— Ты, ты, ты! — толстый деревенский фельдшер ткнул пальцем в Цзян Сэнсяо и заикнулся: — Ты кто такой? Что тебе нужно?
Сюй Чжисин обернулся, посмотрел на грозного Цзян Сэнсяо, стоявшего у входа, и нахмурился.
— Ты пошел за мной?
Цзян Сэнсяо замер на пару секунд, переводя взгляд с толстого фельдшера на Сюй Чжисина и обратно.
Этот толстяк? И это всё?
В голове у Цзян Сэнсяо была полная пустота. Он открыл рот, осознав, что все те картины, которые он себе рисовал, совершенно не вяжутся с этим пузатым мужчиной средних лет с тройным подбородком, стоящим перед ним.
— Зачем ты сюда пришел? — голос Цзян Сэнсяо прозвучал слабее, хотя он продолжал упрямиться.
— Купить лекарство, — Сюй Чжисин поднял бумажную коробочку, показывая ее ему.
Цзян Сэнсяо взглянул на надпись на коробке.
Мазь от рубцов.
— Мазь от рубцов? — опешил Цзян Сэнсяо. — Откуда у тебя рубцы?
Сюй Чжисин не ответил.
Цзян Сэнсяо уставился на тюбик с мазью, и вдруг что-то вспомнил.
— Подожди, — его глаза сузились. — Ты перевел тому парню по фамилии Сунь пятьсот юаней только ради этой мази?
Сюй Чжисин сунул мазь в карман и промолчал.
Цзян Сэнсяо схватил его за руку и придвинулся, чтобы разглядеть ценник сбоку коробочки.
— Ты отдал пятьсот юаней за одну мазь? — голос Цзян Сэнсяо взлетел вверх. — Ты с ума сошел? Самая дорогая мазь от рубцов в аптеке города стоит всего несколько десятков юаней! Тебя обманули, или у тебя с головой не в порядке?
Сюй Чжисин выдернул руку, его лицо оставалось спокойным.
— Я не тратил пятьсот.
— А кому тогда ушли те пятьсот юаней?
— Это был задаток.
— Какой еще задаток? Зачем давать задаток за тюбик мази?
Сюй Чжисин замолчал.
Он вышел из медпункта, его шаги были размеренными.
Цзян Сэнсяо догнал его и преградил путь:
— Сюй Чжисин, объяснись! Задаток? За что еще нужно платить задаток? Стоило ли так убиваться из-за одного тюбика —
— Товар еще не весь прибыл, — спокойно прервал его Сюй Чжисин. — Когда придет, сам узнаешь.
— Какой товар?
— Это тебя не касается.
— Ты!
Цзян Сэнсяо подавился словами.
Сюй Чжисин обошел его и продолжил путь. Цзян Сэнсяо последовал за ним, и с каждым шагом его раздражение росло.
Он чувствовал, что Сюй Чжисин что-то от него скрывает, но вытянуть правду никак не удавалось.
Они молча прошли часть пути.
— Та мазь… — наконец произнес Цзян Сэнсяо, его голос стал гораздо тише обычного, — она для меня?
— Да.
— Почему не сказал?
— Если бы сказал, ты бы не стал послушно мазаться.
Цзян Сэнсяо на мгновение замолчал.
Сюй Чжисин был прав. Если бы он узнал, что Сюй Чжисин тратит деньги на мазь для него, то при его характере первой реакцией было бы что-то вроде: Мои шрамы — это свидетельство заслуг в бою, лечить их не нужно.
Но история с пятьюстами юанями все равно не давала ему покоя.
Тюбик мази столько не стоит. Сюй Чжисин сказал, что это задаток и товар прибыл не весь.
Так на что ушли остальные деньги?
Цзян Сэнсяо смотрел в спину Сюй Чжисина. На душе было тяжело и муторно, словно внутри разгорался огонь, который никак не мог вырваться наружу, отчего становилось невыносимо тошно.
Они вернулись в старый дом.
Сюй Чжисин пошел на кухню готовить завтрак, а Цзян Сэнсяо сел на камень во дворе, глядя в пустоту.
Он смотрел на несколько старых шин, сложенных в углу двора. Он подобрал их на свалке пару дней назад, надеясь выручить хоть пару монет.
Теперь эти покрышки раздражали его еще больше.
Хлоп.
Он встал и с силой пнул ближайшую шину.
Она покатилась, ударилась о стену и отскочила обратно. Он пнул ее снова.
Шина покатилась в центр двора и сбила бамбуковый поднос, оставленный там Сюй Чжисином. Сушеные побеги бамбука рассыпались по земле.
— Что ты творишь? — Сюй Чжисин высунул голову из кухни.
— Раздражает! — Цзян Сэнсяо пнул еще одну шину. — Куча этого хлама только занимает место! Воняет и пачкается!
Сюй Чжисин посмотрел на рассыпанные по земле побеги и катающиеся шины, но злиться не стал.
Он вышел из кухни, присел на корточки и принялся собирать бамбук обратно на поднос. Затем подошел к шинам и постучал по ним.
— Резина еще не состарилась, упругость неплохая, — пробормотал он себе под нос.
— Опять решил заняться сбором мусора? — буркнул Цзян Сэнсяо.
— Сделаю диван.
— Что?
— Диван из шин, — Сюй Чжисин похлопал по покрышке. — Набьем соломой для плотности, обтянем тканью — получится сиденье. Ты же жаловался, что ротанговое кресло жесткое и давит в зад?
Цзян Сэнсяо посмотрел на черные грязные шины, потом на Сюй Чжисина.
— Ты уверен, что на эту штуку можно садиться?
— Попробуешь — узнаешь, — Сюй Чжисин приподнял шину. — Давай, запускай трансляцию.
Спустя полчаса.
Смартфон был закреплен на стопке кирпичей, камера направлена на свободное место посреди двора.
Сюй Чжисин сидел на земле, перед ним лежали три старые шины, большой пучок соломы, несколько кусков ткани от старой одежды, а также иголки с нитками и ножницы.
Название трансляции: Превращаем старые шины в ленивый диван.
— Сегодня сделаем диван, — сказал Сюй Чжисин в камеру. — Стоимость материалов: ноль.
Он взял одну из шин, сначала промыл ее водой, а затем ржавым скребком очистил поверхность от грязи и налета.
В чате стали появляться зрители.
[Пришли, пришли! Гуй Лин снова в эфире.]
[Диван из шин? Серьезно?]
[Где парень, который продает удобрения? Я здесь ради него!]
Справа от камеры Цзян Сэнсяо сидел на корточках, держа наждачную бумагу и зачищая края срезов на шинах. Сегодня он тоже был в маске.
Цзян Сэнсяо работал очень тщательно, не оставляя ни одной зазубрины.
— Ты же вроде злился? — спросил Сюй Чжисин, не поднимая головы. — Почему помогаешь?
— Я не помогаю, — Цзян Сэнсяо начал тереть с удвоенной силой. — Я занимаюсь контролем качества. Ни на одном изделии не должно быть заусенцев — это базовое требование. Если кто-то сядет, поранится, это будет брак продукции. Ты сможешь возместить ущерб?
Сюй Чжисин промолчал, уголок его губ едва заметно дрогнул.
[Ха-ха-ха, он снова за свое! Инженер по контролю качества на связи!]
[Парень с удобрениями, точно, твердый снаружи, но мягкий внутри.]
[Как он работает наждачкой, выглядит профессионально. Хоть и трет шину.]
Сюй Чжисин поставил очищенную шину вертикально и с помощью мачете разрезал край боковины. Затем принялся пучок за пучком плотно набивать солому внутрь полости шины.
Цзян Сэнсяо наблюдал за ним и не удержался:
— Слишком слабо набиваешь, сядешь — просядет.
— Хочешь сам?
— Подвинься.
Цзян Сэнсяо оттолкнул Сюй Чжисина, присел на корточки и принялся сам запихивать солому. Он набивал быстро и яростно, каждый пучок приминая кулаком до твердости.
— Если плотность низкая, не будет опоры, — приговаривал он, приминая солому. — Вечно ты делаешь всё тяп-ляп, лишь бы снаружи выглядело красиво, а внутри — одна халтура.
— Ты кого назвал халтурщиком?
— Тебя, — Цзян Сэнсяо даже не поднял головы.
Сюй Чжисин не стал спорить, взял иглу с ниткой и принялся сшивать тканевый чехол. Он раскроил куски старой одежды нужным образом: цвета не сочетались, но в лоскутном шитье получился особый художественный шарм.
Цзян Сэнсяо плотно набил все три шины соломой и связал их вместе пеньковой веревкой: две в основании, одна сверху — в качестве спинки.
Сюй Чжисин натянул на конструкцию чехол, туго затянул и зашил.
Час спустя.
Посреди двора красовался диван из шин.
Низкое сиденье, спинка с легким наклоном, чехол из темно-синей и серо-белой ткани — выглядело это неожиданно похоже на дизайнерскую мебель в скандинавском стиле.
Чат взорвался.
[Офигеть, это реально шины? Выглядит как новинка из Икеи!]
[У стримера отличный вкус, сочетание цветов просто топовое.]
[Сидеть удобно? Прочно? Пусть ассистент попробует!]
Сюй Чжисин встал и отряхнул руки от пыли.
— Пробуй, — он посмотрел на Цзян Сэнсяо.
Цзян Сэнсяо обошел диван вокруг, нажал рукой на спинку, пнул основание.
— Устойчивость базы приемлемая, — прокомментировал он. — Угол спинки примерно сто десять градусов, не совсем стандартно, эргономически идеальный угол — от ста до ста десяти.
— Садишься или нет?
Цзян Сэнсяо помедлил секунду, развернулся и плюхнулся на него.
Диван из шин глухо отозвался, но надежно выдержал его вес.
Набитое соломой сиденье пружинило — не слишком мягко, не слишком жестко, — пятая точка провалилась ровно настолько, насколько нужно. Спинка тоже оказалась комфортной, изгиб пришелся точно под поясницу.
Цзян Сэнсяо откинулся назад, вытянул длинные ноги и весь обмяк.
Вставать ему расхотелось.
— Ну как? — спросил Сюй Чжисин.
Цзян Сэнсяо закрыл глаза, выражение пренебрежения на его лице держалось три секунды, а потом он сдался. Уголки губ, до этого опущенные вниз, поползли вверх.
— С натяжкой соответствует эргономике, — сказал он.
Чат начал сходить с ума.
[Хорошо-хорошо, перевожу с китайского на китайский: это значит — чертовски удобно!]
[Я хочу этот диван! Сколько стоит?]
Сюй Чжисин уже собрался озвучить цену, как за двором послышались шаги.
— Брат Сюй! Брат Сюй, ты здесь?
Голос молодого парня.
Сюй Чжисин подошел к воротам.
Юноша лет семнадцати-восемнадцати вбежал во двор, тяжело дыша, в руках у него был тканевый мешок.
— Ты кто? — спросил Сюй Чжисин.
— Я ученик нашего фельдшера! — парень вытер пот и протянул мешок. — Брат Сюй, лекарства от воспаления и одеяло, которые ты заказывал, прибыли! В прошлой поставке была только мазь, а эти вещи только что привезли из города!
Сюй Чжисин протянул руку, собираясь забрать мешок.
http://bllate.org/book/29624/3603954
Готово:
