Но даже на такое крошечное желание он не мог получить ответа.
Колени внезапно накрыла чья-то рука, источавшая обжигающее тепло, от неожиданности Хэ Фудань мгновенно позабыл обо всех своих тревогах.
Дугу Минхэ уже стер с лица улыбку.
Его красивое лицо как нельзя лучше подходило для того, чтобы открыто выражать любые эмоции, стоило же ему чуть нахмурить брови и опустить взгляд, как в чертах проступала мрачная свирепость. По лицу ни за что нельзя было догадаться, что под столом его рука бесстыдно гладила и сминала колено Хэ Фуданя.
Хэ Фудань тут же попытался перехватить его руку, но Дугу Минхэ и не думал уступать, и под столом они обменялись парой ударов.
Дилюцзян приковал к себе всё внимание собравшихся в зале, и даже Цзюнь Хэнцин не был исключением. И всё же, если бы их движения стали чуть резче, это неизбежно привлекло бы внимание Учителя, поэтому Хэ Фуданю не оставалось ничего другого, как прекратить борьбу, пока их бурная ци не опрокинула столик.
Заметив, что он отступил, Дугу Минхэ тут же воспользовался преимуществом и скользнул выше, явно намереваясь зайти куда дальше.
Как раз в тот момент, когда Хэ Фудань уже начал подозревать, что главного героя захватил какой-то отъявленный маньяк, эта рука наконец замерла.
— Ты — сын дракона.
— Откуда ты знаешь?
Хэ Фудань изумился: на нём были чары сокрытия ауры, наложенные самим Учителем, и по идее в Мире Культиваторов никто не смог бы разглядеть его истинную сущность.
Уж неужели подарок, присланный на этот раз Дворцом Дракона, оказался настолько ценным, что у кого-то могли возникнуть подобные подозрения?
Уголки губ Дугу Минхэ едва заметно дрогнули:
— От тебя смердит рыбой.
Услышав это, Хэ Фудань тут же приподнял рукав и принюхался — никакой рыбой там и близко не пахло.
— Чушь собачья, это Благовоние Возвращения Души.
Дугу Минхэ холодно усмехнулся.
Он, разумеется, прекрасно знал, что такое Благовоние Возвращения Души — редчайшее благовоние, рождающееся на вершине горы Юду в Мире Мертвых, которое, согласно легендам, способно вернуть к жизни мертвеца.
Он также знал, что одежды на Хэ Фудане сотканы объединенными силами всего клана из Царства Красной Луны, нефритовый меч на поясе выкован в бушующем пламени глубин Мира Демонов, а под гладкой тёплой плиткой, на которую он ступал, пролегал десяток духовных жил, одна из которых и вовсе брала начало на Девяти Небесах в Божественном Царстве.
Все эти сокровища некогда принадлежали защитным арктифактам пяти миров, а теперь их все свезли в одно место, чтобы выхаживать лишь одного человека —
Лишь потому, что его кровная линия была неполноценной, а душа и тело — несоразмерны, из-за чего он должен был умереть ещё в младенчестве.
Рука Дугу Минхэ по-прежнему сжимала бедро юноши.
Под мягкой и тёплой плотью скрывался остов почти иссохшей кости цзяо, и то, что он до сих пор держался на ногах, уже было пределом, ни о каком превращении в дракона не могло быть и речи.
Пронизывающая до костей боль постепенно подступила к спине, и Дугу Минхэ в каком-то оцепенении словно вновь вернулся в ту самую последнюю ночь прошлой жизни.
Позвоночник, который вытягивали дюйм за дюймом, капля за каплей иссякающая кровь...
Оказывается, всё это перекочевало в это полумёртвое тело, чтобы бросить вызов небесам и силой исправить его судьбу, вырвав у смерти долголетие.
Хэ Фудань чувствовал, что кости под пальцами уже готовы раскрошиться — хватка на бедре становилась всё тяжелее. Больше терпеть он не мог и тычком пальца ткнул сидевшего рядом парня в бок.
— Брат Дугу, если ты не отпустишь меня, я начну кричать, что к пристают!
Дугу Минхэ мрачно убрал руку и с той минуты хранил абсолютное молчание.
Хэ Фудань видел, что тот явно не в духе, но расспрашивать было неудобно.
С тех пор как Цзюнь Хэнцин принял Дилюцзян, список подарков перестал его интересовать, и он всё чаще бросал взгляды в их сторону.
Каждый раз, когда Учитель заставал его за разглядыванием главного героя, в душе Хэ Фуданя невольно шеве-лилось смутное чувство вины.
А вспомнив про чудовищную ложь, которую он с три короба наплел на церемонии коронного уха, он занервничал ещё сильнее.
И как теперь всё это расхлебывать?
Время бежит быстрее всего, когда предавался праздным мыслям: Хэ Фудань едва успел попробовать пару блюд, как банкет подошел к концу.
Большинство гостей разошлись первыми, но некоторые всё еще не спеша прощались, а Цзюнь Хэнцина окружили со всех сторон, так что вырваться он смог бы еще нескоро.
Если гора не идет к Магомеду, то Магомед идет к горе. Дугу Минхэ с копьем наперевес решительно поднялся на ноги.
Рука Хэ Фуданя среагировала быстрее головы: он вцепился в серебряное копье и, под свирепым взглядом повернувшегося к нему парня, несвязно затараторил:
— Ай-яй, какое же это всё-таки монументальное копье!
Перед столиком кто-то бесшумно возник из ниоткуда, и Хэ Фудань, бросив взгляд исподлобья и убедившись, что это не Учитель, наконец с облегчением выдохнул.
Он представил гостя Дугу Минхэ:
— Это верный сподвижник моего Учителя и мой друг, Би Юаньбин. Раз уж Минхэ проделал столь долгий путь, не желаешь ли сперва пройти с Юаньбином ко мне в покои и немного отдохнуть? А как только я засвидетельствую почтение Учителю, то сразу же покажу тебе Дворец Ваншу.
Самым таинственным местом во всем Мире Культиваторов издавна считался Дворец Ваншу, и вряд ли нашлось бы хоть кто-то, кто не мечтал взглянуть на него своими глазами.
Разумеется, в это число входил и Дугу Минхэ.
Бросив на пришедшего равнодушный взгляд, он уже собирался отказаться, но вдруг замер, заметив безжизненные пепельные глаза этого человека.
В ауре стоявшего перед ним существа одновременно угадывались и живое дыхание, и мертвящий дух — он походил то ли на марионетку, то ли на ходячего мертвеца.
Дугу Минхэ криво усмехнулся.
Кто бы мог подумать, что этот ослепительно-белый Дворец Ваншу на самом деле полон подобной скверны.
Он подхватил копье, поднялся на ноги и с загадочной улыбкой бросил Хэ Фуданю:
— Раз уж ты так настойчиво приглашаешь, я просто обязан всё хорошенько осмотреть.
*
Проводив главного героя, Хэ Фудань немедленно направился в покои Цзюнь Хэнцина и опустился на колени.
Мягкая текстура тёплого нефрита на полу совсем не давила, так что стоять на коленях было не больно. Цзюнь Хэнцин тоже вернулся очень быстро — те гости всё же не посмели бы задерживать его слишком долго. Судя по всему, у них были дела для обсуждения, и Даос Кун Цин шел следом за ним.
Уловив приближение ци обоих Учителей, Хэ Фудань выпрямился, усаживаясь чинно и ровно.
Цзюнь Хэнцин опустился за столик и небрежно развернул свиток.
— Понимаешь ли ты, в чем твоя вина?
— Ученик осознает свою вину, — послушно отозвался Хэ Фудань. — Я виноват в том, что завел друзей за спиной у Учителя и не уведомил его вовремя.
— Когда вы с ним познакомились?
— Год назад.
— Как вы сошлись?
Ну конечно, этот вопрос должен был прозвучать, тяжело вздохнул про себя Хэ Фудань.
Пока он лихорадочно соображал, что ответить, в оконную раму впорхнула синяя бабочка, окинула комнату круглыми черными глазками и изящно опустилась ему на палец. Хэ Фудань легко погладил её крылышки, и в этот момент в его голове мелькнула идея.
— Учитель, во всем виновата Пяньпянь.
Вкладывать такую огромную вину на плечи крошечной бабочки было совестно, но Хэ Фуданю приходилось продолжать плести эту историю.
— С тех пор как Учитель запретил мне покидать дворец из-за слабого здоровья и обучил технике передачи посланий с помощью духовных бабочек, я постоянно переписывался с несколькими друзьями из других сект. Год назад Пяньпянь заблудилась и залетела прямо к Минхэ. Он ответил на письмо, мы разговорились, и, найдя его суждения прямыми и необычными, я признал в нем родственную душу и с тех пор поддерживаю с ним связь.
Цзюнь Хэнцин отложил книгу, и бамбуковые планки глухо стукнули о крышку стола.
Он поднял взгляд на Хэ Фуданя.
— Заблудилась в Мире Демонов?
За пределами Мира Демонов клубились миазмы, и крошечная духовная бабочка никак не могла пробиться сквозь них. Но Хэ Фудань заранее подготовил отговорку и ни капли не испугался.
— Учитель, вы многого не знаете. Год назад Минхэ путешествовал по Миру Людей, а Пяньпянь заигралась и потеряла голову от земной суеты, вот и столкнулась с Минхэ.
— Принеси мне твои письма с ним.
— Э-э, это...
В душе Цзюнь Хэнцина поднялось смутное раздражение.
Младший ученик с самого детства был невероятно послушным и никогда ни в чем не отказывал, если это не касалось приема горьких лекарств. Но сегодня это уже второй отказ, и всё ради какого-то чужака.
— Что, я не могу взглянуть?
— Разумеется, можете! Только, Учитель... та бабочка, через которую я переписывался с Минхэ... снова заблудилась.
Взгляд Цзюнь Хэнцина холодно блеснул.
Синяя бабочка в рукаве испуганно вспорхнула, но, едва успев взмахнуть крыльями, рухнула на пол, превратившись в длинный свиток с письмом. Подпись внизу гласила, что оно принадлежит молодому госпожину Секты Клинка — одному из немногих друзей Хэ Фуданя из внешних сект, прошедших строгий отбор самого Цзюнь Хэнцина.
Лишь когда Хэ Фудань аккуратно свернул исписанную бумагу и засунул обратно в рукав, она вновь обернулась синей бабочкой и испуганно затрепетала.
— Учитель напугал Пяньпянь.
Хэ Фудань потупил взгляд и, подняв обе руки, преподнес ладони ладонями вверх.
— Ученик не может покинуть дворец и увидеть, как устроен Мир Людей, поэтому и просил Пяньпянь приносить мне вести. Минхэ лишь выполнял мою просьбу, рассказывая в письмах о забавных диковинках мира людей. Если Учитель гневается, пусть накажет Фуданя.
В зале воцарилось долгое молчание.
Удар линейки — звонкий шлепок по ладони, не слишком сильный и не слишком слабый, а следом глухой звук упавшей на стол деревянной указки.
И это всё наказание?
Хэ Фудань украдкой бросил взгляд на Цзюнь Хэнцина и заметил, что выражение лица Учителя смягчилось — похоже, гнев прошел.
Он никак не мог поверить, что ему удалось так легко отделаться, а потому не спешил убирать руки.
Пока в ладонь не упал прохладный и твердый предмет.
Вздрогнув, он поднял глаза: перед ним лежал короткий меч.
Его бледно-голубые ножны выглядели точной уменьшенной копией Цингуя. Хэ Фудань бережно подхватил этот миниатюрный клинок, не в силах сдержать восторг, и нежно провел пальцем по выбитым у кромки лезвия мелким иероглифам.
Хуайсюй — с тем же смыслом, что и Цингуй.
— Учитель уже подарил мне меч, предназначенный самой судьбой, а этот... что он означает?
Не успел Цзюнь Хэнцин ответить, как Чжао Кун Цин перехватил инициативу:
— Разве тут не всё очевидно? Твой Учитель хочет, чтобы длинный меч висел у тебя на поясе, а короткий ты прятал в рукаве — если в один прекрасный день твоих навыков не хватит и длинный меч выбьют из рук, ты сможешь выхватить этот и от души засадить им противнику в печень!
Хэ Фудань рассмеялся:
— Учитель всегда ведет дела открыто и честно, он наверняка имел в виду совсем другое.
Не став больше допытываться, он убрал подарок. От долгого стояния на коленях ноги затекли, и он машинально потянулся их потереть, как вдруг чья-то духовная сила бережно подняла его.
Обернувшись к Цзюнь Хэнцину, он услышал, как тот велел подавать ужин.
Лицо Хэ Фуданя мгновенно просветлело.
Все эти блюда он лично отбирал поочередно перед началом банкета, и все они были его самыми любимыми. Однако во время застолья, когда ему приходилось изворачиваться и выдумывать оправдания, ему было совсем не до еды, да и всё съеденное казалось безвкусным, как трава.
Перед тем как взять палочки, он слегка засомневался:
— Учитель... вы больше не сердитесь на меня?
Чжао Кун Цин снова заговорил первым:
— На что тут сердиться? По мне так аура у того паренька по фамилии Дугу чистая, вряд ли он кому-то вредил, с ним вполне можно водиться.
Цзюнь Хэнцин бросил на него равнодушный взгляд, после чего перевел глаза на младшего ученика.
— Поговорим об этом завтра.
Кун Цин весело рассмеялся:
— Правильно, правильно! Сегодня же у Фуданя церемония коронного уха, так что он здесь главный, даже если крышу дома решит разобрать, и то сойдет с рук.
Хэ Фудань с облегчением выдохнул.
Он уже собирался приняться за еду, как вдруг, заметив вернувшегося с улицы Би Юаньбина, тотчас вспомнил о кое-чем и поспешно подозвал его:
— Юаньбин, помоги-ка мне упаковать вот это с собой.
http://bllate.org/book/29701/3613885
Готово:
