. Теперь по логике не должно быть никакой сцены с угрозами, если только он сам не спровоцирует его...
Е Юнхуань поднял взгляд на Госпожу Е, которая смотрела на него с надеждой, и послушно улыбнулся: — Простить за что? Я сам его поддразнил, никакой серьги не было, за что мне его прощать?
Сказав это, Е Юнхуань вызывающе посмотрел на Е Цинчжоу, ожидая, что тот по сюжету пригрозит ему взглядом.
Но прошло немало времени, а Е Цинчжоу лишь опустил глаза, оставаясь совершенно невозмутимым.
Е Юнхуань немного потерпел, а затем снова пошёл на провокацию: — Эй! Чего молчишь, как будем мириться?
http://bllate.org/book/29759/3620900
Готово:
