Цэнь Се всё ещё одолевало любопытство:
— Нет-нет, я имею в виду, ты…
Ин Чжу, прекрасно понимая, к чему тот клонит, с суровым видом перебил его:
— Вместо того чтобы интересоваться подобной ерундой, лучше подумай, почему твои воспоминания оказались на стороне.
Цэнь Се умолк. В тесной машине воцарилась тишина.
Спустя долгое время он неуверенно предположил:
— Может, это была случайная связь?
Эта мысль пришла Ин Чжу в голову ещё в самом начале, но он уже успел её отбросить.
— Не случайная связь, — покачал головой Ин Чжу. — В этих воспоминаниях мы знали имена друг друга.
Цэнь Се мысленно вернулся к только что просмотренной записи: там они, правда, по именам друг друга не называли. Но стоило Ин Чжу заговорить об этом, как воображение тут же подкинуло картинку. Интересно, как бы это звучало, если бы Ин Чжу произнёс его имя тем самым хриплым, срывавшемся на плач голосом из памяти?
Ин Чжу не подозревал, о чём тот думает, и продолжал:
— Если это была случайная связь, незачем называть друг другу свои имена.
Цэнь Се кивнул, но тут же почувствовал неладное и вклинился в разговор:
— Нет, погоди. Но я ведь и так знал, кто ты.
Под «знал» он имел в виду, что был знаком с личностью Ин Чжу и знал, как его зовут.
Ин Чжу помолчал, разглядывая его, а затем ответил:
— Я тоже знал, кто ты.
Омеги S-класса — большая редкость, во всём Синцзюне таких по пальцам пересчитать. Он действительно знал о существовании Цэнь Се и до того случая, хотя и не был уверен, знает ли тот его самого. Однако даже теперь, когда выяснилось, что Цэнь Се тоже был осведомлён, первоначальный вывод не изменился.
— Даже если так, это всё равно не могла быть случайная связь, потому что… — Ин Чжу запнулся, не договорив.
— Потому что что? — спросил Цэнь Се.
Ин Чжу смотрел на него со сложным выражением лица. Потому что в случайной связи не бывает таких идиотов. Он вспомнил, как в записи Цэнь Се, умирая от боли, притворялся, что всё в порядке.
Он перевёл взгляд на окно:
— Потому что стоит лишь немного подумать, и всё станет ясно. Если бы мы искали партнёров для случайной связи, стали бы мы рассматривать друг друга? По крайней мере, я, будучи в здравом уме, точно не выбрал бы тебя для такого.
Цэнь Се слегка прищурился, почувствовав неприятный укол внутри.
Ин Чжу дёрнул уголком рта и добавил:
— Это же всё равно что вручить тебе козырь. Разве я не подумал бы о том, что ты можешь использовать эти воспоминания, чтобы шантажировать меня?
При этих словах Цэнь Се невольно почувствовал себя виноватым, вспомнив фотографии Ин Чжу в откровенной одежде, которые он сделал.
Ин Чжу, очевидно, тоже о них вспомнил, но сейчас его это волновало куда меньше. Они сотрудничали, и Цэнь Се наверняка беспокоился о том, как его собственные воспоминания могли утечь наружу. Теперь они оба были связаны одной цепью. По крайней мере, пока дело не прояснится, Цэнь Се вряд ли рискнёт портить с ним отношения.
Куда больше его беспокоили карты памяти, гуляющие по рукам.
Он не знал, как долго они это делали, но на данный момент удалось вернуть лишь четыре карты, общая продолжительность которых составляла едва ли десять с небольшим минут. Кто знает, сколько ещё осталось снаружи.
Тот мужчина-бета, продавец, связывался с ним каждые несколько дней — явно копил добычу, скупая партии карт с записями категории для взрослых, чтобы потом перепродать. Это означало, что его поставщики — разные люди. По крайней мере, источники тех карт, что касались лично Ин Чжу, различались; иначе он мог бы просто выкупить их все разом у кого-то одного.
От мысли, что карты, на которых запечатлено его лицо, могли просматривать десятки людей, Ин Чжу начал раздражаться. Его тон стал колким:
— Насколько же сильно тебе не хватало денег?
Цэнь Се опешил, и его тон тоже испортился:
— Что ты имеешь в виду? Я похож на того, кому не хватает денег?
Ин Чжу прежде изучал бизнес Общества Цзянань и знал, насколько доходным было казино, но всё же не удержался:
— Ты ведь не всегда был таким богатым, верно? Насколько сильно тебе нужны были деньги? Чтобы продавать такие записи!
Цэнь Се тоже разозлился и нахмурился:
— С чего ты взял, что это продал я?
— Воспоминания — это твоя перспектива, они утекают от тебя. Только этого факта достаточно, чтобы ты не смог отмыться! — отрезал Ин Чжу.
— Я что, идиот? — огрызнулся Цэнь Се. — Если бы мне правда нужны были деньги, разве я не продал бы их напрямую тебе? Зачем мне дробить их на розницу? Мне что, делать нечего?
— Возможно, ты думал, что если заявишься ко мне, я, чёрт возьми, пристрелю тебя!
Они начали орать друг на друга, с каждой фразой повышая голос. Прохожие, заметив шум, останавливались и заглядывали в окна машины.
Ин Чжу с каменным лицом поднял стёкла и бросил:
— Сменим место. Здесь слишком много людей.
Цэнь Се с ледяным выражением лица завёл машину и уехал из оживлённого района, направляясь к безлюдному берегу реки Синцзян.
Река разделяла Синцзюнь надвое, и мост через неё был заполнен потоками машин, походившими на движущуюся серебряную реку. Когда они приоткрыли окна, ночной ветер ворвался в салон. Оба остыли, пыл для ссоры пропал, и они погрузились в молчание.
Когда гнев после словесной перепалки утих, Цэнь Се, вернувшись к рациональному мышлению, признал, что ярость Ин Чжу нельзя назвать беспочвенной: ведь в записи засветилось его лицо, а сами файлы действительно вышли из его памяти.
С этой точки зрения он был виноват.
Помолчав, он заговорил первым:
— Зная себя, скажу: даже если бы я обеднел настолько, что пришлось бы продавать последние штаны, я бы не стал торговать подобными воспоминаниями.
Ин Чжу холодно ответил:
— Похоже, ты знаешь себя не так хорошо, как думаешь.
Цэнь Се, стараясь быть максимально терпеливым, поднял руки в знак капитуляции:
— И всё же ты прав, записи утекают через меня. Мне не оправдаться, и я возьму на себя ответственность за это до конца.
Ин Чжу повернулся к нему.
Цэнь Се отбросил свою обычную вальяжность, его лицо стало предельно серьёзным:
— Сколько бы денег и сил мне ни потребовалось, я найду все карты памяти, которые гуляют снаружи.
Ин Чжу со сложным чувством смотрел на него некоторое время, а затем смягчился:
— Будем искать вместе. Так должно быть быстрее.
Цэнь Се кивнул, помолчал и добавил:
— Но не кажется ли тебе, что твоя ситуация ещё страннее, чем утечка моих воспоминаний?
Ин Чжу промолчал, глядя на ночной пейзаж за окном.
И правда. У Цэнь Се провалы в памяти объяснялись данными на Искусственном гиппокампе: будь то кража, добровольная передача или продажа, суть сводилась к тому, что данные извлекли.
А почему не помнит он сам?
Что именно стало причиной того, что они оба одновременно лишились воспоминаний за один и тот же период? И при этом сами не заметили подвоха.
Всё это было гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд. И самое пугающее заключалось в том, что из-за потери памяти они даже не могли оценить степень серьёзности происходящего.
Ещё немного посидев под ночным ветром, Цэнь Се нарушил тишину:
— Давай найдём место, где можно поесть.
Ин Чжу взглянул на время: уже было больше восьми вечера.
Цэнь Се тронулся с места и, выезжая на полосу, спросил:
— Где поедим?
Они не обсуждали это, но молчаливо сошлись на том, что правила устанавливает тот, на чьей территории они находятся — тот и платит.
— Золотая Вена, — сказал Ин Чжу.
Цэнь Се, вспомнив прошлый обед там, понял, что такой уровень элитного обслуживания не для него. Оглядев улицу, он предложил:
— Давай без пафоса. Вот это заведение у дороги выглядит неплохо.
Ин Чжу посмотрел на него пару секунд, не стал возражать и лишь кивнул:
— Выбирай заведение, которое тебе по душе.
Цэнь Се остановил машину у закусочной с морепродуктами, они вышли и заняли столик.
Бойкая, шумная хозяйка тут же подскочила к ним с меню. От её движений повеяло ветерком, и на стол легли два засаленных ламинированных листа. Она расплылась в улыбке:
— Что желают господа?
Ин Чжу взглянул на меню и сказал Цэнь Се:
— Заказывай сам, я непривередлив.
Цэнь Се знал, что у того начался приступ брезгливости, и он не хочет прикасаться к меню, поэтому без церемоний выбрал несколько блюд: омлет с устрицами, мороженого краба, ассорти из гусиной крови и кишок, рыбу в горшочке с маринованной сливой.
Ин Чжу не выдержал и предупредил:
— Достаточно, не заказывай слишком много, у меня почти не осталось денег.
Цэнь Се подумал, что тот несёт чушь — человек буквально купается в роскоши, а говорит, что нет денег. Но, так или иначе, этого хватит, и он сказал хозяйке:
— Всё, достаточно.
— Сейчас сделаем! — она забрала меню и отправилась на кухню.
Только тогда Цэнь Се посмотрел на Ин Чжу:
— Если у тебя нет денег, зачем ты хотел идти в Золотую Вену? Разве там не дороже, чем здесь?
Ин Чжу взглянул на него и пояснил:
— Тот ресторан принадлежит моей семье, я могу записывать счета на свой счёт.
Цэнь Се не понял:
— Так у тебя всё-таки есть деньги или нет?
Ин Чжу был невероятно богат, но даже самый обеспеченный человек не носит с собой все деньги мира. Семейными активами управлял семейный офис, а сам Ин Чжу получал ежемесячные карманные расходы. Сумму он установил себе сам, и она была не такой уж большой, так как он не привык к крупным тратам. Однако в последнее время он слишком много тратил на карты памяти — они стоили недёшево. Плюс расходы на утилизацию двух разбитых машин и оплата операции Цэнь Се — наличных на руках почти не осталось.
Просить у семейного офиса он не хотел — те вечно поднимали панику, начинали пересматривать его структуру расходов и устраивали собрания, чтобы обсудить, стоит ли повышать лимит. Сплошная морока. А через несколько дней и так должны были прислать новые деньги.
Ин Чжу был таким по натуре — не хотел просить, а объяснять всё Цэнь Се было лень.
— На ужин мне хватит, ты просто не заказывай лишнего.
Цэнь Се смотрел на него, о чём-то размышляя, затем достал бумажник, вытащил карту и бросил ему.
Ин Чжу машинально поймал её:
— Это ещё что?
— У тебя же нет денег, — сказал Цэнь Се. — Там тысяч сто, возьми пока.
Ин Чжу посмотрел на карту у себя в руках, поднял взгляд, и выражение его лица стало странным:
— Ты… даёшь мне денег?
http://bllate.org/book/29683/3611634
Готово:
