Черт.
Они до сих пор не добавили друг друга в Вичат. Делать было нечего, и Сан Юэ раздобыл у риелтора контакт Ло Ци, отправив ему заявку в друзья. Стоял как раз перерыв на обед, и заявку одобрили довольно быстро. В ту же секунду Сан Юэ получил вопросительный знак в самую душу.
Ло Ци: «?»
Сан Юэ: «Где пункт выдачи».
Ло Ци: «У входа в жилой комплекс, через юго-западную калитку, за углом возле супермаркета Юэке».
Сан Юэ: «Какая именно из калиток — юго-западная».
Ло Ци: «Сам посмотри на карте».
Сан Юэ поленился куда-либо идти, пошарил в холодильнике в поисках готовой еды и обнаружил, что помимо свежих продуктов, в холодильнике Ло Ци не оказалось вообще никаких полуфабрикатов, так что пришлось брать телефон и заказывать доставку. Прошло уже три дня с тех пор, как он снял это жилье, но Сан Юэ на самом деле еще ни разу не осматривал квартиру как следует — как раз сегодня Ло Ци не было дома.
Стиль отделки квартиры в целом едва ли можно было назвать ультрамодным, он не соответствовал эстетике молодежи, однако уровень аккуратности ремонта оказался достаточно высоким. Когда они арендовали жилье, риелтор сказал, что это квартира родственника Ло Ци, и Сан Юэ предположил, что речь шла о ком-то из старших членов семьи.
Диван был белым кожаным, по внешнему краю его украшали вычурные деревянные вставки в барочном стиле, а столы и стулья в гостиной тоже были белыми. На стене напротив дивана висел телевизор, чей экран и рамка сияли абсолютной чистотой. На тумбе под телевизором слева и справа красовались две вазы: одинакового фасона, но абсолютно пустые.
Сан Юэ еще не заходил на балкан, но там стояла стиральная машина — самая старомодная, однако кристально чистая; бельевая перекладина не опускалась, а шест для развешивания одежды лежал в углу. Там же стоял черно-красный самокат — самый простой и древний, детский, совсем крошечный. Очевидно, что Ло Ци уже давно из него вырос, но самокат тоже сиял чистотой.
У Ло Ци, судя по всему, легкий брезгливчик.
Пообедав, Сан Юэ немного погулял по окрестностям жилого комплекса, освоился на местности и вернулся домой с пенопластовой коробкой французских столовых приборов, прихватив в карман две пачки недавно купленных сигарет Лотос. Дома он распаковал доставку, сфотографировал ее и отправил Ло Ци: «Вчера разбил твою тарелку, возмещаю».
Ло Ци: «1».
Сан Юэ сфотографировал свои сигареты: «В гостиной можно курить?»
Ло Ци: «В гостиной можно, открывай окно на проветривание, в главной спальне нельзя».
Сан Юэ: «Если я правильно помню, гостиная — это общая зона, а главная спальня — моя личная».
Ло Ци: «Ты все правильно помнишь».
Сан Юэ: «?»
Ло Ци: «Открывай окно на проветривание».
Сан Юэ: «6».
Правил просто пройма, геморрой сплошной.
Сан Юэ уселся на диван и выкурил две сигареты, но не успел закончить, как зазвонил телефон — это была матушка.
С самого дня побега из дома Лю Шэн ежедневно отправляла Сан Юэ сообщения, на которые он не ответил ни разу. Лю Шэн не выдержала и решила совершить видеозвонок. Сан Юэ затушил сигарету и принял вызов.
Женщина на том конце экрана была одета в домашнюю пижаму, а на ее лице красовалась черная маска для лица. Похоже, она никак не ожидала, что Сан Юэ ответит на видеовызов. В тот самый момент, когда лицо сына появилось на экране, Лю Шэн торопливо сорвала маску, обнажив утонченные черты лица. Внешностью Сан Юэ пошел в Лю Шэн: у него были такие же изящные черты лица, однако он обычно не утруждал себя уходом за кожей, максимум мог протереть лицо тоником или нанести крем. Из-за того, что он парень, лицо выглядело более мужественным, чем у Лю Шэн, но в женственность оно точно не скатывалось.
Лю Шэн придвинулась ближе к экрану: «Сяо Юэ, почему ты все эти дни не отвечаешь на сообщения? Ты все еще сердишься? В конце концов, дай нам знать, что ты в безопасности».
Сан Юэ откинулся на спинку дивана: «С чего бы мне быть в опасности? Такой взрослый уже».
Лю Шэн заметила обстановку на заднем плане: «Где ты живешь? На отель не похоже».
Сан Юэ ответил честно: «Снял квартиру».
Брови Лю Шэн тут же нахмурились. Наверное, она и Сан Ципин думали, что Сан Юэ просто устраивает истерику родителям, потратит на гулянках пару сотен тысяч, а когда деньги закончатся — приползет домой просить прощения и дальше жить ролью избалованного сынка. Она никак не ожидала, что Сан Юэ не станет селиться в гостинице, а снимет квартиру.
Лю Шэн заикалась добрую половину минуты: «Нельзя же вот так ссориться с папой и мамой, мы же о твоем будущем думаем».
Выражение лица Сан Юэ не изменилось ни на йоту: «Впредь поменьше говори об этом. Вечно у тебя это на языке, слушать тошно».
Тогда Лю Шэн сменила тему: «Так где ты сейчас живешь? Давай я приеду посмотрю, м? Заодно твою машину прижену».
Сан Юэ уставился на Лю Шэн: «Не надо, оставьте машину себе, можете ездить, можете продать». С этими словами Сан Юэ сбросил вызов.
Сан Юэ не был бесчувственным чурбаном, он не собирался портить отношения с родителями до абсолютного леденящего ужаса. По правде говоря, он просто хотел доказать всем вокруг свою состоятельность. Возможно, его мысли выглядели несколько наивными, а сам он казался дерзким выскочкой, не ведающим страха. Избалованный с малых лет барчук, окончивший университет только в прошлом году, с посредственными оценками, без какого-либо жизненного опыта, окруженный лишь собутыльниками — он прекрасно понимал, как выглядит в глазах родителей, стоило ему уйти из семьи и остаться без их поддержки.
У каждого свой взгляд на этот мир. Сан Ципин тоже был мажором второго поколения, семейный бизнес достался ему от деда. Сан Ципин всю жизнь занимался только одним делом — проводил реформы семейного предприятия, подстраиваясь под требования эпохи. Он преуспел в этом, и семейное состояние значительно приумножилось. Поэтому Сан Ципин, естественно, считал, что Сан Юэ должен делать то же самое: время бежит слишком быстро, и у каждого поколения своя ответственность.
Сан Юэ же с детских лет не испытывал никакого интереса к семейному бизнесу. Он не хотел нести ответственность за такое количество людей: в корпорациях семьи Сан трудилось столько сотрудников, и каждое его решение неизбежно влияло бы на судьбу каждого отдельного человека. Сан Юэ был неспособен на подобное.
В тот день во время ссоры за обеденным столом отец и сын какое-то время разговаривали вполне спокойно.
Сан Юэ сказал, что не создан для роли бизнесмена, у него нет отцовской дальновидности и амбиций, он просто хочет прожить жизнь по течению и дождаться конца.
Сан Ципин счел эти слова завуалированной издёвкой с двойным дном: «Ради кого я проявляю дальновидность и амбиции? Мы с твоей мамой воспитали лишь одного ребенка, даже делить наследство не с кем, ради кого все это?»
Сан Юэ терпеть не мог подобные речи: «Ты делаешь это ради себя самого, ради усилий деда и ради всех работников семьи Сан».
Сан Ципин первым ударил ладонью по столу: «Хорошо, допустим, ты прав, я берегу то, ради чего надрывался твой дед. А ты? Разве ты не должен сберечь то, ради чего надрывался я?»
Сан Юэ встретился взглядом с отцом: «Должен? А если я просто не хочу?»
Сан Ципина аж перекосило от злости: «Чушь собачья! Не тебе решать, хочешь ты или нет!»
Сан Юэ порядком устал. Он прекрасно понимал, что его грандиозный скандал и побег из дома — детские глупости, и в душе у него занозой сидел один вопрос: в семье Сан он единственный ребенок, и если он действительно наотрез откажется принимать семейное дело, что тогда станет со всеми этими активами? Неужели их и вправду отдадут посторонним людям? Неужели ему плевать на все труды жизни Сан Ципина? И как быть, если он действительно ни в какую не желает этим заниматься?
Умеете ли вы торговаться?
Весь сегодняшний день, не считая короткой вылазки за посылкой, Сан Юэ просидел дома. Ближе к вечеру он присмотрел другой коммерческий район, связался с кое-какими людьми, чтобы расспросить об условиях аренды тамошних помещений, а затем бросил Да Хуану, что завтра они поедут смотреть то место.
Около семи часов в замочной скважине раздался звук ключей, и Сан Юэ наконец обратил внимание на время, а в животе тут же предательски заурчало. За весь день он ел всего раз и действительно проголодался.
Ло Ци вернулся домой, даже не поздоровавшись с Сан Юэ — словно в квартире вообще не было никакого живого человека.
Сан Юэ проводил его взглядом: Ло Ци переобулся, снял верхнюю одежду, сходил в туалет, вымыл руки и в конце концов замер перед холодильником. Сан Юэ как раз вовремя подал голос: «Ты что, готовить собрался?»
Ло Ци даже не обернулся: «Угу».
Сан Юэ бесстыдно напросился: «Я тоже ничего не ел».
Ло Ци прозвучал безжалостно: «На твою долю не рассчитывал».
Сан Юэ чуть не закатил глаза ему в спину: «Я тебе только сегодня купил целый набор посуды, некрасиво же мосты за собой сжигать».
Ло Ци проявил полное отсутствие логики: «Разве я просил тебя покупать?»
Сан Юэ вцепился мертвой хваткой: «Ну не будь таким жадиной, я заплачу за еду».
Ло Ци остался глух к мольбам: «В деньгах не нуждаюсь, возиться с тобой лень».
Сан Юэ: «.»
У Сан Юэ кончились слова.
Но он нутром чуял, что Ло Ци просто упрямится. Судя по его пониманию Ло Ци — своему собственному самонадеянному пониманию — этот парень по определению обладал мягким сердцем под маской сухаря и ну никак не мог проявить настоящую жестокость и оставить его голодным. Раз уж он все равно готовит, какая разница, на одного человека готовить или на двоих? К тому же Сан Юэ не собирался есть бесплатно.
Тогда Сан Юэ молча перевел на Вичат Ло Ци тысячу юаней, подписав в назначении платежа: за еду.
Десять минут спустя Ло Ци выключил вытяжку, и в кухне воцарилась внезапная тишина.
Сан Юэ вымыл руки, уселся за обеденный стол и во все глаза уставился на то, как Ло Ци вынес тарелку лапши с помидорами и яйцом и устроился напротив. Сан Юэ проглотил обиду, поднялся, сам пошел на кухню за своей лапшой, но стоило ему переступить порог, как он увидел пустую кастрюлю, чище его собственного лица.
Сан Юэ резко развернулся и предстал перед Ло Ци: «А моя где?»
Ло Ци отправил в рот порцию лапши: «Какая твоя?»
Сан Юэ: «Лапша с помидорами и яйцом».
Ло Ци: «?»
Сан Юэ: «?»
В душе Сан Юэ разразился ураган из трехэтажного мата. Разъяренный, он заказал через телефон точно такую же порцию лапши с помидорами и яйцом, а сделав заказ, внезапно вспомнил: «Верни деньги за еду!»
Ло Ци недоуменно моргнул: «Какие еще деньги за еду?»
Сан Юэ сцепил зубы: «Посмотри в Вичате».
Черт!
Пока Ло Ци ужинал и отправлялся в душ, подоспела заказанная Сан Юэ лапша. Раскрывая коробочку с доставкой, он испытывал исключительно жгучее раскаяние: он ведь на дух не переносите эту лапшу с помидорами и яйцами, просто в тот момент в голове что-то щелкнуло. Уплетая еду, он думал о том, что происходящее не лезет ни в какие ворота — этот ублюдок и впрямь приготовил еду только на себя одного, да еще и деньги за еду вернул.
Сан Юэ решил, что корень проблемы кроется в его собственном подходе. Сам он был геем и смотрел на представителей своего пола совершенно иначе, а Ло Ци, судя по всему, со стопроцентной вероятностью являлся натуралом, и корень зла таился именно здесь. У Сан Юэ почти не было друзей-натуралов, за исключением парочки закадычных приятелей вроде Да Хуана.
Впрочем, общение с Да Хуаном тоже не годилось в качестве образца для подражания: они с пеленок таскались в одних штанах, в деньгах не нуждались, никогда не делили счет поровну во время прогулок и не задумывались о том, кто за кого платит и кто сколько потратил. Выражаясь современным языком, оба они напрочь были лишены чувства личных границ.
Оставались еще школьные товарищи, но про среднюю школу и вспоминать не стоило — Сан Юэ с закадычными друзьями учились вместе еще до университета и почти не контактировали с остальными одноклассниками. Что же касается университета, то с соседями по общежитию у Сан Юэ тоже не сложилось тесных связей: он начал зависать по барам едва ли не с первого курса и просто не имел свободного времени на душевные разговоры с сокурсниками.
http://bllate.org/book/29619/3603079
Готово:
