Как же он мог забыть такого человека?
В самую последнюю секунду перед тем, как воспоминания оборвались, Ин Чжу наконец услышал имя, которое сорвалось с его собственных губ:
— Цэнь Се…
Дыхание Ин Чжу замерло, глаза резко распахнулись.
— Пожестче с ним, мне тебя еще учить?
На том конце бросили трубку и оборвали связь. Чжэн Юнь посмотрел на потухший экран и криво усмехнулся:
— Ну надо же, какой-то чинуша оказался еще кровожаднее меня, бандита.
Цэнь Се висел уже больше получаса, запястья до крови стерло о веревку, обнажив влажное алое мясо. Только теперь Чжэн Юнь соизволил взглянуть на него. Лицо Цэнь Се до жути побледнело, даже губы казались бескровными, и лишь взгляд по-прежнему оставался пронзительным и острым.
Чжэн Юнь подошел, некоторое время разглядывая его:
— Цэнь Се, отдай камеру, и брат избавит тебя от лишних мучений.
Цэнь Се приподнял голову и хмыкнул:
— Иди к черту.
Чжэн Юнь нахмурился:
— Сейчас все по-настоящему. Послушай меня, отдай камеру, и я что-нибудь придумаю, чтобы прикрыть тебя.
Цэнь Се склонил голову набок, изучая его:
— А когда у нас было понарошку? Получив камеру, ты что, позволишь мне выжить?
Чжэн Юнь произнес:
— Ты же знаешь, я всегда любил тебя.
Цэнь Се приподнял брови с не то улыбкой, не то насмешкой.
Чжэн Юнь продолжил:
— На этот раз Общество Цзянань понесло тяжелейший урон. Сдай его под мое начало, а потом позволь мне пометить тебя. Я воспользуюсь этим положением, чтобы замолвить за тебя словечко перед вышестоящими.
Цэнь Се скривил губы в издевательской усмешке:
— Этот хрен по фамилии Ин теперь твои «вышестоящие»? Зачем быть человеком, если тебе так нравится пресмыкаться, как псу?
Чжэн Юнь возразил:
— Разве можно промышлять грязными делами всю жизнь? Кто в нашем деле не мечтает отмыться?
Цэнь Се презрительно фыркнул.
Чжэн Юнь прищурился:
— А ты разве нет?
Цэнь Се закрыл глаза, явно не желая с ним разговаривать.
Чжэн Юнь был альфой лет тридцати, всего лишь ранга А, но отличался жестокостью и превосходно умел виться ужом ради выгоды. Он ухаживал за Цэнь Се уже больше двух лет: о чистоте его побуждений можно было спорить, но вот напористость в действиях проявлял самую что ни на есть реальную. Каждый день в Общество Цзянань отправлялся букет роз, однако Цэнь Се не удостаивал его даже беглого взгляда.
Чжэн Юнь предупредил:
— Либо отдаешь камеру, либо отправляешься в слайсер — сегодня тебе придется выбрать что-то одно.
Цэнь Се плотно сомкнул веки и ноль внимания обратил на его слова.
Чжэн Юнь с минуту сверлил его взглядом, затем включил слайсер и направился к стене, чтобы крутануть лебедку, на которой висел Цэнь Се.
Слайсер издал оглушительный грохот, острые лезвия завертелись, сверкая холодным блеском, словно пасть гигантского зверя, готовая проглотить и пережевывать жертву.
Цэнь Се медленно, дюйм за дюймом, опускался вниз, подбираясь всё ближе и ближе к режущим ножам.
Наконец, словно лопнувший воздушный шар, раздался влажный звук, и из машины фонтаном брызнула алая кровь — в мгновение ока половина стопы Цэнь Се превратилась в месиво.
Леденящий душу крик ужаса вырвался из его горла, напрочь заглушив на мгновение рев слайсера.
Чжэн Юнь выключил машину, опустил его на землю и снова спросил:
— Где камера?
Цэнь Се всем телом крупно дрожал, лицо его побелело как мел, со лба непрерывным потоком катился холодный пот, но он по-прежнему упорно отказывался что-либо говорить.
Чжэн Юнь сжал его подбородок, заставляя поднять лицо:
— Спрашиваю еще раз: где она?
Черты лица у Цэнь Се были поистине прекрасными: даже лишенные всяких признаков жизни, они нисколько не утратили своей яркой, ослепительной красоты.
В этот момент Чжэн Юнь, глядя на него, и впрямь почувствовал легкое укола совести. Если бы люди со стороны Ин Чжу не потребовали выпытать проклятую камеру, он бы просто прикончил Цэнь Се сразу, не подвергая его столь жестоким и изощренным пыткам.
В этот миг у Чжэн Юня зазвонил телефон. Бросив взгляд на экран, он увидел имя Ин Чжу. Ослабив хватку на подбородке Цэнь Се, он отошел в сторону и принял вызов:
— Господин депутат…
Ин Чжу на том конце провода бесцеремонно перебил его:
— Что сейчас с Цэнь Се?
Чжэн Юнь оглянулся на жалкую, окровавленную фигуру и ответил:
— Он еще не сказал мне, где спрятана камера.
Тон Ин Чжу звучал странно — совершенно не так, как его обычный ледяной голос. В нем сквозила сжатая до скрипа зубов досада, тревога и ярость:
— Я спрашиваю, как он сам!
Чжэн Юнь не сразу сообразил, в чем дело, снова покосился на Цэнь Се и доложил как есть:
— Он еще жив, только вот нога…
Ин Чжу на другом конце резко втянул воздух и отдал жесткий приказ:
— Сметь больше не трогать его!
Чжэн Юнь опешил:
— Что?
Ин Чжу бросил:
— Я еду.
Чжэн Юнь сбросил вызов, чувствуя себя крайне озадаченным. Только что тот сам велел применить силу, а теперь что за цирк?
Неужели за эти несколько минут господин депутат внезапно осознал, что на самом деле всегда пылко и глубоко любил Цэнь Се?
Не прошло и получаса, как со двора донесся рев спортивного автомобиля и пронзительный визг шин, скрежещущих по асфальту.
Чжэн Юнь вышел из склада и нос к носу столкнулся с примчавшимся Ин Чжу. Он шагнул навстречу:
— Депутат, вас по дороге никто не видел?
Ин Чжу проигнорировал его, широким шагом вошел на склад и устремил взгляд на Цэнь Се. Тот уже потерял сознание от потери крови и лежал на стуле, бледный донельзя, точно труп.
Депутат в упор смотрел на Цэнь Се, а спустя долгое время перевел мрачный, леденящий взгляд на Чжэн Юня.
У Чжэн Юня затылок покрылся мурашками:
— …Что такое?
Ин Чжу снова посмотрел на полуживого Цэнь Се и сухо бросил, не вдаваясь в объяснения:
— Я забираю его.
Чжэн Юнь был крайне удивлен, но возразить не смел. Он лишь махнул рукой, подзывая альфу-помощника перенести тело.
— Я сам.
Ин Чжу лично аккуратно подхватил его на руки и, не оглядываясь, большими шагами вышел со склада.
В этот момент Цэнь Се открыл глаза. Узнав Ин Чжу, он попытался ударить его кулаком в лицо.
Удар получился слабым — сейчас у Цэнь Се совсем не осталось сил. Ин Чжу лишь чуть отвернул голову, не сбавляя шага, и снова опустил взгляд на него со сложным выражением в глазах.
Нанеся этот удар, Цэнь Се уронил голову набок и снова отключился.
Дорога пролетела в мгновение ока: на улицах почти не было прохожих, и Ин Чжу проскочил на несколько красных сигналов светофора. Иначе было нельзя — рана на ноге Цэнь Се снова закровоточила, уже успев насквозь пропитать ковролин в машине.
В больнице ему оказали первую помощь и сразу перевели в палату. Цэнь Се все не приходил в сознание; помимо ноги, на его теле обнаружилось немало других травм, полученных, очевидно, во время стычки с Чжэн Юнем.
Около трех часов ночи Ин Чжу сидел у постели, наблюдая за ним. Вскоре на телефон пришло письмо от секретаря — тот раздобыл досье с историей жизни Цэнь Се.
Его прошлое ничем не отличалось от того, что было известно самому Ин Чжу: в шестнадцать лет он поступил в спецшколу в качестве омеги ранга А для прохождения предвоенной подготовки. После выпуска служил в армии, проявил себя с лучшей стороны, имел боевые заслуги и дослужился до майора.
После окончания войны уволился в запас и вступил в Общество Лотоса — предшественника Общества Цзянань.
Позднее, в ходе внутренней междоусобицы, Цэнь Се убил главу Общества Лотоса, переименовал организацию в Общество Цзянань и сам стал его председателем.
После войны позиции правительства ослабли, повсюду царило запустение, и до многого просто не доходили руки. На данный момент сложилась ситуация многовластия: официальное правительство, три крупные банды и Армия Свободы поделили сферы влияния.
Ин Чжу продолжил чтение. Вторая половина досье представляла собой обзор деятельности Общества Цзянань.
Основным источником доходов организации были лотереи и игорный бизнес — в условиях легализации азартных игр это приносило колоссальные деньги. Мало того, Цэнь Се слыл мастером ростовщичества и выдачи крупных ссуд под огромные проценты.
Впрочем, Ин Чжу предполагал, что все эти средства Цэнь Се спускал на покупку патронов и оружия: Общество Цзянань представляло собой полностью вооруженную группировку. И если им удавалось единолично удерживать Восточный район, то не только благодаря личной силе Цэнь Се, но и потому, что географическое положение Восточного района было не самым выгодным.
Армия Свободы базировалась на восточной окраине Синцзюня, и каждый раз во время рейдов в город Восточный район принимал удар на себя, из-за чего между Цэнь Се и военными регулярно вспыхивали конфликты.
Ин Чжу не сомкнул глаз за всю ночь, а с наступлением рассвета отправился по делам в Тюрьму Ашер, вернувшись в больницу лишь во второй половине дня.
К его прибытию врач как раз делал Цэнь Се перевязку, но тот по-прежнему оставался без сознания.
Дождавшись окончания процедур, Ин Чжу вышел с доктором в коридор, чтобы обсудить перспективы восстановления пациента.
Врач, мужчина-бета, поправил очки на переносице и произнес:
— У пациента ампутирована половина стопы. Даже после восстановления это неизбежно скажется на его подвижности, скорее всего, без трости ему уже не обойтись.
Ин Чжу на мгновение задумался:
— А протез?
Врач кивнул:
— Изготавливается индивидуально. Существуют протезы переднего отдела стопы, с ними можно нормально ходить, но бегать уже не получится.
Ин Чжу ответил:
— Я понял.
Попрощавшись с врачом, Ин Чжу вернулся в палату и опустился на стул у изгороди кровати.
Лицо Цэнь Се выглядело гораздо лучше, чем накануне, на щеках даже появился легкий румянец. Глаза его были крепко зажмурены, густые ресницы едва заметно подрагивали — казалось, даже в бессознательном состоянии он не мог обрести покой.
Уже наступили сумерки, и воздух за окном окрасился в мягкие оранжевые тона заката. Густеющая вечерняя дымка опускалась всё ниже, стирая границу между небом и землей, и наконец наступила ночь.
Ин Чжу ничего не ел, лишь выпил порцию питательного геля, после чего продолжал сидеть неподвижно, не сводя глаз с Цэнь Се, и так просидел до самой глубокой ночи.
Он никак не мог определить, что именно чувствует к этому человеку. Эмоции ведь всегда опирались на память. Судя по всему, у них с Цэнь Се было некое общее прошлое, о котором никто не должен был знать.
Но он ничего не помнил, и Цэнь Се, судя по всему, тоже ничего не помнил.
На самом деле, до того как выяснилась личность Цэнь Се, Ин Чжу предполагал, что те воспоминания могли быть связаны с мимолетной связью на одну ночь. Они договорились удалить запись об этом мимолетном романе сразу после инцидента, чтобы не портить друг другу жизнь.
В итоге же партнер, возможно из-за нехватки денег, нарушил уговор и продал воспоминания.
Однако сейчас, глядя на человека на больничной койке, он никак не мог взять в толк: как этот человек мог оказаться именно Цэнь Се? Связь на одну ночь, омега, Цэнь Се.
Три условия, и каждое абсурднее предыдущего.
Связь на одну ночь…
Он всматривался в лицо Цэнь Се: пусть они и сражались друг с другом насмерть, нельзя было отрицать, что Цэнь Се невероятно хорош собой. Неужели и вправду была та ночь?
Нет, всё равно не сходится.
Связь на одну ночь ради взаимного удовлетворения — дело добровольное и прагматичное, в нем нет места самоотверженности. А эта мазохистская покорность Цэнь Се…
Такого просто не могло быть в подобных интрижках.
При этой мысли Ин Чжу невольно вспомнил образ Цэнь Се из того чипа памяти: мягкого, покладистого, ласкового, капризного…
http://bllate.org/book/29683/3611628
Готово:
