Цзян Юймянь был искренне удивлен. Он и подумать не мог, что Сюй Мянью, который выше его на голову и в чьих вещах он мог бы утонуть целиком, обретает чувство безопасности с помощью систем видеонаблюдения. Впрочем, это было вполне объяснимо — в странностях Сюй Мянью была своя логика.
— Ну... так действительно надежнее, чем просто запереть дверь.
— Поэтому, брат Юймянь, спите лучше на кровати, так будет естественнее, — сказал Сюй Мянью, открывая дверь спальни и включая свет.
Комната залилась ярким светом. Цзян Юймянь увидел аккуратную мягкую кровать, а затем перевел взгляд на черный зрачок камеры видеонаблюдения, безмолвно записывающей всё происходящее в углу гостиной. Он невольно задумался о том, как ведет себя во сне.
Цзян Юймянь всегда спал один и понятия не имел, спокойна ли его поза во сне. Если он будет выглядеть нелепо, а на следующее утро проснется поздно и попадется Сюй Мянью на глаза или, что еще хуже, попадет в объектив камеры — это же сплошной позор.
Хотя с моральной точки зрения было некрасиво выпроваживать хозяина дома спать в гостиную в первый же визит, Цзян Юймянь, чья репутация была для него довольно важна, решил последовать зову сердца и не упрямиться.
Он сделал шаг в сторону спальни, его уши слегка покраснели от неловкости. Глаза в свете ламп блестели, словно залитые водой, и в них невозможно было скрыть смущение. Он поднял взгляд на доброго младшего брата Сюй Мянью и тихо проговорил:
— Тогда мне снова придется тебя побеспокоить.
Сюй Мянью с широким жестом ответил:
— Всего на одну ночь.
В ванной Цзян Юймянь вытащил постиранную и высушенную одежду и аккуратно сложил её в ногах кровати. Ложиться в чужую постель в грязном или вовсе без одежды было неуместно, а после ливня в Таньчжэ воздух стал таким душным и влажным, что одежда липла к телу, вызывая дискомфорт. Ситуация вышла внезапной, и Сюй Мянью любезно предложил ему чистую, уже ношеную пижаму, чтобы Цзян Юймянь мог хоть немного обустроиться.
Раз уж пришел, нет смысла кокетничать, поэтому Цзян Юймянь воспользовался ванной Сюй Мянью. Однако одежда оказалась слишком велика. Несмотря на то, что Сюй Мянью был выше всего на голову, одна только куртка доходила Цзян Юймяню до середины бедра, превращаясь в подобие платья, а рукава и штанины пришлось подворачивать.
Выйдя из спальни, он увидел, что в гостиной горит лишь молочно-белый торшер. Кондиционер работал на довольно низкую температуру, а на диване были приготовлены подушка и тонкое одеяло.
Сюй Мянью сидел на диване у окна, спиной к Цзян Юймяню. Он переоделся в облегающую черную майку, обнажавшую плечи и руки, на которых отчетливо проступали красивые линии мышц. В Цзян Юймяне проснулся художник — Сюй Мянью был идеальной моделью для набросков.
Подойдя к нему, Цзян Юймянь почувствовал исходящий от парня прохладный влажный воздух и невольно взглянул на плотно закрытую дверь спортзала.
— У тебя в обеих комнатах есть душевые?
Сюй Мянью обернулся на звук. Цзян Юймянь стоял прямо за его спиной, от него все еще исходило легкое тепло после душа, которое тут же остужалось потоками воздуха из кондиционера.
В полумраке гостиной пижама казалась еще более мешковатой. Подвернутые штанины открывали тонкие, изящные щиколотки. У Цзян Юймяня кость была тоньше, чем у Сюй Мянью, и даже застегнутая на последнюю пуговицу горловина выглядела широкой, обнажая длинную шею, которая в темноте казалась пугающе белой и нежной. Но больше всего притягивала взгляд крошечная красная родинка прямо над верхней пуговицей, в самом центре тонких ключиц.
— После тренировки лень идти в спальню, проще было поставить душевую кабину здесь, так удобнее.
Голос Сюй Мянью прозвучал хрипло. Цзян Юймянь взял пульт от кондиционера и прибавил температуру, чтобы тот не простудился за ночь. Отложив пульт, он подошел к нему и замер, увидев его руки.
На запястье Сюй Мянью обвилась маленькая оранжевая змейка с вздернутым носом. Она была размером не больше ладони и тихонько высовывала раздвоенный язычок, послушно переползая между пальцами парня.
Цзян Юймянь огляделся и в углу у телевизора заметил террариум. Он впервые видел, чтобы кто-то из его знакомых держал змею, и это показалось ему чем-то любопытным:
— Это свиноносая змея?
Сюй Мянью протянул к нему руку:
— Маленький Виноградинка — да, действительно свиноносая. Брат Юймянь отлично разбирается.
— Маленький Виноградинка?
Боже, то, что Сюй Мянью завел змею — это одно, но дать ей такое имя… это было еще более удивительно. Настоящее воплощение фразы: внутри свирепый тигр, а снаружи — нежность. А главное, имя совсем не вязалось с внешностью змеи.
Цзян Юймянь невольно предположил:
— Ты назвал его так, потому что любишь виноград?
— Вроде того, — Сюй Мянью почувствовал запах геля для душа, исходящий от Цзян Юймяня. Опустив глаза, он подвел змею к руке гостя. — Хочешь потрогать?
— А? Я?
Цзян Юймянь, немного скованный, попросил помощи у владельца:
— Я никогда этого не делал. Маленький Виноградинка меня не укусит?
— Он не кусается, Маленький Виноградинка очень послушный.
У змейки был вздернутый нос, круглая головка и гладкая, плотная чешуя, которая красиво переливалась в свете ламп. Она была невероятно привлекательным питомцем. Несмотря на сильное волнение, искушение погладить змею пересилило страх. Цзян Юймянь мысленно боролся с собой, и в итоге желание победило разум.
Он немного напряженно протянул палец и осторожно коснулся тела змейки. Та оказалась холодной и гладкой. Маленький Виноградинка послушно свернулся между пальцами Сюй Мянью, и Цзян Юймянь, набравшись смелости, провел пальцем вдоль спины к голове.
Он быстро отдернул руку, но змея не испугалась — наоборот, она ласково потерлась о подушечку его пальца, переползла с руки Сюй Мянью на тыльную сторону ладони Цзян Юймяня и медленно обвилась вокруг его тонких, изящных пальцев, высунув головку и пробуя язычком воздух рядом с ним.
Холодная, гладкая кожа, мягкое брюшко… Цзян Юймянь вдруг понял, что воспринимает это куда спокойнее, чем ожидал. Ему даже показалось, что движения змеиного язычка напоминают виляние собачьего хвоста.
В комнате повисла тишина, слышно было только тихое гудение кондиционера. Атмосфера стала неловкой.
Цзян Юймянь собрался с мыслями, слегка кашлянул, чтобы прервать молчание, и посмотрел на Сюй Мянью:
— Спасибо, что приютил меня сегодня, и за то, что уступил кровать. Я правда тебе благодарен.
Змеиное тело, обвившееся вокруг бледных пальцев Цзян Юймяня, напоминало оранжевый шнурок, завязанный узлом. Черные глазки-бусинки змеи были точь-в-точь как у самого Сюй Мянью, но глаза Цзян Юймяня казались омытыми водой — яркими и влажными, а губы приоткрывались, обнажая кончик языка.
Сюй Мянью перевел взгляд обратно на змею:
— Цзян Юймянь, я раньше думал, что ты меня ненавидишь, поэтому отдалялся. Но теперь я понял, что это было ошибкой. Раз так, давай останемся хорошими друзьями? Настоящие друзья не делят всё на свое и чужое.
— Ты часто мне помогал, даже заступился за меня перед мамой Чэн Канняня. Поэтому то, что ты живешь у меня и спишь на моей кровати — это в порядке вещей. Можешь принимать это как должное, не нужно каждый раз меня благодарить.
Услышав свое имя без приставки, Цзян Юймянь на мгновение опешил, но тут же уцепился за другой вопрос. С каких пор они с Сюй Мянью стали хорошими друзьями? Раньше они общались неплохо, но потом несколько лет почти не поддерживали связь, а теперь… Разве это не называется шапочным знакомством?
Однако Сюй Мянью смотрел на него пристально, и в его синеватых глазах, казалось, скрывался бездонный водоворот. Его размеренный тон звучал очень убедительно.
Сюй Мянью словно вдруг осознал, что говорил сам с собой, поднял взгляд и добавил:
— Всё, что было в прошлом — моя вина. Я неправильно понял тебя, брат Юймянь, и твоя неприязнь была оправдана. Теперь, когда недопонимания устранены, может, ты простишь меня и дашь шанс… стать твоим хорошим другом?
События развивались слишком быстро, не давая Цзян Юймяню контролировать разговор, который внезапно перешел в русло извинений. Сюй Мянью просил прощения, и его поза была по-настоящему смиренной. Между ними не было серьезных конфликтов, а после того, как парень оказал ему такую помощь, раздражение Цзян Юймяня само собой улетучилось.
Ладно, в конце концов, он просто нескладный, незрелый младший брат.
— Сюй Мянью, ты младше меня, мы не так часто виделись, так что недопонимания — это нормально. Я на тебя не злюсь.
Цзян Юймянь наклонился и пересадил Маленького Виноградинку обратно на руку Сюй Мянью. Змейка не хотела уходить, но, не имея выбора, лишь выпустила язычок и обвилась вокруг запястья хозяина.
— Но теперь, когда мы всё обсудили: не слушай больше сплетни и не делай поспешных выводов. Если что-то случится — приходи и спрашивай прямо у меня. Понял?
Цзян Юймянь смотрел на него сверху вниз. Уголки его глаз были слегка приподняты, придавая лицу горделивое и строгое выражение, но в глубине зрачков не было ни капли высокомерия — только мягкое влажное сияние.
Тепло от змейки, обвившейся вокруг запястья, словно обжигало рассудок. Сюй Мянью сглотнул, голос его слегка охрип:
— Понял. Больше такого не повторится.
Убедившись, что парень всё осознал, Цзян Юймянь улыбнулся:
— Ну, время позднее. Я пойду спать, и ты тоже ложись. Завтра мы всё еще хорошие друзья.
Провожая взглядом спину Цзян Юймяня, Сюй Мянью разжал кулак и спокойно проговорил:
— Спокойной ночи, брат Юймянь.
Вернувшись в комнату, Цзян Юймянь лег в кровать. Она была большой, рассчитанной на рост Сюй Мянью, а одеяла были невероятно мягкими. Весь день прошел в хлопотах, и Цзян Юймянь выбился из сил. Стоило голове коснуться подушки, как он провалился в глубокий сон.
Может, из-за того, что на него свалилось слишком много бед — измена Чжай Юаня, невозможность вернуться в университет из-за ливня, тяжкие мысли — он чувствовал невероятную усталость.
Тело казалось свинцовым.
Он не мог пошевелиться, будто какая-то невидимая сила сковала его руки и ноги. Живот казался тяжелым, кожа на нем ощущалась холодной и зудящей.
Неужели я и правда сбрасываю одеяло во сне?
Цзян Юймянь в полудреме подумал, что хорошо, что он не остался спать на диване в гостиной.
Холод. Леденящее, странное прикосновение — будто огромная змея обвила его. Чудовище, казалось, приняло его за добычу, его могучее тело сжималось всё сильнее. Цзян Юймянь чувствовал, как его с головы до пят, без единого просвета, обволакивает змеиное кольцо, укрывая под влажным брюхом и медленно увлекая куда-то вниз. Постепенно звуки внешнего мира затихли, словно он погрузился в бездонное озеро. Не в силах дышать и охваченный ужасом утопления, он мог лишь цепляться за змею, кусать её, царапать, моля о милосердии и спасении.
Наконец, после долгих метаний Цзян Юймяня, змея вынесла его на поверхность. Воздух жадно ворвался в легкие, и Цзян Юймянь разрыдался от облегчения, но змея была ненасытна: за свое спасение она требовала отдачи, не считаясь ни с чем.
http://bllate.org/book/29652/3607795
Готово:
