Мужской голос прозвучал ледяно:
— В последний раз.
Две лисы стремглав, словно спасая свои шкуры, мгновенно скрылись в конце заснеженного поля. Только тогда мужчина повернулся и свысока посмотрел на лежащего в луже крови юношу, а спустя мгновение на его губах промелькнула холодная усмешка:
— Позволю тебе пожить еще пару лет.
Он присел на корточки, и его белоснежный палец коснулся лба мальчика. Духовная сила проникла в тело юноши, заставляя плоть и кровь быстро восстанавливаться. Как только он собрался встать и уйти, рука мальчика бессознательно ухватилась за его расшитую мехом накидку, и тот тихонько что-то пробормотал.
Мужчина нахмурился.
Юноша невнятно повторил:
— Персики... такой аромат.
В тот же миг в глазах мужчины мелькнуло убийственное намерение, и Амулет на запястье юноши вмиг разломился пополам.
Мужчина бросил накидку, выпрямился и, прошептав заклинание, мгновенно переместил юношу прочь.
— Юный маркиз вернулся!
Радостный крик раздался у входа в лагерь гарнизона, и воины с факелами и фонарями быстро бросились к воротам.
Юноша с ног до головы покрытый снегом и грязью, с закрытыми глазами лежал у входа в гарнизонный лагерь поселка Река Циншуй. Главный амбал перевел дыхание и, с замиранием сердца протянув руку к его носу, тут же шумно выдохнул:
— Живой, живой! Скорее доложите генералу! — С этими словами он во весь голос заорал:
— Мелкий Цинь, проснись, держись!
Не успел амбал докричать, как кто-то пнул его сзади:
— Чего горланишь? Зови военного лекаря!
Седой старый воин быстрым шагом вышел из шатра и взмахом руки прервал галдеж солдат. Его покрытые мозолями и морщинами руки бережно развернули расшитую мехом накидку, в которую был закутан юноша. Убедившись, что у того нет ни кровотечения, ни оторванных конечностей, старик немного успокоился.
Юноша, казалось, очнулся от поднятого шума. Приоткрыв глаза лишь на щелочку, он с трудом заморгал, пытаясь разглядеть того, кто стоял перед ним:
— Учитель...
Старый генерал тут же свирепо нахмурился:
— Ты еще помнишь, как возвращаться! Мелкий паршивец...
— Учитель, у меня так болит спина...
Старый генерал с досадой вздохнул, жестом велел военному лекарю подойти и скомандовал солдатам отнести парня в большой шатер.
Лекарь возился добрую половину ночи: он осмотрел юношу с ног до головы и, убедившись, что тот отделался лишь поверхностными царапинами да простудился, заставил весь лагерь наконец выдохнуть с облегчением.
Украдкой бросив взгляд на лицо старого генерала и боясь даже вздохнуть полной грудью, лекарь осторожно произвел:
— Генерал, вы уж не гневайтесь так сильно. Мелкий Цинь в прошлые годы хворал и совсем не выходил со двора. Теперь ему получше, вот он и расшалился, но ведь ничего страшного не натворил.
Выслушав лекаря, старый генерал немного смягчил суровый взгляд:
— Ладно уж. Раз он готов признать вину и немного умерит свой норов, на этот раз наказывать его не буду.
Пока они говорили, лежавший на кровати человек пару раз кашлянул и хрипло произнес:
— Учитель...
Лекарь протянул ему пиалу с отваром и отчаянно замигал глазами: *Маленький предок, признай вину, дай всем спокойно встретить Новый год.*
Лежащий на постели Цинь Цан одним махом осушил пиалу, вытер рот и с готовностью послушно произнес:
— Учитель, я виноват!
Словно горох из продырявленного мешка, полились его оправдания:
— Я пошел в чайную послушать сказания. Когда выходил, солнце уже садилось, я как раз направлялся в лагерь, как вдруг почувствовал боль в спине. Немного пробежал, но не выдержал и потерял сознание.
Взгляд старого генерала упал на запястье юноши, и лицо его стало суровым:
— Где нефритовый браслет, который подарил тебе Государственный наставник?
Цинь Цан озадаченно моргнул, опустив взгляд на пустое запястье:
— Я и сам не знаю. Наверное, злодеи отобрали.
— Тот браслет был освящен Государственным наставником и столько лет провел с тобой, посторонний человек ни за что не смог бы его снять. Ты помнишь, кто тебя обидел?
Цинь Цан ответил:
— Не видел. В тот момент вокруг не было ни души, а вот потом, кажется, меня кто-то спас.
Опустив глаза на лежащую у кровати накидку, он просиял:
— Верно! Вот она! Меня спасла какая-то божественная небожительница в белых одеждах!
Старый генерал нахмурился:
— Ты же говоришь, что потерял сознание, откуда тогда знаешь, кто тебя спас?
Цинь Цан живо выскочил из-под одеяла:
— От нее пахло персиками, а ладони у нее были мягкие — она определенно красавица, я помню! — с видом знатока заявил он: — Раз уж она спасла мне жизнь, я не могу не отблагодарить ее. Учитель, завтра я отправлюсь на ее поиски!
У старого генерала задергалась жилка на лбу, и он силой уложил Цинь Цана обратно в постель:
— Никуда ты не пойдешь! Как только выздоровеешь — сядешь под домашний арест!
Стоило Цинь Цану оправиться от простуды, как его тут же заперли в лагерном складе. Старый генерал не морил его голодом и не лишал одежды, но строго-настрого приказал готовить всю еду без соли.
Целыми днями Цинь Цан всухомятку жевал пустой рис с овощами, так что во рту у него уже пресно стало. Присев на корточки у двери, он попытался договориться со стражником:
— Братец, отпусти меня прогуляться. Я вернусь аккурат к обеду, генерал ни за что не узнает.
Стражник покачал головой:
— Не положено.
Цинь Цан принялся уговаривать:
— Я ведь рвусь наружу вовсе не забавы ради. Мне нужно отыскать божественную небожительницу, которая меня спасла. Это, возможно, моя судьба, моя будущая личная жизнь! Если все получится, я в долгу не останусь.
Уголки рта стражника дрогнули:
— Юный маркиз, вы еще молоды, к чему такая спешность?
Цинь Цан мрачно вздохнул:
— Знаешь, почему я спешу? Когда я родился, Государственный наставник предрек, что в моей судьбе будет великая беда и до двадцати лет мне не дожить. И вот теперь, когда я с таким трудом встретил возлюбленную, я не хочу уходить из этого мира, так толком и не изведав мирских радостей...
Заметив сочувствие на лице стражника, Цинь Цан жалобно заглянул ему в глаза:
— Ладно бы мирских радостей, но я даже вкуса соли в еде не чувствую! До чего же я несчастный.
Стражник поспешно произнес:
— Юный маркиз, не печальтесь, я тайком добавлю вам соли.
— Твою доброту не выразить словами! Побегу-ка я пока почитаю военные трактаты.
Цинь Цан тронуто кивнул и проводил стражника, побежавшего к кухне, полным надежды взглядом.
Как только стражник скрылся, жалобное выражение лица Цинь Цана мгновенно исчезло. Хихикнув, он обогнул склад и направился в дальний угол.
По неизвестной причине в углу стены зиял пролом, напоминающий собачий лаз. Раньше он был замазан штукатуркой, но вчера Цинь Цан случайно его расковырял. Протиснувшись через лаз, он стремительно прижался к стене и ускользнул в собственную комнату. Расшитая мехом накидка все так же валялась на кровати. Схватив ее и прижав к груди, он, словно заправский воришка, со всех ног бросился к псарне.
http://bllate.org/book/29686/3611929
Готово:
