Синь Цишу узнал в Дуань Ши того самого младшего соученика, о котором говорил старший, и, мгновенно переменившись в лице, перестал улыбаться, бросив на него сердитый взгляд.
Дуань Ши легко усмехнулся и спросил:
— Когда вы взялись за поручение клана Чэн, вы сами-то заглядывали туда, где хранится Стеклянная Лампада?
Дуань Ши никогда не занимался мирскими делами, а вот трое его старших соучеников как раз были теми, кто выполнял всю работу. Поскольку Синь Цишу вечно пропадал неизвестно где, старший соученик даже решился попросить его прийти и взглянуть на всё своими глазами.
— Заглядывали. Стеклянной Лампады и правда там не было.
— Осмотрели её с помощью магического артефакта?
Старший соученик прикусил язык.
— Возможно, Стеклянная Лампада вовсе и не пропадала… — тихо вздохнул Дуань Ши. — В следующий раз от подобных подработок лучше отказываться.
— Вовсе не я, а… — Синь Цишу легко пнул ногой лисодемона. — Эта лиса умеет принимать чужой облик. Сначала он превратился в лицо стражника, чтобы отогнать остальных и вытащить Стеклянную Лампада, а потом обернулся моим лицом и пустился в бегство.
Лисодемон завыл.
— Слов к делу не пришьёшь! Стеклянная Лампада у тебя в руках, с чего бы тебе не быть вором?
Синь Цишу задрал подбородок, и его красные глаза презрительно уставились на собравшихся у помоста:
— Можете проверить его память. Я слышал, что у Фаюй Тин есть сокровище по имени Зеркало Моря Грехов: стоит капнуть на него капельлю человеческой крови, как это зеркало покажет всю прошлую жизнь человека от начала и до конца. Сколько людей он убил, к кому испытывал чувства — всё станет предельно ясно.
Глаза всех присутствующих обратились к Хань и Ян.
Старейшина Хань встретился взглядом с Чэн Феем.
Один из слуг подбежал к Чэн Фею и что-то зашептал ему на ухо. Лицо Чэн Фея слегка изменилось: Стеклянная Лампада всё ещё находилась в высокой башне, так что же тогда было в руках у Синь Цишу?
Чэн Фэй придирчиво оглядел синюю чашу, но не нашёл в ней ни малейших отличий от подлинника.
Старейшина Хань едва заметно кивнул. Чэн Фэй шагнул вперёд:
— Тогда давайте проверим!
Он хотел своими глазами увидеть, что же скрывается в памяти этого лисодемона!
Старейшина Хань достал бронзовое зеркало.
Словно предчувствуя неладное, лисодемон отчаянно забился. Синь Цишу не удержал его, от рывка чуть не свалился со стула, а на запястье у него остался красный след от верёвки. Увидев это, Ян Ли подошёл, перехватил верёвку и тихо произнёс:
— Я сам.
Синь Цишу молча уселся на стул.
Использовать Зеркало Моря Грехов было не так просто, как капнуть каплю крови: в тот момент, когда зеркало поглощало кровь, её хозяин испытывал страшную боль. Этот лисодемон обладал невысокой силой культивации, и пережить подобное ему вряд ли удастся.
Синь Цишу поджал губы. Встретившись взглядом с полными слёз глазами лисодемона, он беззвучно произнёс несколько слов.
Ян Ли в изумлении приоткрыл рот.
Грохм!
Все подняли головы: небо неизвестно откуда заволокло тучами, они нагромождались друг на друга плотными, тяжёлыми слоями. Свет в мире померк, среди туч зазмеились багрово-фиолетовые молнии, и раскаты грома затянулись долгим эхом…
…Жена моя!
…Жена моя!
Не смей его трогать…!
Из туч вырвался хриплый мужской голос, облака пришли в зловещее движение.
— Плохо дело, это явление свирепого духа! — Ян Ли выпустил верёвку лисодемона, и тот мгновенно вскочил на ноги, вырвал Стеклянную Лампада из рук Синь Цишу и швырнул её оземь!
Вспышка бирюзового света взмыла к тучам…
Чэн Фэй широко разинул рот:
— Нет…!
Со свистом пронёсся шквальный ветер. Синь Цишу стоял на высоком помосте, похоже, ещё до конца ничего не сообразив. Вспышка молнии, превратившись в неясный силуэт, рухнула вниз с воплем:
— Бабах!
Хэ Шуйцин метнулся к Синь Цишу, вскинул ножны меча и принял этот удар на себя, наотмашь. Он закричал:
— Уходим! Свирепый дух поглотил бессмертную душу, он сейчас обретёт человеческий облик!
— Моя Стеклянная… Лампада…!
Хэ Шуйцин подхватил Синь Цишу на руки и взмыл в воздух, улетая из эпицентра битвы.
Холодный и чистый голос Ян Ли разнёсся по земле:
— Так та Стеклянная Лампада и вправду была настоящей?
— Настоящей, говорю же…!
Синь Цишу почувствовал, как в него что-то прилетело, и машинально перехватил удар на лету — это оказался поникший жёлтый цветок.
— Как тебе удалось… — с замиранием сердца начал было спрашивать Хэ Шуйцин, пока они ещё летели по воздуху. Он даже позабыл, что они играют роли, и замолк лишь в самый последний момент перед разоблачением.
— В ворота клана Чэн и правда трудно войти. Пришлось повозиться!
Снова сверкнули несколько молний, земля издала неприятный скрежет, в небо взметнулся столб белого дыма, оставляя после себя обугленные воронки, в которых искрили разряды. Вокруг стоял сплошной переполох и панические крики, и Хэ Шуйцин успел лишь рявкнуть — Не двигайся! — как тут же развернулся назад.
— Муженёк Сяо Бай просто зверь, хотя и Хэ Шуйцин ничего так, — мурлыча себе под нос песенку, Синь Цишу беззаспешно ощипывал лепестки цветка.
После ещё нескольких раскатов грохот молний под напором заклинателей поутих, и небо снова прояснилось.
Синь Цишу безмятежно свистел, как вдруг сзади послышался рассекающий воздух свист. Он тихо ахнул, и его снова приподняли за шиворот. Обернувшись, он встретился взглядом со свирепым лицом Чэн Фея:
— Это ты подговорил Хэ Шуйцина украсть сокровище нашей секты?!
— Старейшина Чэн, вы, должно быть, ошибаетесь. Я никогда… — выставив грудь вперёд и расправив чуть помятые полы одежды, вмешался Хэ Шуйцин.
Скрипя зубами, Чэн Фэй оборвал его:
— Хэ Шуйцин! Я признаю, что этот малец чист перед законом, я и сам узнал об этом только что, — опустив голову, Чэн Фэй посмотрел на Синь Цишу. — Именно тебе когда-то Чэн Мо добровольно подарил Стеклянную Лампада и во что бы то ни стало хотел взять в жёны. Я верю: раз ты тогда вернул её обратно, значит, Стеклянная Лампада тебе неинтересна.
Я тоже верю, что столь слабому существу попросту не под силу проникнуть туда, где хранится Стеклянная Лампада.
Но вот ты… — Чэн Фэй перевёл взгляд на Хэ Шуйцин. — Тут всё не так однозначно. В те несколько лет перед тем, как отправиться в Бездны Демонов, ты то и дело гостил в нашем клане Чэн. И с каким же умыслом ты это делал?
Его слова претерпели поистине разительную перемену: теперь-то он вспомнил, что Синь Цишу такой слабый? Почему же в самом начале, когда они решили, что это он украл Стеклянную Лампада, об этом никто не вспомнил?
А обвинять Хэ Шуйцина в злом умысле против Стеклянной Лампады было и вовсе смехотворно. В те дни Хэ Шуйцин купался в лучах славы, и клан Чэн сам наперебой предлагал ему всё подряд, лишь бы заискивать перед знатной птицей! Если бы Хэ Шуйцин действительно захотел её заполучить, стоило ему лишь намекнуть — и вы бы тут же примчались на запах и преподнесли её на блюдечке.
Но то было дело между двумя великими родами: голос бедняка без связей никто не услышит, а людям знатным и именитым нужно беречь лицо — своё и своей секты. Поэтому на площадке воцарилась тишина.
— Ты сам-то слышишь, что несёшь? Тебе не смешно от собственных слов? — Синь Цишу вырвался из хватки Чэн Фея и, тыча пальцем ему в нос, принялся того костерить. Весь этот спектакль он затеял лишь для того, чтобы смыть подозрения с себя и Хэ Шуйцина.
— Дался Хэ Шуйцину твой рваный горшок? Вы же сами только что видели — чашу разбила лиса, с неё и спрашивайте!
— Чашу разбила она, но украсть-то мог не лис!
— Когда мы предлагали проверить память, вы отказывались, а теперь снова вешаете ярлыки наугад.
Чэн Фэй от злости покрылся ещё более глубокими морщинами:
— Я подозреваю именно его, Хэ Шуйцина! Он околачивался вместе с тобой, мало ли на что они способны!
Синь Цишу задохнулся от возмущения и с надеждой обернулся к Хэ Шуйцину. Тот во все глаза пялился туда, где стояли старейшина Хань и Ян Ли из Фаюй Тин. Те молчали, а Ян Ли и вовсе отвернулся, избегая встречаться с ним взглядом.
Хэ Шуйцин слегка потянул Синь Цишу за руку и тихо произнул:
— Пойдём.
— Куда пойдём? Сегодняшнее дело ещё не закончено, вам нужно перед нами…
Оба уже растворились, словно вспышка молнии. Перед самым исчезновением Синь Цишу уткнулся лицом в грудь Хэ Шуйцина, беззвучно проливая слёзы, а тот что-то тихо шептал ему, утешая.
Ян Ли с досадой смотрел им вслед, а в ушах неотступно звучали слова, сказанные им самим много лет назад:
— Ученик питает страсть к Синь Цишу, ученик желает стать его спутником на Пути.
— Ученик питает страсть к Синь Цишу, ученик желает стать его спутником на Пути.
— Ученик питает страсть к Синь Цишу, ученик желает…
Нет, он больше не хочет.
Я же велел тебе больше не хотеть! Разве ты не слышишь?!
По щекам Ян Ли скатились слёзы, переполненные неведомыми, смутными чувствами.
Дуань Ши поинтересовался:
— Они что, улетели в сторону Бездны Демонов?
— Мгм… Вроде бы, кажется… — этот бойкий паренёк только что принял на себя всю мощь небесной кары, и теперь с головы до ног обугленный, он выглядел невероятно приметно.
— Вроде как что?
Паренёк почесал затылок, и с него на землю посыпались чёрные хлопья сажи:
— Вроде как я понятия не имею, где находится эта Бездна Демонов.
Дуань Ши вновь тяжело вздохнул.
Хэ Шуйцин собирался отвезти Синь Цишу прямиком в Бездны Демонов, но тот так горько плакал, что ему пришлось вернуть его на постоялый двор у реки Сяоцин.
Толкнув дверь, они увидели свернувшегося на столе чёрного лиса.
Шаги Хэ Шуйцина слегка замедлились: он-то думал, что этот лис — просто актёр, которого Синь Цишу подобрал по дороге.
— Это мой друг, — всхлипывая, прижался к его груди Синь Цишу. — Как они могли так поступить? Ты же ведь на самом деле оказал клану Чэн услугу! Когда Чэн Мо был маленьким, его похитили бандиты, и это ты вытащил его!
Эта тайная история, раскрытая Синь Цишу, заставила Хэ Шуйцина усадить его на стул.
— Откуда тебе это известно?
Синь Цишу и Чэн Мо были ровесниками.
— Он увидел меня на улице, решил, что я красивый, и наотрез отказался отпускать — хотел забрать в жёны. Я не согласился, так он принялся одновременно жаловаться на судьбу и лупить меня, выложив попутно всю свою подноготную от начала до конца. Когда меня уже едва не забили до смерти, Ян Ли почуял неладное, и только тогда меня спасли.
Он ещё говорил, что похитители били его исключительно по ногам и даже переломали обе. По-моему, ему тогда здорово врезали по голове.
Сидевший на столе лис вдруг залился хихиканьем.
Синь Цишу аж передёрнуло от мурашек:
— Сяо Бай, не мог бы ты сначала вернуть себе человеческий облик, а потом уже хихикать?
Лис покачал головой, и на его звериной морде проступило странное выражение, поразительно напоминающее человеческое. Синь Цишу снова затрясся.
Хэ Шуйцин взял его за шкирку и пересадил на стул. Вспышка белого света — и лис, вновь обратившись человеком, устроился на стуле.
— Спасибо старшему за духовную силу. Вы такой добрый, старший.
Бросив эту небрежную благодарность, Сяо Бай повернулся к Синь Цишу, оставив Хэ Шуйцина молча разглядывать чёрную сажу на своих ладонях.
— И с чего это Стеклянная Лампада вдруг снова оказалась настоящей? Мы же договаривались, что я стащу её из клана Чэн в суматохе, когда явится дух?
— Ну… В тот день я прихватил её заодно, да забыл тебе сказать. — Синь Цишу утер слёзы.
Сидя в сторонке, Хэ Шуйцин выслушал всю историю от начала до конца.
В тот день Синь Цишу опасался, что Хэ Шуйцин передумает преследовать Стеклянную Лампада, поэтому едва тот ушёл, как сам немедленно вернулся и покрутился у реки Юньцзы. Не найдя никаких зацепок — казалось, все вокруг знали об этом деле лишь понаслышке, — Синь Цишу вернулся на постоялый двор. А ночью в его дверь постучал следовавший за ним по пятам до самой реки Сяоцин Сяо Бай.
http://bllate.org/book/29614/3602323
Готово:
