Бай Ли не стал прощаться, развернулся и зашагал прочь, и его фигура быстро скрылась за поворотом коридора.
Сун Синь вошел в уборную. У раковин стояли те самые двое мужчин, которые только что разговаривали с Бай Ли. Он не обратил на них внимания, справил нужду и тоже подошел вымыть руки. Странно, но те двое не уходили, и один из них задумывательно разглядывал его. Сун Синь, изрядно выпивший, не заметил недоброго огонька в их глазах.
Вскоре после этого и произошло то происшествие.
Запись с камеры видеонаблюдения клуба также была отправлена на телефон Вэнь Цзюньхэ. Просмотрев ее, они убедились, что ситуация на месте происшествия была именно такой, как описывал Сун Синь.
Сун Синь отказывался верить, что Бай Ли не знаком с теми двумя мужчинами. По тому, как они разговаривали, было очевидно, что они знают друг друга. Но утверждать наверняка, что нападение на него было как-то связано с Бай Ли, пока не приходилось.
Лицо Вэнь Цзюньхэ было ужасно мрачным, он опустил глаза и молчал.
Цао Цзюньянь, выслушав рассказ, тоже немного растерялся, но быстро пришел в себя:
— Неужели это Бай Ли затаил обиду на Сун Синь и перед уходом подстроил ему ловушку! Он ведь со всеми нами держится не слишком дружелюбно, вечно холодный и отчужденный. Сун Синь только что вернулся, вы снова собрались вместе, ну пошутили парочку раз все вместе — неужели он мог поступить так подло и гадко?
Цао Цзюньянь говорил всё с большим воодушевлением, словно причастность Бай Ли к бедам Сун Синя была уже доказанным фактом.
— Попридержи язык, — прервал его Сун Синь. — Обстоятельства еще не выяснены, не нужно болтать зря, клеветать на невиновного — нехорошо.
Он замолчал на мгновение, взглянул на помрачневшее лицо Вэнь Цзюньхэ и добавил:
— В конце концов, Бай Ли — парень Цзюньхэ, вряд ли он стал бы делать столь аморальные вещи. Лучше сначала во всем разобраться!
— Чего тут разбираться, это точно его рук дело! — Цао Цзюньянь холодно усмехнулся и посмотрел на Вэнь Цзюньхэ. — Цзюньхэ, в этом вопросе нельзя проявлять кумовство. Вернись и спроси своего домашнего питомца, как всё обстоит на самом деле, дай объяснения и Сун Синю, и всем нам. Если это действительно он, ты не должен его покрывать.
Вэнь Цзюньхэ перевел тяжелый темный взгляд на Цао Цзюньяня и бесстрастно спросил:
— Покрывать от чего?
— От того, что я с ним расправлюсь, — Цао Цзюньянь не собирался церемониться.
Сун Синь почувствовал, как у него заныла голова:
— Ладно, давайте вернемся к этому разговору, когда Цзюньхэ во всем разберется!
Побочные эффекты того препарата были довольно сильными, и после недолгой беседы Сун Синь почувствовал страшную усталость. Вэнь Цзюньхэ и Цао Цзюньянь один за другим покинули палату, и он погрузился в тяжелый сон.
Когда он проснулся, палата была погружена в полумрак. Шторы были задвинуты наполовину, горел лишь один настенный светильник. Он шевельнулся и услышал хриплый голос, обращенный к нему:
— Проснулся? Как себя чувствуешь, хочешь пить?
Сун Синь вздрогнул и только теперь заметил, что на маленьком диване у кровати кто-то сидит.
— Ты почему вернулся? Разве я не просил тебя ехать домой? — Сун Синь чувствовал боль во всем теле и попытался приподняться, но безуспешно.
Вэнь Цзюньхэ подался вперед, одновременно приподнимая изголовье кровати, и ответил Сун Синю:
— Я съездил домой, но боялся, что у тебя здесь что-нибудь случится, поэтому приехал посидеть с тобой ночью.
Сун Синю было приятно это слышать, хотя на лице не дрогнул ни один мускул.
Внезапно он подумал о том, что, вернувшись домой, Вэнь Цзюньхэ наверняка поговорил с Бай Ли, и оставалось только гадать, каков результат. Честно говоря, столкнувшись с подобным, невозможно было не злиться и не кипеть от возмущения — сколь бы воспитанным ни был Сун Синь, он не мог стерпеть такое нападение. К тому же в душе он вовсе не был безобидным человеком, и если выяснилось бы, что это дело рук Бай Ли, он бы ни за что не простил его ради Вэнь Цзюньхэ.
Он решил пока не расспрашивать, ожидая, пока Вэнь Цзюньхэ заговорит сам.
Однако состояние Вэнь Цзюньхэ оставляло желать лучшего: от него исходило едва сдерживаемое раздражение.
— Когда эти двое очнутся, мне нужно будет задать им кое-какие вопросы, — бросил Вэнь Цзюньхэ Сун Синю, взял со столика яблоко и принялся срезать кожуру, больше ничего не добавляя.
Сун Синь всё понял: значит, ответа от Бай Ли добиться не удалось. Придется ждать, пока те ублюдки придут в себя, чтобы устроить очную ставку.
Впрочем, это неудивительно: если бы подобное сотворил Сун Синь, он бы тоже ни за что не сознался. Неизвестно, как именно вел допрос Вэнь Цзюньхэ, но сейчас это касалось их двоих, и Сун Синь не хотел вмешиваться.
Он не мог принуждать Вэнь Цзюньхэ занять исключительно его сторону.
Поэтому Сун Синь кивнул и произнес чуть разочарованным тоном:
— Хорошо, я буду ждать от тебя ответа.
Проснувшись, Сун Синь немного перекусил, а когда взглянул на часы и понял, что уже поздно, попросил Вэнь Цзюньхэ ехать домой.
Вэнь Цзюньхэ упорно настаивал на том, чтобы остаться. Но Сун Синь, глядя на его высокую и крепкую фигуру, понимал, что на диване тому не удастся устроиться с удобством, и, в конце концов поддавшись жалости, принялся торопить его отправляться спать.
Вэнь Цзюньхэ помолчал с минуту, велел Сун Синю хорошенько отдохнуть и больше не спорил; дождавшись, пока тот уснет, он тихо притворил за собой дверь и ушел.
Сейчас главной целью Сун Синя было оставаться безупречной белой луной.
Глава 2. Давай расстанемся
На руках и ногах Бай Ли виднелись синяки. Прошло немало времени после того, как галстук развязали, прежде чем он смог с трудом отвести затекшие руки назад. Его губы были белыми, он неконтролируемо дрожал, а промокшая насквозь челка скрывала опущенные глаза.
http://bllate.org/book/29747/3619275
Готово:
