— Хм, нет, на самом деле я вовсе не ненавижу запах антисептика, просто…
Глаза Фан Чжию на мгновение блеснули. Он обернулся и указал на более удобный диван позади себя:
— Если вам удобно, может, пересядете туда? Хотя погода сейчас не такая уж холодная, но осень всё-таки вступила в свои права, и по вечерам у окна вас может продуть. Будет совсем нехорошо, если вы из-за этого заболеете.
Вэнь Шуюй совершенно не ожидал такого предложения. Он уже сбился со счета, который раз за этот вечер теряет самообладание из-за человека, с которым раньше никогда не был знаком. Опомнившись, он поспешно встал.
Едва его рука коснулась кофейной чашки, хозяин заведения опередил его: подхватил чашку, переставил её на поднос и понес к новому месту. Вэнь Шуюю оставалось лишь слегка смущенно взять со стола чек и последовать за ним.
Диван действительно оказался намного комфортнее барной стойки у окна. Вэнь Шуюй не знал, была ли это игра его воображения, но казалось, что здесь и впрямь теплее, чем прежде. Даже мягкий желтый свет ламп, падающий на плечи, согревал, заставляя невольно расслабиться.
Натянутые нервы отпустили, тело само собой обмякло. На сей раз Вэнь Шуюй не стал спорить и позволил хозяину поставить свой любимый американо рядом с ним. Вместе с кофе перед ним оказалась тарелка, которая до этого лежала на подносе, — по всей видимости, лазанья.
Еще когда он уловил аппетитный аромат томатного соуса с мясом, Вэнь Шуюй понял, что проголодался. Он как раз собирался попросить хозяина приготовить ему порцию, но не ожидал…
Его кадык дернулся. Он с удивлением посмотрел на Фан Чжию, который наклонился, чтобы положить рядом с ним вилку и ложку.
Фан Чжию был всецело поглощен работой. Лишь выпрямившись и встретившись взглядом с пристально смотрящим на него господином, он осознал, что его поступок, пожалуй, был немного неуместным.
Он в растерянности дернул за край фартука, который из-за неподходящего размера сбился вверх. Когда лямка снова врезалась в грудь, Фан Чжию недовольно нахмурился, но тут же расслабился и принялся объяснять:
— Прошу прощения. Я подумал, что раз вы вышли из больницы в такое позднее время, возможно, вы проголодались, поэтому взял на себя смелость предложить вам немного лазаньи. Я готовил её сам, вкус должен быть вполне сносным, надеюсь, вам понравится.
— Очень вкусно.
Словно желая подтвердить свои слова, Вэнь Шуюй тут же взял вилку, накрутил кусочек и отправил в рот.
Неожиданный восхитительный вкус взорвался на языке. Он довольно прищурился, проглотив кусочек, и, не удержавшись, облизнул губы. Вспомнив, что перед ним стоит человек, Вэнь Шуюй изо всех сил подавил желание съесть еще и, внимательно глядя в глаза Фан Чжию, повторил:
— Действительно очень вкусно.Фан Чжию никак не ожидал получить такой ответ. Под этим пылким взглядом его лицо залил жар, который постепенно добрался и до самых кончиков ушей. Смущенно опустив голову, он схватил поднос со стола и торопливо проговорил:
— Тогда… желаю вам приятного аппетита.
Отдернув занавеску, Фан Чжию быстрым шагом прошел на кухню и прислонился к стене. Он долго не мог отдышаться: сердце все еще бешено колотилось в груди, словно собиралось вырваться наружу, чтобы самостоятельно ответить на столь сильные чувства этого господина.
Впрочем, все это было лишь детской фантазией, а обыденная жизнь должна идти своим чередом.
Взглянув на поднос, который все еще крепко сжимал в ладонях, Фан Чжию медленно подошел к раковине.
Прохладная вода из-под крана непрерывно струилась, охлаждая пальцы, и вместе с этим внезапное волнение Фан Чжию наконец сошло на нет.
В носу защекотал едва уловимый аромат чистящего средства под названием Первый снег — этот запах, созданный по индивидуальному заказу, за одну секунду перенес его в родные горы.
Величественные горные хребты, укрытые белоснежным одеялом… Он, проносящийся между заснеженными пиками, чувствовал себя одновременно таким крошечным и таким значимым.
Каждый прыжок и переворот, почти достигавшие пределов человеческих возможностей, казались манифестом его свободы и легкости. А следы от сноуборда на снегу были романтическим любовным письмом, которое Фан Чжию писал самой природе, своим собственным способом сообщая ей о своем прибытии.
Когда последнее белое пятно перед глазами исчезло, Фан Чжию поднял руку и закрыл кран. Его мысли вернулись на кухню Фэнъюй.
Он поднял взгляд и обвел помещение: все вокруг сияло чистотой.
Еще час назад Фан Чжию закончил все приготовления к закрытию. Появление того господина в зале на время нарушило его планы, но теперь, по сути, прибираться было уже не к чему.
Отодвинув занавеску, Фан Чжию вернулся в зал. Сначала он взглянул на настенные часы, а затем, повернув голову, небрежно скользнул взглядом по диванчику в углу. Заметив кое-что на столе, он слегка нахмурился.
Всего за пять-шесть минут этот господин успел съесть почти две трети довольно большой порции лазаньи.
Ел он очень элегантно, в тишине кофейни почти не было слышно звона приборов о тарелку, но скорость, с которой он поглощал еду, все же заставила Фан Чжию забеспокоиться.
Бессознательно коснувшись края фартука, он долго колебался, но в конце концов набрался смелости и произнес:
— Господин, вы можете есть медленнее, мне совсем не к спеху закрываться.
Внезапный голос прервал Вэнь Шуюя, который как раз наматывал лазанью на вилку. Поняв, что именно имел в виду владелец кафе, он смущенно улыбнулся:
— Прошу прощения, я сегодня сильно проголодался. Впредь буду есть не спеша и тщательно пережевывать пищу.Вам не нужно передо мной извиняться. Или, если точнее, эти извинения вам стоило бы приберечь для собственного желудка.
Хорошее воспитание приучило Фан Чжию смотреть собеседнику прямо в глаза. Хотя подобное мимолетное замечание вовсе не требовало столь пристального внимания, он все же обошел барную стойку и подошел к тому господину.
Фан Чжию остановился в проходе неподалеку от Вэнь Шуюя и, глядя на него, продолжил:
— Вы сами врач, поэтому, думаю, мне не нужно уговаривать вас заботиться о здоровье.
Едва он договорил, мужчина на диване вдруг рассмеялся. Фан Чжию с удивлением склонил голову, наблюдая, как тот с невероятной быстротой вытащил салфетку, промокнул уголки губ и произнес:
— Не знаю, как тут лучше сказать...ммм...
Встретившись с ним взглядом, Фан Чжию мгновенно всё понял и подхватил:
— Моя фамилия Фан, Фан, Чжи, Ю.
Ощущение ментального резонанса было донельзя приятным. Уголки губ Вэнь Шуюя изогнулись еще шире, и, подражая только что прозвучавшему темпу речи Фан Чжию, он так же отчетливо, по слогам, выговорил:
— Вэнь, Шуюй.
Увидев, что тот кивнул, Вэнь Шуюй возобновил разговор:
— Не знаю, доводилось ли вам, босс Фан, слышать такую фразу: врач не лечит самого себя.
Хотя к данному моменту эта поговорка подходит не совсем идеально, смысл примерно тот же.
Напряженная работа и пациенты не оставляют нам времени на неспешные трапезы, и со временем к этому просто привыкаешь.
Ах... Простите, на этот раз извиняться действительно должен я, нечего было жаловаться вам.
Хмм... Давайте поговорим о чем-нибудь приятном. Фотография на стене — ваша работа?
Проследив за взглядом Вэнь Шуюя и разглядев снимок на стене, Фан Чжию на мгновение сбился с дыхания.
В Фэнъюй ради поддержания атмосферы кафе было развешено множество украшений, среди которых хватало свободолюбивых пейзажей, напоминавших о бушующих снежных бурях. Но именно эта конкретная фотография была связана с личным опытом Фан Чжию — незаживленной душевной раной её не назовешь, однако и вспоминать об этом ему особо не хотелось.
Стоило слишком долго вглядываться в прошлое, как уснувшие амбиции легко могли вспыхнуть с новой силой.
Фан Чжию рассматривал снимок чуть дольше обычного. Вэнь Шуюй не дождался ответа, но вовсе не выказал недовольства — напротив, с безмятежным видом он взял стоявшую рядом и до сих пор им игнорируемую чашку колд-брю американо.
Знакомая горчь наполнила рот, Вэнь Шуюй поморщился. Он уже и забыл, когда в последний раз испытывал такое отвращение к американо — во всяком случае, точно не после двадцати лет. А сегодня...
Пожалуй, восхитительная лазанья оказалась слишком манящей, и стоило однажды вкусить тепла, как прежний холод стал труднопереносим.
Фан Чжию изо всех сил попытался вырваться из плена метели. Он повернулся к Вэнь Шуюю, виновато улыбнулся и тихо произнес:
— Не я. Это был неудачный дубль фотографа, который путешествовал с нами тогда. Мне понравилось, и я забрал снимок себе.
С тех пор прошло немало времени, я и сам почти забыл о нем. Когда мы только открылись, девчонки какими-то судьбами откопали эту фотографию в папке на компьютере; раз уж она им приглянулась, я не стал возражать. Но теперь смотрю на нее и понимаю, что с кофейней она действительно сочетается слабо.
— Нисколько. — Вэнь Шуюй вернул чашку на стол, скосил глаза на фотографию, а затем снова перевел взгляд на Фан Чжию. — Знаете, почему среди такого множества снимков на стене мой глаз упал именно на этот?
Фан Чжию не мог догадаться и сделал приглашающий жест, жестом попросив Вэнь Шуюя продолжить.
На этот раз Вэнь Шуюй смотрел на него уже не с вежливой отстраненностью. Во взгляде появилась четкая направленность, и на Фан Чжию уставились острые, присущие лишь врачу глаза. Медленно он произнес:
— Потому что у этой фотографии есть история.
В глазах Фан Чжию мелькнул испуг. В этом словесном поединке он вновь потерпел поражение.
Заметив перемену в его настроении, Вэнь Шуюй тут же отвел взгляд и расслабился.
— Босс Фан, мне вот тут стало любопытно: отправляясь вснежные горы, обязательно брать с собой фотографа?
— А?
Фан Чжию растерялся от столь резкой смены темы. Он моргнул, глядя на Вэнь Шуюя, и услышал пояснение:
— Я сам очень люблю кататься на лыжах, но жизненные обстоятельства до сих пор не позволяли мне выкроить на это время.
Судя по блогерам из телефона, все они повсюду таскают за собой фотографов. Я думал, это производственная необходимость, но раз вы упомянули фотографа в вашей поездке, значит, это обязательный атрибут путешествия?
Если мне не нужны эффектные кадры для соцсетей, можно обойтись без него?
— Конечно, можно и не брать. На самом деле, даже ради красивых кадров вовсе не обязательно нанимать профессионального фотографа — в конце концов, все зависит исключительно от вашего личного выбора.
Отвечая на этот вопрос, Фан Чжию был предельно искренен.
В конце концов, даже отправься он сам сейчас в снежные горы, за ним уже не пошел бы никакой фотограф.
Приглашение в следующий раз
— Босс Фан...
Вжух...
Глухая вибрация телефона прервала недоговоренную фразу Вэнь Шуюя. Опустив взгляд на экран с информацией о вызове такси, он увидел, что водитель прибудет через пять минут.
И надо же такому случиться: когда ему так не терпелось уехать домой, машина не вызывалась, а стоило потерять к этому интерес и попробовать ради прикола, как приложение тут же распределило его заказ.
Вэнь Шуюй с улыбкой покачал головой, повернул экран к Фан Чжию, показывая уведомление, после чего быстро склонил голову и в два-три счета доел оставшуюся на тарелке лазанью. Она успела немного остыть, но все равно оставалась невероятно вкусной.
http://bllate.org/book/29674/3610283
Готово:
