Ли Эр кивнул и сказал: — Ладно, я пока буду должен.
У него немного кружилась голова — вчерашнее опьянение ещё не до конца выветрилось. Он опустил автомобильное стекло, как раз когда мимо ворот просторного двора проходила группа модно одетых юношей, громко что-то обсуждая. Сначала Ли Эр не обращал на них внимания, но, когда они приблизились, прислушался.
Потемкавшись в лице, он бросил Линь Юэшэну: — Тормози.
Дело происходило внутри закрытого двора, и машина двигалась небыстро. Линь Юэшэн ещё не успел полностью остановить автомобиль, как Ли Эр уже распахнул дверцу, выпрыгнул наружу и со всего маху врезал летевшему походкой парню с жёлтыми прядями в волосах. Всё это он проделал быстро и мощно. Линь Юэшэн мгновенно затормозил, выскочил из машины и бросился на помощь.
К тому моменту, когда он подоспел, Ли Эр уже был окружён ватагой молодчиков, и между ними завязалась ожесточённая драка. Все эти парни происходили из семей высокопоставленных чиновников и впервые столкнулись с кем-то вроде Ли Эра, кто не стал вести долгих разговоров, а сразу полез в бой. Дрались они тоже жестоко, целясь каждым ударом в уязвимые места.
Заметив, как чей-то кулак обрушился прямо на поясницу Ли Эра, Линь Юэшэн в одно мгновение рассвирепел: он схватил одного противника и швырнул его в сторону, вкладывая в каждый удар всю свою силу. Когда он третьим ударом уложил ещё одного на землю, хулиганы переключили своё внимание на него, временно оставив Ли Эра в покое, и решили сначала разделаться с Линь Юэшэном.
Ли Эр в этот момент чувствовал себя так, будто его кости рассыпались. Видя, как оставшиеся парни окружили Линь Юэшэна, он изо всех сил попытался подняться, чтобы помочь.
Правда, ему стоило немалых трудов просто устоять на ногах.
Пока он ковылял ближе, Линь Юэшэн уже расправился с двоими. С лёгкостью уложив последних двоих, Линь Юэшэн подмигнул Ли Эру и лукаво улыбнулся.
Ли Эр придержал рукой нывшую поясницу и показал Линь Юэшэну большой палец. Он-то считал, что с детства занимался боевыми искусствами и неплохо владеет кулаками, но у Линь Юэшэна техника оказалась явно на недосягаемой высоте.
Он подошёл к тому самому желтоглазому пареньку с крашеными волосами, которого пнул сразу после выхода из машины, присел на корточках и спросил: — Кто тут, по-твоему, ублюдок?
Желтокожий упрямо вскинул подбородок, скорчив наглую физиономию: — Тьфу! Какое твоё собачье дело до того, что я говорю? Я сказал, что мать Чжу Кэчжэня — шлюха, занявшая место молодого господина Чжу!
Этот парень рос вместе с молодым господином Чжу, то есть младшим сыном Чжу Юна, и они с детства были не разлей вода, так что он естественным образом затаил обиду на внезапно объявившегося Чжу Кэчжэня. К тому же молодые люди всегда отличались горячим нравом и даже поверженные на землю не собирались признавать поражения. К тому же желтоволосый никогда раньше не видел Ли Эра, а незнание, как известно, рождает бесстрашие.
Глаза Ли Эра сузились. — Повтори-ка, что ты сказал!
Парня на секунду прошибло от накатившей из глаз Ли Эра свирепости, но он всё же сплюнул сгусток крови и выдал: — Я сказал, что Чжу Кэчжэнь... а-а-а...
Не успел он договорить, как из его горла вырвался пронзительный вопль. Дикий крик прокатился по всему двору, заставляя всех оглянуться в эту сторону. Охрана тоже спешно заторопилась к месту происшествия. Поначалу они думали, что это просто балуется молодежь, но теперь поняли всю серьёзность ситуации.
Тем временем нога Ли Эра придавила пах желтоволосого. И хотя он творил столь жестокую вещь, улыбка на его лице сияла ослепительной, почти демонической красотой.
Он наклонился к самому уху парня и произнёс невероятно мягким тоном: — По мне так мужчина без мужского достоинства — вовсе и не мужчина.
Подумав при этом, что Лао Хуан иногда всё же говорит глупости. С этими словами он добавил ещё один пинок, отпустил парня и перевёл взгляд на Линь Юэшэна. Линь Юэшэн всё это время следил за обстановкой, одновременно остерегаясь, как бы кто-нибудь не вздумал внезапно вскочить и напасть на Ли Эра со спины.
Заметив обращенный к нему взгляд Ли Эра, он чуть изогнул губы в ответной улыбке. Его брови и глаза казались спокойными и отрешенными — со стороны выглядело так, будто Ли Эр давит не чужое мужское богатство, а просто лужицу после дождя, в которой ребятишки забавы ради плещутся в непогоду. А он сам стоит рядом, словно старший наставник, не вмешиваясь и не ругая.
От этого в душе Ли Эра поднялось странное чувство. Он мысленно сплюнул и подумал: с чего это мне кажется, что этот парень Линь Юэшэн только что подбадривал меня? Подбадривал лишить человека мужской силы?
Подлец! Какая же редкостная подлость! Ли Эр в очередной раз убедился, что Линь Юэшэн — фрукт ещё тот, раз поощряет его, младшего господина, на столь гнусные дела.
Поразмыслив так, Ли Эр даже пожалел желтоволосого. Обернувшись, он посмотрел на заливающегося истошным плачем парня полным жалости и невинности взглядом. Желтоволосый испуганно затрясся, загребая руками назад и продолжая вопить о помощи, судорожно отползая подальше, смертельно боясь, что тот подойдет и добавит ещё разок.
Ли Эр внезапно почувствовал себя ужасно несчастным и захлопал глазами, ища сочувствия у Линь Юэшэна. Тот не выдержал и прыснул со смеху. От этого Ли Эр обиделся ещё сильнее.
С улыбкой Линь Юэшэн спросил: — Бегать ещё можешь?
Ли Эр кивнул.
Линь Юэшэн кивком указал на машину метрах в десяти от них, и оба одновременно рванули с места, усаживаясь в салон с разных сторон. Позади с криками приближался десяток охранников, намеревавшихся заблокировать автомобиль. Но Линь Юэшэн был парнем не промах: выжав из машины всё, он лихо промчался кругом по двору и был таков.
Ли Эр тихонько посмеивался, хотя это хмыканье вырывалось из-за боли в пояснице — пока он бежал, боль почти не чувствовалась, но стоило залезть в машину, как всё тело заныло и онемело. И всё же он был счастлив. В конце концов, это была его первая в жизни драка. За все два с лишним десятка лет первые восемь лет его оберегал Лао Хуан, и никто не смел к нему подступаться, а следующие четыре года его защищал Чжу Кэчжэнь — стоило чему-то случиться, как Чжу Кэчжэнь брал удар на себя, так что самому Ли Эру и пальцем о палец ударять не приходилось.
Хотя он и понёс тяжёлые ранения, он считал, что оно того стоило. Разокуражившись, он даже затянул строчку из какой-то оперы — величественную и протяжную, точно победоносный генерал, вернувшийся в лагерь.
Линь Юэшэн вёл машину, глядя на дорогу перед собой, с улыбкой покачал головой и поддразнил его: — Ты только что выглядел так свирепо, что я даже испугался. Вообще-то я хотел нести тебя до машины на руках, ты же тогда стоял на ногах с трудом.
Ли Эр одной рукой придерживал поясницу и свирепо зыркнул на Линь Юэшэна, зловеще процедив: — Ты кого назвал человеком с плохой стойкой? Веришь нет, я сейчас выйду из машины и сходу исполню тебе двадцать сальто назад одной рукой? Веришь нет?
При этом рука Ли Эр уже нашархала дверную ручку, явно собираясь действительно вывалиться наружу.
Линь Юэшэну оставалось только горько усмехаться — злить этого молодого господина он не смел, поэтому тут же сменил тон и с абсолютно серьёзным видом заверил: — Верю! Я искренне верю!
Только тогда Ли Эр успокоился, но тут же услышал, как Линь Юэшэн продолжил: — Ну раз так, я отвезу вас в больницу, и прямо там вы исполните свои сальто, годится?
При одном слове больница лицо Ли Эра мгновенно скисло.
Он помотал головой и спросил Линь Юэшэна: — А ты сам сильно пострадал?
Линь Юэшэн удивился: — Я? Я вообще не пострадал. Я же хотел отвезти тебя провериться.
Он помнил, что Ли Эр пропустил несколько хороших ударов, и хотя в других местах вроде бы обошлось, удар в поясницу выглядел тяжёлым.
Ли Эр тут же пошёл на попятную. Отмахнувшись, он заговорил с напускной беспечностью: — Раз ты цел, то и ехать никуда не надо. У меня в комнате есть целебная настойка, помогает от всего, вернусь — намажусь, и всё пройдёт.
После этого он принялся командовать, куда поворачивать. Линь Юэшэн сильно сомневался, но, видя, как сильно Ли Эр на дух не переносит больницы, настаивать не стал.
Покатив обратно, они напрямую вернулись в сыхэюань. Загнав машину, Ли Эр вылез из салона, держась за дверцу, и застыл на месте, скривившись от боли. Автомобиль остановился прямо у входа во двор Ли Эра. Линь Юэшэн вышел, подошёл к нему и сказал: — Я только что заказал еду, поедим, и я помогу тебе растереть спину.
Ли Эр кивнул, чувствуя неловкость.
Линь Юэшэн уже шагнул вперед, чтобы отпереть главные ворота, а когда оглянулся, то увидел, что на бледном изящном личике Ли Эра проступил лёгкий румянец. Заикаясь, Ли Эр произнёс: — Ну... это... придержи меня немного...
Тогда Линь Юэшэн с самым невозмутимым видом протянул ему руку. Ли Эр неловко ухватился за его запястье, перенеся на спутника всю тяжесть своего тела — если бы не опора на дверцу машины, он бы уже рухнул. Будь рядом Чжу Кэчжэнь при таких травмах, он бы заставил того нести себя на закорках до самой спальни.
Но сейчас перед ним был Линь Юэшэн. Ли Эр наконец отчётливо осознал, что они с Линь Юэшэном ещё толком не знакомы — виделись-то всего пару раз. Сам же Линь Юэшэн вёл себя так, будто они старые друзья, и ловко довёл Ли Эра до кровати, уложив его. Поскольку пострадала поясница, Ли Эр мог лежать только плашмя на животе.
Он скомандовал Линь Юэшэну, что целебная настойка лежит во втором ящике тумбочки. Линь Юэшэн уже достал флакон, как вдруг услышал оклик с улицы, и ему пришлось отставить лекарство.
У ворот стоял доставщик. Расплатившись, Линь Юэшэн занёс пакеты с едой внутрь. По состоянию Ли Эра было очевидно, что сидеть он не сможет, поэтому Линь Юэшэн придвинул к кровати небольшой чайный столик и расставил угощение: тушёные свиные ребрышки в красном соусе, тыквенную кашу с карамелью, тушёную говядину и целую жареную утку.
Увидев еду, Ли Эр покачал головой и вздохнул: — Пропало добро...
Он не ел свиные ребрышки из ресторанов — признавал только те, что готовили дома. С самого детства он ни разу не ел это блюдо в заведениях общепита.
Нахмурившись, Линь Юэшэн спросил: — Тебе не нравится такое?
Скривившись, Ли Эр ответил с полнейшей безысходностью: — Налей-ка мне лучше миску каши, хоть немного желудок успокоить. Те сволочи били так сильно, что у меня до сих пор внутри всё судорогой скручивает.
Линь Юэшэн снова хотел завести разговор о больнице, но, вспомнив, как Ли Эр её чурается, проглотил слова обратно. Он насыпал миску тыквенной каши и положил рядом ложку. Ли Эр принялся вяло помешивать её ложкой; когда каша остыла, он кое-как проглотил несколько глотков, а затем палочками закинул в рот пару кусочков говядины.
Едва поев, он бросил палочки. Есть лёжа на животе оказалось ужасно неудобно — вся еда застревала в горле, вызывая неприятные ощущения. Повозившись и издав пару стонов, он попытался приподняться.
Заметив это, Линь Юэшэн отложил палочки: — Давай я сначала тебя намажу.
Сам он вовсе не был голоден — ужин заказывался ради Ли Эра, а он собирался лишь составить компанию за компанию.
Ли Эр действительно страдал от невыносимой боли по всему телу, поэтому больше не сопротивлялся. Опираясь на руку Линь Юэшэна, он приподнялся и расстегнул пуговицы шёлковой рубахи. Хотя стояла зима, в комнате работал обогреватель, и температура была вполне комфортной. Скинув шёлковую одежду, Ли Эр стянул и облегающее нательное белье, обнажив изящный, сухощавый торс.
Тело у Ли Эра было жилистым и поджарым: на вид худощавый, прикоснёшься — плотный. Поскольку он с детства баловался единоборствами, физическая форма у него была крепкой.
Но сейчас этот торс выглядел жутковато.
От груди и ниже, по всему животу, на руках и спине пестрели синяки и багровые кровоподтёки. На его белой коже эти отметины выделялись особенно ярко.
Зрачки Линь Юэшэна сузились, особенно когда взгляд упал на поясницу Ли Эра, где выделялось огромное опухшее пятно. В ту секунду Линь Юэшэн подумал, что мало было тому парню раздавить детородный орган. Он помог Ли Эру снова лечь на кровать и предупредил: — Терпи, сейчас будет немного больно.
Дед Линь Юэшэна был врачом традиционной китайской медицины, а сам Линь Юэшэн с детства занимался дзюдо, так что синяки и ссадины были для него привычным делом — у деда он перенял отличное искусство массажа. Вылив немного лечебной настойки себе на ладони, он прижал их к ушибленному месту на пояснице Ли Эра, принявшись плавно растирать и разминать кожу, втирая целебную жидкость.
Под пальцами ощущалась гладкая, податливая мягкость. Раньше Линь Юэшэну тоже доводилось натирать настойкой товарищей, но никогда ещё он не испытывал такой мягкости — кожа под его руками источала жар, будучи одновременно горячей, нежной и гладкой. Внутри Линь Юэшэна помимо его воли вспыхнуло пламя. Как он ни старался его подавить, огонь не утихал, а разгорался только сильнее.
Сам Ли Эр ничего особенного не чувствовал и лишь тихонько стонал, уткнувшись лицом в подушку. У Линь Юэшэна были лёгкие руки: после первых болезненных секунд растирание принесло приятное тепло и даже расслабило.
Линь Юэшэн тщательно обработал все синяки на спине и руках. Главные повреждения сосредоточились на спине, спереди их почти не было. К моменту, когда процедура подошла к концу, Ли Эр уже клевал носом. Линь Юэшэн поудобнее уложил его на постели, накрыл одеялом и сказал: — Спи давай. Завтра позовешь, если нужно будет снова намазать. Я теперь буду жить по соседству.
Прикрыв глаза, Ли Эр сонно промычал что-то в ответ. Ничего не попишешь — массаж у Линь Юэшэна вышел на славу, отчего всё тело расслабило, и его непреодолимо потянуло в сон.
Убрав посуду и наведя порядок, Линь Юэшэн запер дверь и ушёл. Вернувшись в свой двор, он обнаружил, что там уже всё прибрано. Быстро принявшись за дело, он принял душ, а испачканную кровью и пылью белую рубашку выбросил в мусорное ведро — такую вещь Линь Юэшэн надевать во второй раз точно не стал бы.
В ванной сквозь пар смутно проступали контуры его подтянутого тела, и если приглядеться, на его собственной коже тоже обнаружилось несколько синяков, правда, не таких крупных и ярких, как у Ли Эра.
Закончив мыться и завернувшись в халат, он вернулся в спальню. Коротко стриженные волосы ещё капали водой; раздражённо мотнув головой, он рухнул на кровать. Настроение у него было на редкость скверным. Перебирая в памяти события прошедшего дня, он чувствовал, что где-то свернул не туда. Верно, он ведь только что вернулся, и сегодня собирался ехать в офис решать дела.
В столь ответственный период он умудрился потратить целый день невесть на что да ещё и ввязаться в драку? Подобное поведение казалось диким даже ему самому. Чем больше он думал об этом, тем сильнее нарастало раздражение и тревога. Это липкое чувство постепенно просочилось в его сны, лишая покоя.
Всю ночь ему снился один и тот же сон: перед ним мелькали влажные выразительные глаза, он протягивал руку, пытаясь их коснуться, но не мог поймать неуловимый образ, а ощущение гладкости под пальцами было до нелепого реальным и пугающим.
Линь Юэшэн ничего не мог поделать с этим сном, застряв между стремлением проснуться и нежеланием обрывать видение. Когда на следующее утро он открыл глаза, голова трещала от боли. Ещё больше его взбесило то, что простыня внизу оказалась влажной. Он никак не мог смириться с тем, что этой ночью видел эротический сон.
Никаких женщин — только пара глаз, он даже толком ничего не успел сообразить, но тело отреагировало самым недвусмысленным образом. Сдернув постельное бельё, он швырнул его в тот же мусорный пакет, куда вчера отправился костюм, и снова полез под холодный душ. Разобравшись с этим, он закурил сигарету и стал медленно приходить в себя.
http://bllate.org/book/29626/3604213
Готово:
