В руководстве для новичков сказано, что главные герои всегда смело идут вперед и бьют по лицу при первом же несогласии.
Какой бы ни была безвыходной ситуация, они не поддаются страху, а заступиться за слабого при виде несправедливости — их базовый навык. Осененные благосклонностью воли мира, они не страшатся никакой мести, а воздаяние за добро — абсолютное правило, установленное для них Небесным Путем.
По сравнению с главными героями, Хэ Фудань считал свой затворнический образ жизни после попадания в этот мир просто жалким уединением черепахи, спрятавшей голову в панцирь.
Он поднял большой палец, выражая гордость за чужие успехи. Находящийся перед ним человек не понял этого жеста, но всё равно решил подыграть: согнув указательный палец, он слегка провел им по подушечке чужого пальца.
Внезапно Хэ Фудань ощутил холодный пронизывающий след духовного сознания и, проследив за ним, увидел бесстрастное лицо Учителя.
Он торопливо отдернул руку.
Он всегда старался вести себя так, чтобы не выказывать излишней близости с главным героем на глазах у Учителя во избежание подозрений в связи с демонами, но сейчас на мгновение потерял бдительность. Сердце его тревожно затрепетало, и он виновато улыбнулся, пытаясь задобрить Учителя.
Взгляд Цзюнь Хэнцина слегка потемнел.
Этот человек был точно таким же, как прежде: носил подаренную им нефритовую шпильку, был одет в подаренные им одежды и вот так послушно улыбался, выглядя куда более живым, чем за все прошедшие десятки лет.
Вот только эта покорность уже не означала прежнего смирения.
Почему?
Неужели из-за того заклинателя демонов, что стоял рядом?
Цзюнь Хэнцин подавил недовольство в глубине глаз и отвернулся.
Духовное сознание практика на Стадии Преодоления Скорби хлынуло наружу, окутав едва ли не всю гору Нюйцзи. Под тяжестью этого давления лица всех присутствующих культиваторов побледнели, и лишь Хэ Фудань не испытывал на себе никаких последствий — из-за слишком близкого знакомства с Учителем.
Опасаясь, что из-за своего происхождения из Расы Демонов главный герой воспримет это духовное сознание еще более враждебно, Хэ Фудань торопливо обернулся и как раз вовремя заметил, как Дугу Минхэ выуживает из рукава жменю семечек.
Заметив его взгляд, тот с поистине широкой щедростью протянул руку:
— Будешь?
Главный герой, только что с пеной у рта ратобавший за справедливость и готовый отдать за других последнюю рубашку, в один миг принялся лузгать семечки. Слишком уж резкий контраст в поведении — Хэ Фудань не сразу смог это принять.
— …Буду.
Хэ Фудань взял несколько штук, очистил одну, попробовал на вкус и замер:
— Похоже, это семечки из моих личных запасов… Ты мало того что стащил мои запахи, так еще и ведешь себя просто бесстыдно.
Дугу Минхэ легко усмехнулся, подумав про себя: «Какая прелесть».
Внезапно окружавшее их духовное сознание и давление вмиг рассеялись. Хэ Фудань перевел взгляд на Учителя и увидел, что облаченный в белые одежды бессмертный уже погрузил кисть в тушь. Прошло всего несколько мгваний, и на бумаге проступила полная топографическая карта.
И не только гора Нюйцзи — на ней отчетливо проявились даже горные тайные обители, укрытые древними запретами великих мастеров прошлого.
Те запреты не позволяли проникать внутрь практикам выше Стадии Зарождающейся Души, однако Цзюнь Хэнцин, находясь на Стадии Преодоления Скорби, наотмашь стерпел отдачу от заклятий древних мудрецов и с помощью духовного сознания исследовал тайную обитель вдоль и поперек.
На карте киноварью были отмечены сорок восемь точек.
Хуай Хуэйцзы поинтересовался:
— Неужели в этих местах и погибли те сорок восемь человек?
Цзюнь Хэнцин опустил кисть и отдал приказ:
— Немедленно отправить людей вернуть тела.
— Разве с телами что-то не так? Удалось ли достопочтенному Цзюню разглядеть, чем нанесены раны?
— На ранах остался след Божественной силы, духовное сознание не может их просканировать.
— Божественная сила! — кто-то изумленно ахнул. — Почтенный Лянь Юэ свидетель! Неужели слова тех горцев сущая правда, и горный бог действительно рассердился из-за отсутствия жертв и предал их мести?
Цзюнь Хэнцин произнес глухим голосом:
— Даже если это истинное божество, коль оно принимает человеческие жертвы, оно — лишь дикий бог. Дикие боги не страшны, эти талисманы сберегут ваши жизни невредимыми.
Несколько талисманов вылетели из его рукава и прилепились к спинам нескольких практиков на Стадии Зарождающейся Души.
Те мгновенно выступили вперед и сложили руки в приветственном жесте перед Цзюнь Хэнцином.
— Мы непременно оправдаем доверие достопочтенного Цзюня!
Когда они удалились, Цзюнь Хэнцин отдал еще несколько распоряжений, каждое из которых таило в себе немалую долю опасности. Однако никто из получивших приказания не выказал и тени недовольства — напротив, все с глубокой благодарностью приняли благосклонность достопочтенного.
Хэ Фудань тихонько охнул в уголке.
Хотя он провел рядом с Учителем десятки лет, он впервые видел, как тот отдает приказы перед лицом стольких людей, и впервые прочувствовал, каким непререкаемым авторитетом обладает Учитель в Мире Культиваторов как глава праведного пути.
Оказывается, стоить человеку стать могущественным, и даже пустой персонаж для фона сможет затмить главного героя!
Его переполнял трепет; он во все глаза глядел на Учителя, используя всю силу мысли, чтобы призвать Учителя поручить хоть какое-то задание и ему.
Ему тоже хотелось так же лихо, как тем собратьям по дао, выступить вперед под всеобщими взглядами и со строгим видом удалиться, заложив руки за спину, словно в той песне про ветер свистящий и холодную реку!
Должно быть, его злые искусства возымели действие, и Учитель действительно посмотрел в его сторону.
Хэ Фудань тут же расправил плечи и выпрямил спину, а затем услышал слова Учителя:
— Время уже позднее, А Фу, возвращайся отдыхать.
— …Э?
Разве можно вот так открыто поддаваться на глазах у всех?
Он огляделся по сторонам: все вокруг словно в упор не замечали подобного особого отношения.
Стерпеть еще можно было мягкосердечного к нему старшего сородича Кун Циня, но даже Секта Тяньцзи, понесшая тяжелейшие утраты, не выразила никаких возражений, а старейшина Хуай Хуэйцзы и вовсе преисполненный сдерживаемой скорби одарил его улыбкой.
Хэ Фудань уже собирался было прибегнуть к доводам здравого смысла, как чьи-то крепкие руки обхватили его за талию и внесли обратно в карету.
Это был Би Юаньбин.
Этот король марионеток обустроил внутреннее убранство кареты еще уютнее. Здесь тлело Благовоние Возвращения Души, потрескивал серебристый древесный уголь, в воздухе витал сладковатый аромат фруктов и легких закусок, а свитки, шахматы и прочие забавные мелочи были аккуратно разбросаны вокруг — казалось, этот мир не имеет ничего общего с ледяной стужей снаружи.
Выходило так, что остальные занимались расследованием дела, и лишь он один приехал на отдых.
Кто-то приподнял занавеску и шагнул внутрь; порыв морозного ветра слегка разогнал тепло кареты, и Хэ Фудань почувствовал, как обнимавшие его за талию руки сжались чуть крепче.
— Не стоит так беспокоиться, — он хлопнул по этой руке. — Юаньбин, прошло уже столько лет с тех пор, как я исцелился, почему ты до сих пор нянчишься со мной, как с фарфоровой куклой?
Вошедший человек проследил взглядом за его движением к собственной талии и на мгновение замер, уголки его губ чуть приподнялись.
— Фудань только что похвалил меня за то, как ловко я всех отбрил, значит, ты ведь тоже не хочешь позволить тем горцам проводить жертвоприношение?
— Угу. У тебя есть какие-нибудь соображения?
— Точно так же, как я говорил раньше: я отправлюсь вместо тех двух девушек в качестве жертвы. Мне самому не терпится взглянуть, что из себя представляет эта Богиня Ланьсян. Но меня одного недостаточно, поэтому…
Он круто изменил тон:
— Я пришел одолжить у тебя кое-что.
— Что именно?
Стоявший перед ним человек промолчал, лишь чуть вскинув подбородок.
Хэ Фудань оглянулся назад — позади никого не было, кроме Би Юаньбина.
Он покрутил головой в разные стороны и наконец запоздало сообразил:
— Ты хочешь одолжить Юаньбина?
— Вообще-то я бы с радостью одолжил живого человека. К сожалению, мой вес здесь слишком мал, и кто же добровольно согласится составить мне компанию на пути к смерти?
— Деревенские жители невежественны, а Богини Ланьсян может и вовсе не существовать. Лучше я пойду попрошу Учителя отменить жертвоприношение.
Горький стон прервал их разговор.
— Мой ученик! Почтенный Лянь Юэ!
Этот голос звучал настолько надрывно, что Хэ Фудань тут же вырвался из объятий за спиной и приподнял краешек занавески.
Люди, отправленные на поиски тел в тайную обитель, возвращались один за другим. Несколько десятков тел молодых заклинателей лежали в ряд на земле, а рядом безутешно рыдали их наставники, родственники и друзья.
У всех этих мертвецов в груди зияли огромные дыры, а края ран были покрыты странной силой — судя по всему, той самой Божественной силой, о которой говорил Учитель.
Столь свирепый способ гибели, столь призрачная мощь…
Опасения подтвердились: это действительно были мерзостные культы диких божеств!
За исключением оплакивающих родных, лица всех остальных помрачнели, и Цзюнь Хэнцин не был исключением.
Стоявший рядом Дугу Минхэ негромко проронил, подливая масла в огонь:
— Кажется, твой Учитель ни за что не согласится отменить жертвоприношение.
Ведь это был лучший и самый быстрый способ выманить скрывающегося в тени злого бога.
Даже если бы Учитель поддался на его уговоры и неохотно дал согласие, родственники погибших всё равно бы не позволили отступить.
Хэ Фудань прекрасно понимал это, мысленно вздохнул и опустил занавеску.
Он немного подумал, пока Би Юаньбин не заговорил первым:
— Подчиненный готов отправиться туда. Воля молодого господина — закон для меня.
Хэ Фудань покачал головой.
Он протянул руку и отстранил Би Юаньбина за спину, после чего поднял взгляд прямо на главного героя.
— Я не могу одолжить тебе Юаньбина, он не вещь. Э-э, я имею в виду, он не моя вещь, а мой друг, и я не вправе решать его судьбу. Но… я могу одолжить тебе себя самого.
Ледяной ветер взметнул краешек полога, и на земле стало на несколько мертвенно-бледных тел больше.
Быть может, среди них были те самые люди, которые первыми попытались воспрепятствовать жертвоприношению и за это подверглись столь жестокой мести. Они тоже были лишь прохожими для чужих историй, не обремененными сценариями сюжета и не обласканными милостью Небесного Пути, но они произнесли те же слова, что и главный герой, и поступили так, как поступил бы только главный герой.
Пусть они были пешками на чужих дорогах, но в тот самый миг разве не становились они главными героями собственных жизней?
Подул ветер, занавеска опустилась, скрывая от Хэ Фуданя открывшуюся картину.
Он снова посмотрел на главного героя, и голос его звучал тихо, но твердо:
— Я отправлюсь с тобой навстречу смерти. Нет, ты не умрешь, я защищу тебя.
Дугу Минхэ замер, а в ушах у него внезапно зазвучал частый стук — тук-тук-тук.
Поначалу тихий, словно доносившийся с самого края небес, к концу он стал почти оглушительным.
Мгновение ему казалось, что погода резко переменилась и в небе прогремел грозовой раскат. Но, заметив неторопливо плывущие облака и безмятежно парящий в вышине цветок лотуса, он понял:
Это стучало его собственное сердце.
Автор пишет:
Глава 10
Он прижал ладонь к груди и, подгоняемый этим бешеным стуком, с трудом изобразил привычную легкомысленную улыбку:
— С какой стати тебе идти со мной? Все марионетки-друзья, которых подарил тебе Учитель, прекрасно всё слышали, боюсь, твой Учитель явится поймать тебя еще до того, как мы успеем выехать из лагеря.
— Не явится. Учитель говорил, что Юаньбин слушается только меня одного, он не станет доносить.
Хэ Фудань оглянулся на стоявшего позади мужчину:
— Ведь так?
На секунду замерши, Би Юаньбин кивнул.
Тогда Хэ Фудань ухватил Дугу Минхэ за запястье:
— Быстрее! Пока Учитель занят гаданием вместе со старейшинами Секты Тяньцзи, давай сбежим!
Под редкими лунами и звездами они рука об руку тайком ускользнули от основного отряда.
По узкой лесной тропинке они бежали прямо к вершине горы, не останавливаясь до самых обветшалых дверей древнего святилища.
Они не использовали заклинания, преодолев этот путь на своих двоих, крепко сцепив руки. В точке соприкосновения ладоней едва заметно клубилась Изначальная Ци Хаоса, скрывая их ауры настолько надежно, что их не смог бы обнаружить даже Цзюнь Хэнцин, находящийся на Стадии Преодоления Скорби.
http://bllate.org/book/29701/3613894
Готово:
