Только что он наверняка не ошибся: этот бета действительно испытывал к нему какие-то странные, необъяснимые чувства.
Се Сяньюань хотел понять почему, к тому же… Се Сяньюань мысленно вновь смаковал то, как посмотрел на него Цинь Юй.
Стоит признать: под стать своей внешности, этот взгляд был весьма и весьма цепляющим.
* * *
Поскольку это был детский день рождения, банкет закончился рано. Цинь Юй не обратил внимания ни на Ван Чанлу, провожавшего гостей у входа в банкетный зал, ни на насмешливый взгляд Цинь Цзинчжо, ни на бесчисленные любопытные взгляды у него за спиной, и широким шагом направился к машине.
Хэ Жуй сидел на переднем пассажирском сиденье и копался в телефоне. Хлопнувшая дверь заставила его вздрогнуть:
— Г-господин Цинь?
Цинь Юй на секунду прикрыл глаза, глядя в окно автомобиля на гостей, которые поодиночке и небольшими группами покидали поместье семьи Ван, и бросил:
— В сады Хунцзин.
— Господин Цинь, председатель Цинь велел вам сегодня вечером вернуться…
— Я позвоню ему, когда вернусь. В сады Хунцзин.
Шесть лет прошло, и Цинь Юй думал, что его уже ничто не способно вывести из равновесия столь явным образом.
Машина проехала мимо тускнеющих огней дворовых фонарей. В оконном стекле Цинь Юй разглядел собственное лицо — то отчетливое на мгновение, то снова погружающееся во тьму, и родинку под глазом.
Цинь Юй снова закрыл глаза, правым большим пальцем до боли вжав широкое кольцо на указательном, так что костяшки пальцев побелели.
Се Сяньюань его не помнил — Цинь Юй знал об этом еще с той ночи и вовсе не был удивлен.
Ему уже доводилось слышать «комплименты» насчет своей подглазной родинки, но Цинь Юй никак не ожидал, что обладателем этих слов станет он. Что это будет Се Сяньюань.
И уж тем более Цинь Юй не ожидал, что нынешний Се Сяньюань окажется именно таким.
Совсем как в том видео из светских новостей.
Он мог так запросто позволить какому-то бете раздеться перед ним, бесцеремонно разглядывать каждое обнаженное тело, оставляя у себя на ночь толпы бет, а сегодня вечером на банкете — публично, не смущаясь окружающих, отпускать в его адрес сальные шуточки.
Ветреный и легкомысленный.
Цинь Юй повернул голову:
— Хэ Жуй, пробей мне одного человека.
— Се Сяньюань. — Профиль Цинь Юя казался мрачным и неразборчивым в свете уличных фонарей за окном. — Всё, начиная с того момента, как он уехал за границу, и вплоть до сегодняшнего дня.
Хэ Жуй, заметив в зеркале заднего вида выражение лица Цинь Юя, тут же отвел взгляд и отрапортовал:
— Слушаюсь, господин Цинь.
Вспомнив мужчину, которого он совсем недавно видел на видео, Хэ Жуй мысленно фыркнул: что за нужда проверять этого альфу? Сколько ни проверяй, наверняка найдутся лишь грязные любовные интрижки.
Неужели… Хэ Жуй слегка задрожал. Неужели этот альфа положил глаз на его босса?! Неужели его уже к чему-то принудили?!
Хэ Жуй украдкой бросил взгляд на Цинь Юя, который уже включил лампу для чтения и, опустив голову, принялся разбирать документы, тщетно пытаясь уловить хоть что-то по его виду.
Однако Цинь Юй выглядел таким же холодным и сосредоточенным, как и всегда во время работы, и Хэ Жуй не заметил ничего необычного.
Се Сяньюань вышел из дома на голодный желудок — на банкете он перекусил разве что парой фруктов. Всю дорогу назад он непрерывно курил и жаловался:
— Братец, я вчера перебрал, да к тому же целые сутки ничего не ес, а в такое время дома и шаром покати, я же помру с голодухи.
Се Цзюнь специально переселся на переднее сиденье и распахнул окно настежь, чтобы проветривать салон от табачного дыма:
— Поблизости поесть негде, вернемся — попросишь повара приготовить.
— Отец же русским языком сказал, что ради меня одного кухню растапливать не станут. — Се Сяньюань повис на спинке кресла Се Цзюня, выпуская дым вперед. — Стал бы я дымить паровозом, если б не был готов сожрать слона? Впрочем, дышать тебе осталось недолго: еще чуть-чуть, и я превращусь в холодный труп.
Се Цзюню не оставалось ничего другого, как попросить водителя сделать небольшой крюк в надежде отыскать хоть какую-нибудь забегаловку и заткнуть наконец рот Се Сяньюаню.
Нам повезло: проехав совсем немного, Се Сяньюань с его глазастым норовом заметил у обочины узкую пластиковую палатку с ярким огоньком, от которой поднимался густой пар.
Уличный лоток — Се Цзюнь автоматически вычеркнул его из списка приличных мест, и водитель даже не подумал притормаживать.
— Тормози! Тормози же, стоп! Я буду есть здесь!
Се Цзюнь с удивлением наблюдал, как Се Сяньюань стремглав выскочил из машины, о чем-то перекинулся с хозяином у чадящей печки, а затем плюхнулся на табурет за грязным и потертым раскладным столом.
Лицо Се Цзюня скривилось. Обернувшись к водителю, он велел:
— Подъезжай к тому перекрестку и жди его там.
Се Сяньюань, опершись локтями о стол, наблюдал, как хозяин забрасывает вонтоны в стоящую на печке кастрюльку, а затем снова садился лепить новые, ловко орудуя пальцами.
Он уже много лет не видел таких уличных ларьков. Бывало, по утрам после бессонных ночей в старшей школе Се Сяньюань всегда отыскивал по закоулкам какую-нибудь случайную тележку с едой, чтобы набить желудок перед тем, как завалиться спать.
Большая миска только что сваренных вонтонов еще клубилась паром; наваристый костный бульон источал богатый, аппетитный аромат, а сверху плавали водоросли, сушеные креветки, зеленый лук и кинза.
Се Сяньюань так проголодался, что живот уже даже перестал урчать, но стоило ему уловить этот запах, как во рту тут же обильно завырабатывалась слюна. Не удержавшись от глотка, он вытащил из стоящего на столе стаканчика пару одноразовых палочек и, не обращая внимания на обжигающий жар, закинул в рот первый вонтон.
Вонтон оказался раскаленным, обжег язык так, что Се Сяньюань даже не смог нормально пожевать — кусок целиком скользнул по пищеводу в желудок, не успев оставить никакого вкуса.
Пот и слезы одновременно выступили на лице Се Сяньюаня.
Ледяной воды в палатке не нашлось, и, чтобы хоть немного прийти в себя, пришлось запить обжигающую еду доброй половиной бутылки минералки. Когда вода немного остудила горло, вонтоны как раз перестали обжигать. С покрасневшими глазами он принялся уплетать их один за другим, не останавливаясь, а в конце выпил весь бульон до последней капли.
Пожалуй, это был самый приятный ужин за всё время после его возвращения на родину.
Расправившись с едой, Се Сяньюань вытер рот и закурил снова.
На сегодняшнем банкете крутилось немало омег. Хотя все они были заклеены блокаторами, а кое-кто даже пользовался духами, перебивающими запах феромонов, Се Сяньюань с его чутким носом все равно уловил чужие нотки, пробивающиеся от нескольких омег.
Перед выходом из дома он как раз сделал укол подавителя, да и пластырь сидел плотно — слабые феромоны омег не могли оказать на него сильного влияния, но в затылке все равно неприятно зудело.
Закончив курить, Се Сяньюань подавил желание сорвать блокатор и почесать шею, оставил на столе крупную купюру и поднялся.
Хозяин палатки, вытирая руки о фартук, выскочил следом за ним с деньгами в кулаке:
— Эй, за вонтоны столько не нужно…
— Сдачи нет, телефон разряжен, оставьте себе.
Се Сяньюань вытряхнул из пачки еще одну сигарету, зажал ее в зубах и невнятно бормотал про себя:
— Я помог уже столькому числу уличных торговцев, что и со счета сбился. Се Сяньюань, с чего это тебе до сих пор не воздалось по заслугам?
— Тц, надо было завести блокнотик и записывать все добрые дела, — продолжал бубнить он. — Вдруг завтра помру — выбил бы это всё на надгробье, чтоб тем, кто меня терпеть не может, неповадно было приходить ко мне на могилу танцы устраивать да меня злить…
Се Цзюнь поднял стекло только тогда, когда запах табака в салоне выветрился. Он собирался завести с Се Сяньюанем разговор о его недостойном поведении на вечере, но при мысли о злом языке брата у Се Цзюня снова заболела голова.
На экране светилось три пропущенных вызова от Се Тяньчэна. Се Цзюнь помедлил, но отключать беззвучный режим не стал.
Се Сяньюань ввалился в прихожую, всё еще чувствуя разливающееся внутри приятное тепло. Едва он переступил порог гостиной, как перед глазами мелькнула белая вспышка — рефлекторно отпрянув в сторону, он услышал, как чашка с грохотом разлетелась на мелкие осколки прямо у него за спиной, разом выбив из него сытую расслабленность.
— Отец, ты чего творил? — Се Сяньюань опустил взгляд на забрызганные чаем штанины, покрываясь холодным потом. — Мое сокровище, может, тебе и плевать, а мне нет! Без этой штуки как мне дальше жить-то?
Се Тяньчэн в ярости швырнул на пол еще одну чашку:
— И славно бы! Меньше бы увивался за всякими бетами, словно…
— Словно пес, извиняй, пап, выходит, это я у нас тут псина, унюхавшая кость. — Се Сяньюань перешагнул через лужу на полу, с показной заботой плеснул в стакан остывшего чаю и протянул отцу сокрушенным голосом: — Но этот Цинь Юй и впрямь до того хорош собой, что прямо в самую масть мне пришелся, гляну на него — и в штанах сразу…
— Заткнись! — Се Тяньчэн больше не мог это слушать и взмахом руки смахнул стакан с холодным чаем на пол. — Что ты мне обещал накануне?!
Вошедший следом Се Цзюнь сноровился заварить свежий чай, налил в новый стакан и с легким вздохом жалости посмотрел на Се Сяньюаня.
Се Сяньюань потер нос и, вспомнив про свою ускользающую банковскую карту, попытался торговаться:
— Ну а карточка моя…
— И не думай!
— Тц. — Се Сяньюань с сожалением причмокнул губами, а затем с робкой надеждой осведомился: — Ну а если я пойду в офис спать и валять дурака, мне хоть зарплату-то за это платить будут?
— Можешь даже не соваться туда, корпорация Се не потянет таких дармоедов, — Се Тяньчэн уже онемел от злости. — Спать и валять дурака в офисе… Тебе что, мало ярлыков на твоей собственной шкуре?
Се Сяньюань снова сокрушенно цыкнул.
Сегодня он только что повидался с Цинь Юй и досыта наелся, так что настроение у него было на редкость прекрасное. Поэтому он с превеликой любезностью продолжил расспросы:
— И всё же я хочу вернуть свою карту. Что делать?
Се Тяньчэн искренне не понимал, в кого уродился этот бесстыжий наглец, и холодно уставился на сына:
— Действительно хочешь?
— Конечно, — кивнул Се Сяньюань. — Без денег я как без рук. Без них я и шагу ступить не могу, как же мне тогда клеить…
— Хватит. — Се Тяньчэн не желал больше слушать эту мерзкую грязь. — Я уже договорился с Лэдэ, на днях он вернется.
Лицо Се Сяньюаня слегка подобралось, ожидая продолжения:
— И что с того?
— А то, — неторопливо произнес Се Тяньчэн, — как только он освободится, ты поедешь встретить Лэдэ и привезешь его к ужину. После этого я разморожу твою карту.
Се Сяньюань уставился на отца и чеканя слова переспросил:
— Я поеду его встречать?
— Именно. Через несколько дней у Лэдэ съемки рекламного контракта, после завершения поедешь за ним, а затем изволь как положено ужинать с нами всей семьей. — Се Тяньчэн перевел взгляд на Се Цзюня. — А-Цзюнь, я заранее сообщу тебе, когда всё будет готово, вы с семьей тоже приезжайте.
Се Цзюнь бросил взгляд на Се Сяньюань и кивнул:
— Хорошо, пап.
Се Тяньчэн повернулся к бесстрастному Се Сяньюаню:
— Ну как? Всего лишь встретить его и привезти на семейный ужин в обмен на разморозку твоих счетов, после чего я больше не стану их блокировать. Разве это много?
Се Сяньюань пристально глядел на отца, казалось бы, уже одержавшего верх, и переспросил для верности:
— Больше никогда не блокировать?
— Больше не буду. — Се Тяньчэн пренебрежительно фыркнул. — Как ты сам изволил выразиться, толку от блокировки твоих карт всё равно никакого.
http://bllate.org/book/29698/3613520
Готово:
