Ситу Чунмин и Хоу Цинчжо своим поведением вызвали настоящий переполох. Как только они покинули пир, гости, оправившись от шока и водрузив на место отвалившиеся челюсти, принялись шептаться и горячо обсуждать произошедшее. Ситу Чунмин всегда держал всех на расстоянии, и с ним никто не мог сблизиться, но с этим все уже смирились. Однако теперь этот цветок на горной вершине оказался сорван каким-то выскочкой, взявшимся невесть откуда! Такое не смог бы стерпеть ни один мужчина, а уж тем более — преданные поклонники божества Сыту.
— Проклятье, — прорычал Дун Бо, молодой глава Восемнадцати Крепостей. — Что это за ничтожество такое — Хоу Цинчжо? Как он посмел мечтать о молодом герое Сыту? Это же жаба, возжелавшая отведать лебединого мяса!
Старый слуга, привыкший к выходкам своего господина и знавший его как облупленного, даже не поднял головы. Сосредоточенно глядя перед собой, он бесстрастно произнес:
— Молодой господин, не стоит так выражаться, это роняет ваше достоинство.
— Знаю я, знаю, — Дун Бо закатил глаза, а затем злобно добавил: — Такой выдающийся человек, как молодой герой Сыту, и вдруг связался с этим белолицым недоразумением. Фу, да он же урод...
— Если позволите, скажу по справедливости, — невозмутимо перебил его старик. — Господин Хоу выглядит весьма статным и достойным человеком.
— ... — Дун Бо дернул щекой и продолжил: — Ну, красив он, и что с того? Он же нищий...
— Полагаю, одна лишь его одежда стоит не меньше пятисот лян серебра.
— У него скверный характер...
— Господин Хоу ведет себя сдержанно и обладает манерами истинного аристократа.
Дун Бо вытаращил глаза и взревел:
— Твою ж мать! Хэ Чэн, ты чью сторону занимаешь?
— Разумеется, вашу, молодой господин, — вздохнул старик. — Но вам уже за двадцать, в будущем крепости лягут на ваши плечи. К чему тратить силы на обсуждение внешности, денег и характера господина Хоу?
Услышав это, Дун Бо замолчал, задумчиво глядя на слугу. Спустя долгое время он пробормотал:
— А ведь ты прав. Я — молодой глава Восемнадцати Крепостей, зачем мне сводить счеты с этим белолицым Хоу Цинчжо?
Схватывает на лету! Не зря он, Хэ Чэн, вложил в этого ребенка столько сил и крови, выращивая его в таких тяготах. Увидев, что молодой господин наконец прозрел, слуга был готов утешиться, но тут Дун Бо вскинул подбородок и с победным видом заявил:
— Сегодня ночью я разделаюсь с ним собственноручно! Когда он умрет, вся его внешность, деньги и характер превратятся в ничто. О, я так мудр, проницателен и гениален, ха-ха-ха-ха!
Старый слуга: ...
На самом деле он присматривал за Дун Бо всего несколько лет, так что в том, что парень вырос таким придурком, его вины точно нет.
Ситу Чунмин не подозревал, что кто-то планирует прикончить Хоу Цинчжо. Вернувшись в свою комнату, он всю полночь ворочался, не в силах заснуть. Просидев в оцепенении около часа, он наконец поднялся и направился к покоям Хоу Цинчжо, решив выяснить всё начистоту.
Их комнаты находились недалеко, но, оказавшись перед дверью, Ситу Чунмин заколебался. Он дорожил Хоу Цинчжо, потому и боялся совершить ошибку. Ведь Хоу Цинчжо был первым другом, которого Ситу Чунмин завел за столько лет...
Положив руку на дверь, он помедлил, а затем постучал, но в ответ — тишина. Немного поразмыслив, он толкнул створку, и та неожиданно поддалась.
Зажегши свечу, Ситу Чунмин окинул комнату взглядом. Гостевые комнаты на Судне Железных Костей были устроены одинаково, и на первый взгляд здесь не было ничего странного. Ситу Чунмин подошел к кровати и потрогал постель — та была холодной. Хоу Цинчжо не ночевал в своей комнате. Мужчина нахмурился, и в его душе закралось беспокойство. Куда он мог подеваться глубокой ночью?
Он уже собирался уходить, как вдруг заметил на фарфоровой подушке бледный отпечаток губ, словно кто-то случайно его оставил. Ситу Чунмин наклонился ближе и почувствовал слабый аромат косметики. Появление женщины на постели Хоу Цинчжо казалось чем-то невероятным.
Вэнь Нин? Невозможно... Среди подчиненных Хоу Цинчжо тоже нет женщин... Неужели...
Ситу Чунмин погрузился в раздумья, но не успел додумать, как взгляд его внезапно стал острым.
Раздался свист: камень, влетевший в окно, мгновенно погасил пламя свечи. В комнате стало хоть глаз выколи. Ситу Чунмин, определив местоположение противника на слух, выхватил меч и, резко развернувшись, отбил атаку, а затем нанес ответный колющий удар.
Промахнувшись, убийца глухо охнул, явно не ожидая такого отпора. Видя, что проигрывает, он сунул руку за пазуху и метнул горсть известки. Подобные подлые приемы в Цзянху не поощрялись, и это должно было застать противника врасплох. Однако убийца не учел, что Ситу Чунмин, привыкая к темноте, уже закрыл глаза. Вместо того чтобы отступить, он рванулся вперед, и лезвие меча, сверкнув, нацелилось прямо в горло нападавшего.
От меча, окутанного леденящей Ци, спасения не было. В самый последний момент убийца принял решение и выставил вперед левую руку. Брызнула кровь, он глухо вскрикнул и, пожертвовав конечностью, сумел избежать смертельного удара, выпрыгнув в окно. Ситу Чунмин без колебаний бросился следом, но прямо ему в лицо снова полетела известка. Он не обратил на это внимания, однако внезапно услышал свист воздуха — сквозь белое облако к его лицу летели ножи.
Эти ножи не могли его убить, значит, у убийцы было припасено что-то еще. Ситу Чунмин взмахнул мечом, готовясь принять удар в открытую, и тут услышал, как убийца внезапно завопил:
— Черт! Не того убил!
Ситу Чунмин: ...
Проорав это, убийца развернулся и удрал с такой прытью, что это вызывало лишь изумление. Ситу Чунмин остался стоять посреди комнаты с поднятым мечом, чувствуя себя полным идиотом.
— ...
Ситу Чунмин бесстрастно спрятал меч. Он изо всех сил пытался вернуть себе остатки здравого смысла и понять цель нападавшего.
Он притворялся или действительно совершил ошибку? Если ошибся, то кого хотел убить на самом деле? Связан ли уход Хоу Цинчжо среди ночи с этим происшествием? И если кто-то хочет смерти Хоу Цинчжо, неужели он послал лишь одного этого убийцу?
Подумав, Ситу Чунмин вернулся в комнату и принялся за тщательный обыск. Через четверть часа находок оказалось немало:
— В чайнике вода с примесью снотворного.
— На стуле лежит подушка, в которую воткнуты тонкие иглы.
— Под кроватью спрятан узелок с дохлой крысой.
— В шкафу одежда, облитая ведром крови черной собаки.
Орды фанатов божества Сыту: Мы должны защитить невинность нашего божества, хи-хи-хи, посмотрим, как теперь выживет этот интриган Хоу Цинчжо.
Глядя на эту кучу мусора, Ситу Чунмин вздрогнул. Он попытался найти рациональное объяснение: ранее Тянь Линлун уже пыталась втянуть его в эту грязную игру, не она ли всё подстроила? Но ей это не принесло бы выгоды. Или, быть может, это Союз Пурпурной Луны? Или Мэн Чуанься? Удивительно, насколько запутанной и опасной стала ситуация на Судне Железных Костей.
Пока он пребывал в глубокой задумчивости, дверь внезапно распахнулась. Ситу Чунмин и Хоу Цинчжо встретились взглядами. Хоу Цинчжо перевел глаза с лица Ситу Чунмина на груду странных предметов на столе, и его улыбка слегка дрогнула.
— Брат Ситу, эти вещи... вы...
У Ситу Чунмина дернулся глаз, появилось дурное предчувствие:
— Нет...
— Брат Ситу, можете не продолжать, — голос Хоу Цинчжо звучал горько. — Это я был слишком опрометчив, вины брата Ситу здесь нет. Похоже, теперь даже слово «дружба» для нас — непозволительная роскошь.
Ситу Чунмин: — Нет...
— Я знаю ответ, — Хоу Цинчжо опустил взгляд. — Пожалуйста, брат Ситу, не произносите его вслух, оставьте мне хоть одну надежду.
Ситу Чунмин: — Но...
— Неужели даже это невозможно? — Хоу Цинчжо криво усмехнулся, вдруг выхватил меч и протянул его рукоятью к Ситу Чунмину. — Всё, что я говорил сегодня, шло от чистого сердца. Если я настолько противен брату Ситу, то пусть моя жизнь станет платой за это. Но если уж мне суждено умереть, я хочу сделать это только от вашей руки.
Ситу Чунмин: ... Можно ему хотя бы раз дать договорить предложение?
Сердце устало.
Больше не хотелось открывать рот.
Хоу Цинчжо, разумеется, знал, что это не Ситу Чунмин устроил весь этот беспорядок. Но он мастерски играл свою роль, ухватываясь за возможность припереть того к стенке:
— Брат Ситу, не сомневайтесь, действуйте. Умереть от вашей руки — моя судьба, и я не буду жалеть.
Сказав это, он с горящим взглядом уставился на Ситу Чунмина.
Ситу Чунмин наконец дождался паузы и поспешно выпалил:
— Я не убью тебя.
Хоу Цинчжо внутренне ликовал, но на лице его по-прежнему застыла невыносимая печаль:
— Если после этого вы не захотите меня видеть, я лучше умру.
Ситу Чунмин вздрогнул. Все сомнения улетучились, и он торопливо заверил:
— Увидимся.
Хоу Цинчжо украдкой наблюдал за его реакцией:
— Если вы больше не считаете меня другом, то и жизнь моя лишена смысла.
Ситу Чунмин твердо ответил:
— Ты мой друг.
Хоу Цинчжо с величайшим трудом подавил торжествующую улыбку и, решив идти до конца, добавил:
— Раз мы друзья, то должны быть искренни и открыты друг другу.
Ситу Чунмин заколебался:
— ...Хм.
Хоу Цинчжо медленно закрыл дверь и начал снимать верхнюю одежду:
— Нет ничего лучше, чем сделать это сегодня. Рассвет еще далеко, почему бы нам не лечь спать и не поговорить по душам до утра?
— ...
Ситу Чунмин во все глаза смотрел, как тот снимает одежду, а затем принимается за нижнее белье. Наконец он не выдержал и нахмурился:
— Искренность и открытость означает именно это?
— У нас там это означает именно это, — не моргнув глазом, ответил Хоу Цинчжо с невозмутимым видом. — У нас за заставой нравы довольно суровые.
Ситу Чунмин: ... Но здесь, по эту сторону заставы, нравы довольно скромные, брат Хоу! Неужели значение идиом за заставой так сильно отличается от наших?
— Вот оно что... Значит, «взаимная привязанность» за заставой вполне может означать «вечную дружбу»?
Подумав об этом, Ситу Чунмин не удержался и спросил:
— Брат Хоу, что, по-вашему, означает «взаимная привязанность»?
Хоу Цинчжо слегка опешил, прищурился и произнес:
— Разумеется, это значит знать друг друга и быть рядом.
«Знать друг друга и быть рядом» без совместного сна — это дружба, а не любовь.
Вспомнив наставления своего учителя Мо Юаня, Ситу Чунмин почувствовал облегчение, но на всякий случай решил уточнить:
— Только и всего?
Хоу Цинчжо, не понимая к чему вопрос, кивнул.
Так и есть. Как мужчина может быть с мужчиной? Тем более, что Хоу Цинчжо, очевидно, нравится Вэнь Нин.
Ситу Чунмин почувствовал, как всё встало на свои места. Он прямо посмотрел на Хоу Цинчжо и искренне сказал:
— Брат Хоу, я всё понял.
Хоу Цинчжо замер, а Ситу Чунмин добавил:
— Брат Хоу, мы навсегда останемся друзьями.
Хоу Цинчжо: ...
http://bllate.org/book/29707/3615260
Готово:
