Хуань Юй неспешно отозвался, напоследок бросил взгляд на двух щенков под арочным мостом и побежал рысцой за Чжоу Чи.
— Брат. — Хуань Юй легко коснулся запястья Чжоу Чи и повторил то, что говорил уже много раз: — Спасибо тебе.
В то время как раз шли летние каникулы, Чжоу Чи дома залечивал раны и отдыхал, а Хуань Юй остался с ним: стирал одежду, готовил еду, добровольно взвалил на себя все домашние хлопоты, и его усердное стремление угодить было совершенно очевидным.
Даже Да Юнь и Лэйцзы шутили, говоря, что Чжоу Чи не то чтобы подобрал младшего брата, а словно завел себе жену-невесту, живущую в его доме с детских лет.
Чжоу Чи пробивался по жизни сам, с трудом перебиваясь с хлеба на воду, едва находя пропитание для себя, не говоря уже о том, чтобы вырастить ребенка.
Он перевел школьное дело Хуань Юя, а после этого почти им не занимался: привык ли тот к новой школе, в каком он классе, кто его классный руководитель, завел ли друзей — обо всем этом он не имел ни малейшего понятия.
Чжоу Чи прекрасно знал, что учеба — это не его сильная сторона, но в плане образования Хуань Юй его еще ни разу не позорил.
Поступая в школу, Хуань Юй не занимался английским систематически, сильно отставая от остальных, поэтому ему поневоле пришлось остаться на второй год и переучиться в пятом классе. Первые два года его успехи не слишком выделялись, но начиная с младшей школы он из года в год неизменно занимался на одни пятерки.
Стоило только вечеру опуститься на двор старого жилого комплекса, как на скамейках усаживался ряд болтающих соседок, которые при упоминании Хуань Юя только поднимали большие пальцы вверх. Иногда, проходя мимо, Чжоу Чи и сам слушал это с радостью на душе, думая, что пацана он вырастил все-таки не зря.
На самом деле Хуань Юй вырос сам по себе. В первые пару лет учебы он опасался Чжоу Чи, поэтому на еде и одежде экономил каждую копейку, стараясь растянуть один юань едва ли не надвое. К тому же Чжоу Чи вечно забывал давать ему карманные деньги, так что приходилось выкручиваться своими силами.
Поначалу он брался делать за одноклассников домашнее задание, зарабатывая по три-пять юаней. Учился он отлично, доля правильных ответов была высокой, и те из ребят в классе, кто не любил учиться, постоянно обращались к нему. Часто он сидел, согнувшись над обеденным столом, далеко за полночь.
Позже Чжоу Чи уже не мог на это смотреть и, решив проявить хоть какую-то родительскую ответственность, позвонил учителю, чтобы выразить недовольство: мол, задают слишком много.
В итоге вышло только хуже — единственный источник дохода Хуань Юя оказался перекрыт.
С тех пор Чжоу Чи начал выдавать ему деньги на карманные расходы каждый месяц. Правда, с финансами у самого Чжоу Чи вечно было туго, так что давал он немного — ровно настолько, чтобы едва хватало на жизнь.
Делами дома Чжоу Чи тоже занимался редко. Все его мысли были отданы бойцовскому клубу, в крайнем случае — во время отдыха он мог отоспаться дома или поесть. Жили они словно две параллельные реки, совсем не мешая друг другу.
Хуань Юй рос послушным и разумным, хорошо учился, к тому же был красив лицом, и людей в районе он располагал к себе куда больше, чем Чжоу Чи. С тех пор как он появился, соседи с верхних и нижних этажей, которые годами норовили обойти Чжоу Чи стороной, теперь из года в год на все праздники носили им домой угощения.
Чжоу Чи с мрачным лицом заявлял, что ему ничего не нужно, но те просто оставляли вещи со словами, что это для Хуань Юя.
Даже велосипед, на котором Хуань Юй ездил в школу и обратно, подарил Да Юнь, заявив, что по утрам автобусы застревают в пробках, а опаздывать на утреннее чтение и подготовку к поступлению в Пекинский университет никак нельзя.
Подобные ситуации в школе были и вовсе сплошь и рядом.
Семнадцать-восемнадцать лет — самый расцвет юности для школьных альф и омег, нежная и трепетная пора.
Восьмидесятая школа была ключевым учебным заведением Янчэна, где училось немало детей из богатых семей, и Хуань Юй казался среди них чужаком.
Круглый год он носил школьную форму: сине-белая футболка всегда была чистой, аккуратно отглаженной и неизменно источала едва уловимый аромат. Прибавьте к этому ослепительные черты лица, статную фигуру и холодноватый отстраненный темперамент — местные омеги сходили по нему с ума.
Куда бы он ни направлялся, за ним неизменно следовали шепотки о неприступном божестве и холодном красавце школы. А узнав о его непростом финансовом положении, те самые избалованные омеги и вовсе начали наперебой строить планы, как бы ему помочь, охваченные единым порывом спасти павшего принца.
Хотя жизнь была трудной и полной лишений, однообразной ее не назовешь, и так продолжалось вплоть до перехода Хуань Юя в выпускной класс.
В последние годы правительство Янчэна выделило средства на ремонт многих старых жилых комплексов: внешние стены заново оштукатурили и укрепили, а вдоль домов высадили ряды вечнозеленых деревьев, среди которых через каждые несколько метров красовались душистые османтусы. Когда они подрастут, их кроны подарят густую тень и благоухание.
Вчера Чжоу Чи дежурил в ночную смену и вернулся домой только под утро, чтобы доспать. Летом погода переменчива: утром стояло ясное небо без единого облачка, а к вечеру грянул неожиданный гром и хлынул ливень.
Окно его спальни выходило на юг, прямо на молодые зеленые ветки. Под напором ливня листва трепетала, издавая глухой шелестящий шум.
Чжоу Чи проснулся от этого шума, наощупь отыскал телефон, взглянул на время, после чего натянул одеяло прямо на голову. Полежав так с минуту и приходя в себя, он наконец перевернулся и встал с постели.
Одежда, которую он перед сном скинул у кровати, неизвестно когда оказалась в стиральной машине и теперь крутилась в барабане. Чжоу Чи вытащил из шкафа чистую футболку, натянул ее и, направляемый ароматом еды, вышел наружу.
В кухне установили новую раздвижную дверь — она двигалась легко и плавно, а прозрачное стекло позволяло рассмотреть всё до мелочей тем, кто находился снаружи.
У плиты стояла высокая, стройная фигура с прямой спиной и плечами, помешивая что-то лопаткой.
Словно почуствовав чей-то взгляд, Хуань Юй обернулся и увидел, как Чжоу Чи прислонился к краю обеденного стола и с улыбкой смотрит на него.
— Разве ты не подрабатывал в круглосуточном магазине? — Чжоу Чи зевнул, выравнивая палочки для еды, и бросил взгляд на настенные часы.
Обычно в выходные дни в это время Хуань Юй подрабатывал в магазине у въезда в комплекс — помогал разгружать товар и раскладывать его по полкам.
— Сегодня вечером обязательная самостоятельная подготовка, поэтому я вернулся пораньше.
В Восьмидесятой школе издревле существовала традиция проводить вечерние занятия по воскресеньям. Ответив так, Хуань Юй поставил тарелку с едой перед Чжоу Чи, сел напротив и принялся перемешивать холодную лапшу в своей пиале.
Обед прошел в полном молчании: они даже не переглянулись. Чжоу Чи чувствовал себя крайне неловко, он поводил языком во рту и то и дело украдкой косился на сидящего напротив парня.
В детстве рот у Хуань Юя не закрывался, он трещал без умолку, а теперь гляди-ка — слова стали на вес золота: спросишь — ответит, а сам первым заговорить почти не пробует.
Закончив еду, Хуань Юй пошел в комнату собирать рюкзак, а выйдя, увидел, что Чжоу Чи убирает посуду. Он подошел ближе:
— Я сам.
— Неужели я с несколькими тарелками не справлюсь? — Чжоу Чи нахмурился, выражая недовольство, загородил его плечом и кивнул подбородком на школьный ранец. — Не опаздывай.
Хуань Юй не стал настаивать. Перекинув рюкзак через одно плечо и обуваясь у порога, он услышал, как Чжоу Чи кричит ему сквозь стеклянную дверь:
— Очки.
Поскольку он только что готовил, его стекла запотели, и он снял их, положив на небольшой подоконник.
Кухня была крошечной, и двоим там становилось тесно. Хуань Юй вошел и остановился совсем близко от Чжоу Чи. Взяв очки, он попутно приподнял нижний край школьной футболки, чтобы протереть запотевшую поверхность.
Чжоу Чи бросил на него косой взгляд и невольно заметил ямочки на пояснице — в эту пору перехода из юношества в зрелость линии мышц его тела были тонкими, но в них сквозила упругая сила и несомненный заряд гормонов.
http://bllate.org/book/29697/3613391
Готово:
