— Лу Е, что, еще не вернулся? — небрежно поинтересовался Гу И, потягивая чай.
Стоявшая рядом Чжу Синьжоу вмиг напряглась, словно перед ней возник смертельный враг.
— Этот мальчишка, даже не знаю, где он там шатается! Весь в отца, такой же непутевый! Вот вернется, я обязательно задам ему хорошую трепку!
Ее тон был настолько полон паники, будто она жаждала прямо сейчас публично отречься от родства с Лу Е.
— Дети любят гулять, в этом нет ничего страшного, — Гу И остался невозмутим. Он небрежно поставил чашку, его вид был доброжелательным, а голос звучал легко. — Присядь.
Однако Чжу Синьжоу даже не посмела сесть.
— Господин, прошу, не волнуйтесь. Я уже говорила ему: когда выходишь из дома, нельзя позорить семью Гу! Этот мальчишка совсем от рук отбился, требует строгого воспитания, но я ни за что не позволю ему потерять лицо!
Очередная клятва в верности — Гу Яньсю, слушая это из-за двери, даже почувствовал усталость. С самой первой встречи с Чжу Синьжоу ему казалось, что она похожа на пугливую птицу, дрожащую от каждого шороха, и за все эти годы ничего не изменилось. Будто статус госпожи Гу был чем-то, что она украла и теперь боялась разоблачения.
Гу И всегда умел скрывать свои истинные чувства за маской, но даже сейчас, когда его терпение было на исходе, он лишь едва заметно нахмурился и взглянул в сторону двери.
И там он увидел Гу Яньсю.
Словно весенний ветерок, коснувшийся заснеженных горных вершин, Гу И улыбнулся и поманил сына к себе.
— Яньсю, вернулся?
Гу Яньсю кивнул, коротко поприветствовав присутствующих:
— Отец, тетя Чжу.
Чжу Синьжоу снова рассыпалась в преувеличенных восторгах:
— Яньсю просто молодец! В доме в эти дни такой переполох, но его это совершенно не отвлекло! Я слышала от госпожи Хит, что он снова стал представителем студентов в школе, верно? Ох, ну надо же…
— Альберт, — спокойным тоном прервал ее Гу И.
— Слушаю, господин, — тут же отозвался старый дворецкий.
Гу И, словно не замечая болтовни Чжу Синьжоу, продолжил:
— Указ о назначении скоро обнародуют. В честь этого нужно будет устроить банкет, займись подготовкой заранее.
Даже в организации домашнего банкета не было ни намека на то, что Чжу Синьжоу допустят к делам. Она застыла на месте, неловко прервав свою речь на полуслове. Гу И, по-прежнему сохраняя мягкое выражение лица, даже не взглянул в ее сторону. Он поднялся с дивана и, повернувшись к сыну, улыбнулся:
— Яньсю, пойдем в кабинет.
***
Гу Яньсю понимал, что Чжу Синьжоу недалека, но мог понять и ее страх. Муж, который всегда общался с ней исключительно по делам, для нее был ничем не отличим от сурового начальника. Войдя в кабинет и сев, Гу Яньсю все же не удержался и заметил:
— Отец, при таком вашем отношении тетя Чжу просто не может вас не бояться.
Гу И, усаживаясь за рабочий стол, ответил равнодушно:
— Мне и не нужно от нее ничего особенного.
Символ простолюдинки-беты, история о принце и Золушке — это было всё, что требовалось Гу И. В остальном у него не было даже потребности поддерживать с Чжу Синьжоу беседы. Гу Яньсю восхищался холодной отстраненностью отца, но ясно понимал, что именно это качество помогло ему достичь нынешних высот. Сам он тоже привык к этому — с тех пор как себя помнил, его родители поддерживали этот холодный этикет взаимного уважения. Поэтому, решив, что достаточно высказался, Гу Яньсю больше не пытался ничего менять.
— Ты отлично поработал на этих каникулах, в группе о тебе очень высокого мнения. Я сегодня созванивался с вашим ректором, те исследовательские проекты ты тоже не запустил, это похвально, — улыбнувшись, произнес Гу И.
Гу Яньсю покачал головой:
— Это благодаря поддержке старших.
— Вопрос с советом решен, — сказал Гу И. — Ты хорошо себя показал, только поэтому тебе открываются такие возможности.
Он достал из ящика документ и протянул его сыну. Развернув его, Гу Яньсю не сдержал удивления:
— Саммит Первопроходцев?
Гу И кивнул:
— В этом году поедешь ты.
Гу Яньсю резко вскинул голову, не веря своим глазам, но взгляд его загорелся. Программа Первопроходцев была величайшим и важнейшим проектом Голубой Звезды за последние сто лет. Планета старела, уже столетие назад проявились первые признаки ее упадка. Федерация начала ограничивать пространство, выделенное под жилые зоны, чтобы сократить активность человечества и продлить жизнь самой Голубой Звезде. В то же время они запускали в космос станции в поисках пригодных для жизни планет, стремясь превратить Голубую Звезду в центр целой звездной системы.
Но программа спасения была настолько масштабной, что ни один из способов по отдельности не мог гарантировать успех. Шестьдесят лет назад его прадед, Гу Хэи, предложил план Первопроходцев, призванный объединить ресурсы и технологии всей планеты ради сохранения жизни человечества. За эти годы все ведущие компании Голубой Звезды присоединились к проекту — от биотехнологий и машиностроения до аэрокосмической отрасли. Lush была одним из столпов этого процесса.
Гу Яньсю с детства интересовался программой Первопроходцев. Он знал о внедренных биотехнологиях и базах на ресурсных планетах лучше, чем о своих собственных лошадях. Ежегодный саммит, на котором обсуждалось будущее проекта, был ключевым событием для всей планеты. До этого момента Lush на встречах представлял его отец. А теперь шанс выпал ему.
Увидев блеск в глазах сына, Гу И не удержался от улыбки:
— После саммита будет работать исследовательская группа, в этом году они отправляются в безлюдные зоны Антарктиды. Тут я тебе помогать не стану — рассчитывай только на себя.
Гу Яньсю ответил без колебаний:
— Не беспокойтесь, я приложу все силы!
Гу И усмехнулся. Он не сомневался в решимости сына. Он лучше всех знал, насколько талантлив этот ребенок и насколько его характер схож с прадедом — Гу Хэи. Ум, упорство, фанатичная преданность истине, граничащая с одержимостью.
— Работай усердно, это ведь грандиозный проект для всего человечества, — напомнил Гу И.
— Я понимаю, — серьезно ответил Гу Яньсю.
Гу И лишь улыбнулся в ответ, не став ничего добавлять. На самом деле Гу Яньсю не до конца понимал истинный смысл слов отца. Гу И был чистым дельцом: для него великое дело спасения человечества было лишь источником огромной славы, прибыли и шансом обессмертить свое имя на века. Впрочем, Гу И считал, что Яньсю и не нужно это понимать. Он был его самым сильным козырем в игре, и иногда неведение — гораздо лучший инструмент, чем осознанность. Ведь те, кто слепо гонится за истиной, всегда добиваются успеха быстрее.
***
Едва открыв дверь кабинета, Гу Яньсю услышал приглушенные голоса внизу.
— Раз уж заявился так поздно, где ты вообще шлялся!
Голос Чжу Синьжоу, пробивавшийся сквозь этажи, резал слух. Гу Яньсю замер, и, опустив взгляд на винтовую лестницу, увидел Лу Е. Тот стоял, небрежно закинув рюкзак на одно плечо, и ответил равнодушно:
— Домой пришел.
Чжу Синьжоу в ярости воскликнула:
— Ты хоть понимаешь, что господин Гу первым делом спросил о тебе, как только вернулся? Я сказала, что ты еще не дома, и как мне теперь быть?!
Гу Яньсю увидел, как она подскочила к нему и с силой толкнула в плечо. Это выглядело не как обычный гнев из-за опоздания, а как выплеск застарелого раздражения, накопленного за долгие годы. Затем она понизила голос, и Гу Яньсю перестал разбирать слова.
Он потер виски, чувствуя глухое раздражение. Лу Е был в доме Гу всего два дня, но каждый день Гу Яньсю вынужден был слушать, как Чжу Синьжоу его отчитывает. Это было настолько неестественно и громко, словно она разыгрывала драму из тех низкопробных бульварных романов, которые так любил Брэндон.
Гу Яньсю стал спускаться по лестнице, и, когда до первого этажа оставалось всего несколько ступеней, он снова услышал обрывки фраз:
— ...Тебе даже звонили домой! Ты хоть понимаешь, что трубку мог взять Альберт или секретарь господина Гу? В первый же день натворить такое, это же просто позор!
Гу Яньсю поднял глаза и увидел спину Чжу Синьжоу, замахнувшуюся для удара.
— Тетя Чжу, — произнес он.
В одно мгновение Чжу Синьжоу застыла, а стоявшие вокруг слуги, до этого старательно делавшие вид, что их ничего не касается, подняли головы, глядя на Гу Яньсю.
Чжу Синьжоу в растерянности обернулась, открыв вид на Лу Е, чье лицо было наполовину скрыто ею. Теперь, когда она отошла, стало видно свежий след от удара на его щеке.
Гу Яньсю нахмурился, его взгляд прошелся по ссадине, а затем снова вернулся к Чжу Синьжоу. Он сохранял невозмутимый вид, а заданный им вопрос прозвучал ровно, даже с соблюдением формальной вежливости, отчего у Чжу Синьжоу по спине пробежал холодок:
— Что вы делаете?
Глава 9
Гу Яньсю действительно искренне хотел понять, что она делает. Он видел всю картину происходящего: Лу Е задержался на полчаса, Гу И просто упомянул об этом между делом, а Чжу Синьжоу устроила целый спектакль с побоями. Гу Яньсю всегда считал, что не стоит вмешиваться в чужие семейные дела, но происходящее ему отвратительно не нравилось. Его отец вовсе не собирался отчитывать Лу Е, так почему Чжу Синьжоу решила применить силу? Ему казалось необходимым прояснить этот момент.
Однако Чжу Синьжоу, похоже, совсем не понимала его мотивов. Сначала она испугалась, а затем зачастила с оправданиями, словно ее язык работал быстрее мозга:
— Я... я просто хотела припугнуть его, Яньсю, не пойми неправильно. Этот мальчишка, в первый же день учебы... так поздно вернулся, я ведь волнуюсь за него!
Просто припугнуть? Свежая ссадина на лице, и она все еще пытается врать? Гу Яньсю перевел взгляд на нее, но прежде чем он успел что-то сказать, Чжу Синьжоу, окончательно перепугавшись и заискивающе улыбаясь, быстро поправилась:
— Я помешала вам с господином обсуждать дела? Ох, тетя поняла, я была слишком громкой, впредь буду внимательнее.
Гу Яньсю потер виски. Почему диалог с ней дается так трудно? Она не только не могла избавиться от привычки видеть скрытый смысл там, где его нет, но и постоянно раболепствовала перед ним, хотя он был для нее всего лишь младшим в семье. Неужели он выглядит настолько властно и устрашающе?
Помолчав, Гу Яньсю выбрал другой подход:
— Отец любит тишину и не хочет, чтобы в доме постоянно стоял шум, — сказал он, смягчив тон.
http://bllate.org/book/29741/3618753
Готово:
