Ранним утром на парковке уже не хватало мест. Правда, один уголок пустовал: просторный, светлый, заезжай и выезжай сколько душе угодно.
Сун Вэнь загнал машину на это место. Времени было еще вагон, поэтому он устроился в салоне, достал телефон и проверил баланс.
Если считать с конца: единицы, десятки, сотки, тысячи, а последнее число упиралось в десяток тысяч.
Часть зарплаты Сун Вэнь обычно отдавал на семейные расходы, а остальное спустил на покупку машины. Теперь же, с учетом тех двадцати тысяч, что перевел Линь Чжии, его общий баланс едва дотягивал до тридцати тысяч.
Из-за того, что Лу Цзиньань собирался взыскать с него агентские, Сун Вэнь немного приуныл. Линь Чжии был настоящей пикси — только берет и ничего не отдает, так где же ему самому раздобыть двести тысяч, чтобы закрыть долг?
Но стоило ему вспомнить, как в тот день в Маньфулоу Лу Цзиньань сыпал язвительными замечаниями, а когда навис над ним, придавливая своим присутствием, воротник рубашки плотно прилегал к шее, а очертания подбородка казались всё более резкими, в груди отчего-то становилось жарко.
Пришедшая было хандра тут же испарилась, растаяв легкой дымкой.
Убрав телефон, он толкнул дверцу и вышел. Из гаража наверх вел лифт, напрямую в офисную зону. Народу в этот час было мало, в ожидании стоял лишь один Сун Вэнь.
Стоило ему нажать кнопку вызова, как сзадилых блеснули фары — в поворот у въезда медленно втиснулся черный Ленд Ровер.
…
Личное парковочное место Лу Цзиньаня оказалось занято.
Прошлой ночью он засиделся на попойке, компания подобралась шумная, разошлись только под утро. Лу Цзиньань был слегка навеселе, возиться с дорогой не захотелось, и он остался ночевать прямо в гостинице. Утром он не стал гонять водителя туда-сюда, поехал на работу сам и никак не ожидал, что его место окажется занято.
Узкая парковка оказалась тесноватой для широкого Рэнд Ровера, и, покружив пару раз в поисках подходящего пятачка, Лу Цзиньань просто припарковал машину поперек, заблокировав тот самый Бид. Он позвонил секретарю:
— Пусть этот сотрудник спустится и переставит машину. Номер такой-то...
Назвав номер, Лу Цзиньань прищурился и заметил, что бумажный пакет, лежавший под лобовым стеклом машины, выглядит подозрительно знакомым. Подойдя ближе, он наклонился, прикрыв ладонью глаза от бликов на стекле, — это был именно тот пакет, который он вчера сунул Сун Вэню.
— Черт, — помрачнев, тихо выругался Лу Цзиньань. — Этот шпион и впрямь на каждом шагу пакостит мне назло.
Бросив взгляд вбок, он заметил, что правое заднее окно Бида приоткрыто — вверху оставалась узкая щель.
Сам Лу Цзиньань курил редко, но тут порылся в бардачке собственной машины, вытащил сигарету, чиркнул зажилкой и затянулся пару раз. Стряхнув пепел, он просунул сигарету в щель и стряхнул пепел прямо внутрь салона.
Сигарета как раз догорела, когда вернулся Сун Вэнь. Он неторопливо вышел из лифта с совершенно невозмутимым, пресным выражением лица.
Лу Цзиньаня раздражало его спокойствие. Шагнув ближе, он с ходу бросил:
— Почему до сих пор не вернул агентские?
Сун Вэнь опешил и только теперь сообразил, что припарковался на месте Лу Цзиньаня. Окинув взглядом это красивое лицо, он подошел и чуть приоткрыл дверцу:
— Я сейчас переставлю машину.
Стоило ему сесть в салон, как в нос ударил густой, едкий запах табака. Сун Вэнь слегка нахмурился, огляделся и заметил пепел на сиденье у окна.
Лу Цзиньань стоял снаружи, меж его пальцев еще тлел окурки. Сун Вэнь посмотрел на него, задержав взгляд на угасающем огоньке, и в конце концов тихонько вздохнул.
Отогнав машину на тесное местечко, Сун Вэнь приготовился к буре, но Лу Цзиньань встретил его с легкой улыбкой на губах и издалека приветствовал запоздавших сотрудников.
Пока они поднимались в окружении других работников, Лу Цзиньань был любезен и приветлив, даже помог поправить перекосившийся бейдж одному из сотрудников и, похвалив фото на нем, заметил:
— Хорошо получился.
Стальные тросы лифта слегка вибрировали на подъеме, металлические створки то и дело открывались и закрывались на разных этажах. Проводив последнего сотрудника взглядом, Лу Цзиньань резко переменился в лице и бросил коротко и емко:
— Двести тысяч.
Лампы дневного света под потолком резанули глаза неприятным блеском. Сун Вэнь приподнял веки, бросил на Лу Цзиньаня взгляд и тихо произнес:
— Вчера твой секретарь разбил мои яйца.
Автор пишет:
Яйца: за что мне такое арахисовое счастье
Глава одиннадцатая. Я отлично делаю отжимания
Лампы дневного света под потолком резанули глаза неприятным блеском. Сун Вэнь приподнял веки, бросил на Лу Цзиньаня взгляд и тихо произнес:
— Вчера твой секретарь разбил мои яйца.
— Ого, — повеселел Лу Цзиньань. Он был на полголовы выше Сун Вэня, и, сделав шаг вбок, буквально вжал того в угол лифта. — Ты хорошо рассмотрел? Обвинения без доказательств — это вообще-то клевета.
— Хорошо рассмотрел, — Сун Вэнь выдержал его взгляд, не отступая. — Темно-синяя рубашка в полоску, серые брюки, родинка на правом ухе, два макушечных вихра.
Каждое слово прозвучало веско и четко.
Лу Цзиньань чуть приподнял бровь:
— О? И как же ты понял, что это именно мой секретарь?
— Когда в выходные мы расставались у Маньфулоу, он сидел на переднем пассажирском сиденье твоей машины, — спросил Сун Вэнь. — Разве это место не предназначено специально для секретаря?
Лу Цзиньань никак не ожидал от Сун Вэня такой сообразительности. Он с минуту поизучал стоящего перед ним человека, а затем внезапно подался вперед и снял с него черную оправу очков.
— А ну-ка, дохни.
Он поднес линзу прямо к губам Сун Вэня.
— М?
Мир перед глазами мгновенно расплылся, но Лу Цзиньань находился так близко, что его давящая, ослепительная красота оставалась отчетливо видна.
— Давай, подыши, — в голосе Лу Цзиньаня послышались ленивые, уговаривающие нотки. Звучало вроде бы как приказ, но с просительным оттенком. — Всего разок.
Дыхание Сун Вэня сбилось, словно споткнувшись о что-то невидимое. А это слово послушный, висевшее в воздухе, липло к барабанным перепонкам словно надломленная пополам конфета, от сладковатой приторности которой слегка кружилась голова.
Инстинктивно он попытался отпрянуть назад, но спина встретила жесткую и холодную стенку лифта — отступать было некуда.
В конце концов ему пришлось проявить бесхребетность и слабо выдохнуть на стекло.
Линза тут же затуманилась: одна половина расплылась в тумане, другая осталась чистой.
Лу Цзиньань ловким движением водрузил очки обратно на нос Сун Вэня и, глядя на молодого человека, ставшего похожим на одноглазого пирата, насмешливо бросил:
— Эй, четырехглазый, раз у тебя такое зрение, зачем вообще носишь очки? В следующий раз лучше высиживай яйца прямо на животе, чтобы больше никому тут не клеветать.
— К тому же... — раздался мелодичный звонок, лифт достиг верхнего этажа, и створки плавно разъехались. Лу Цзиньань выпрямился и шагнул из кабины. — К тому же, даже если их и разбил мой секретарь, какое это имеет ко мне отношение?
Запотевшие стекла постепенно прояснялись, мир снова обретал резкость. Смотря в спину удаляющемуся Лу Цзиньаню, Сун Вэнь пробормотал про себя:
— Ну и мерзкий же характер.
…
Стоило Лу Цзиньаню войти в офисную зону, как дорогу ему преградил пестрый парень.
На голове у того торчал взъерошенный хохолок, в разгар лета на нем красовалась байкерская куртка с расстегнутым до груди воротом рубашки, из которого выглядывали несколько массивных цепей.
Ловко сдернув солнцезащитные очки и широко улыбнувшись, он закинул руку на плечо Лу Цзиньаню:
— Братец, наконец-то я тебя поймал, до чего же соскучился!
Тут же он понизил голос, с оттенком пережитого потрясения добавил:
— Если бы не ты, братец, и не выручил меня с теми тремя миллионами в Макао, меня бы до сих пор держали там любуясь морским бризом.
Он протянул руку и аккуратно поправил лацкан пиджака Лу Цзиньаня, а его глаза подозрительно покраснели.
— Только ты по-настоящему переживаешь за меня, а остальные родственники при виде моих проигрышей разбежались быстрее всех.
Лу Цзиньань похлопал его по спине, расплывшись в улыбке, полной братской любви:
— Мы же семья, к чему эти разговоры. Кто мне ближе всех, неужто я сам не понимаю?
По ходу дела он бросил взгляд на секретаря, дежурившего у дверей кабинета генерального директора. Тот мгновенно всё понял, сделал шаг вперед и отчетливым, ровным голосом произнес:
— Генеральный директор Лу, вас на линии ждет международный звонок от Джеймса.
Лу Цзиньань цокнул языком, слегка нахмурившись и изобразив на лице смесь вины и беспомощности:
— Видишь? Эти американцы совсем не считают разницу во времени, звонят прямо перед тем, как я успеваю зайти в кабинет. Цзяшу, посиди пока в приемной, я быстро разберусь со звонком и приду.
Окинув взглядом секретариат, Лу Цзиньань остановил взгляд на стоявшем позади Сун Вэне, ткнул в него пальцем с наигранно преувеличенной интонацией:
— Это мой новый ассистент Сун Вэнь, мастерски варит кофе, даже брал профессиональные награды. Пусть сейчас порадует тебя своим искусством.
Затем он повернулся к Сун Вэню и заботливо распорядился:
— Это генеральный директор Вань Цзяшу, сын моей четвертой тетушки, мой двоюродный брат. Гость дорогой, обижать нельзя, так что займись им как следует.
По спине Сун Вэня словно ударило тяжелым невидимым грузом, заставив ее чуть ссутулиться. Он понимал, что работа рядом с Лу Цзиньанем легкой не будет, но никак не ожидал, что издевательства начнутся так прямолинейно и внезапно. Сун Вэнь, который в своей повседневности пил разве что растворимый кофе или дешевую бурду из круглосуточных магазинов за девять девять, отвечать согласием вовсе не собирался.
Но Лу Цзиньань и не думал его отпускать, снова хлопнув Вань Цзяшу по плечу с улыбчивой рекомендацией:
— Попроси Сяо Су еще сделать рисунок на пенке, у него латте-арт просто на уровне произведений искусства.
— Ладно-ладно, иди работай, — отмахнулся Вань Цзяшу, хотя глаза его уже намертво прилипли к Сун Вэню. Он даже подался вперед, вглядываясь так жадно, будто хотел пересчитать у того каждую ресничку.
Лу Цзиньань стоял позади них, и улыбка на его лице постепенно сходила на нет. Он изучающе смотрел в спину Вань Цзяшу — в этом взгляде смешивались и доля праздного любопытства, и трезвый расчет, словно он пытался взвесить этого человека и оценить его в условных единицах.
Мгновение спустя он отвел взгляд, шагнул в кабинет и бросил мимолетный взгляд на следовавшего за ним секретаря. К своему удивлению, он обнаружил, что всё было именно так, как говорил Сун Вэнь: родинка на правом ухе и два аккуратных вихра на макушке.
…
В комнатке для отдыха Сун Вэнь с абсолютно невозмутимым видом уставился на навороченную кофемашину. Он потыкал наугад в несколько кнопок, та бессмысленно заурчала, но кофе так и не потек.
В конце концов он просто разорвал пакетик нескафе и залил его кипятком.
Вспомнив упомянутый Лу Цзиньанем латте-арт, Сун Вэнь с минуту тупо смотрел на воронку из растворимого кофе в чашке, а затем огляделся и выудил из шкафчика в комнате отдыха бутылочку с шоколадным сиропом.
Носик бутылки уже засох, и сироп выдавливался прерывистыми полосками. С грехом пополам он накарябал на поверхности кофе пару кривых дуг, а потом небрежно тыкнул в них зубочисткой.
Когда он поставил чашку перед Вань Цзяшу, тот уставился на угощение так, будто перед ним сокровище.
Молодой господин Вань прищурился, разглядывая узор в чашке, то хмуря брови, то расслабляя их. Наконец, изучив творение со всех сторон, он выдал:
— И что же это за... художественный образ?
Сун Вэнь опустил взгляд на чашку, немного подумал и ответил:
— Сухие лианы, старое дерево, зловещие вороны.
— Чего? — Вань Цзяшу еще раз присмотрелся и вдруг хлопнул себя по колену. — Гениально! Изгиб этих сухих веток, силуэт вороны — вылитая китайская тушь, рука прямо не поднимается пить такую красоту!
http://bllate.org/book/29650/3607604
Готово:
