Он бы и рад продолжить помогать людям с переездом и заодно заглянуть в новенькую квартиру под номером 404, но только что он чихнул прямо на Фан Цзинсюаня, так что ему было ужасно неловко. К тому же он весь вспотел и хотел пойти домой освежиться под душем.
— Хорошо… — ответил Фан Цзинсюань.
Цзи Вэнь с облегчением выдохнул и вернулся в собственную квартиру под номером 403.
Родители ушли на работу, дома никто ему не указывать. Достав из холодильника баночку колы, он плюхнулся на диван и, усевшись вразвалку — ровно в той же манере, на которую вечно жаловалась его мама Чжоу Тинъюй, — первым делом включил на телефоне игру.
Допив колу и закончив играть, он уже напрочь забыл о неловком эпизоде с Фан Цзинсюанем.
Он любил шумные компании, но и дома в одиночестве чувствовал себя вполне вольготно. Мог заявиться в ванную в одних трусах, натянуть потом свежие и расхаживать так по всей квартире, чувствуя себя абсолютно непринужденно.
Ополоснувшись и взбодрившись, он вернулся в свою комнату.
Освещение здесь было неважным: единственное маленькое окошко выходило прямо на пустующую доселе квартиру 404, а расстояние между рамами составляло всего около метра.
Обычно ему даже было лень задергивать шторы — как бы ни пекло солнце на улице, в комнате не становилось слишком жарко. К тому же сейчас он был легко одет, так что включать кондиционер пока не требовалось, да и Чжоу Тинъюй удастся сэкономить на электричестве.
Он не спеша сделал круг по спальне, окончательно остыв после холодного душа, и до сих пор даже не вспомнил, что в соседнюю 404 въехали новые жильцы.
Впрочем, даже если бы вспомнил, то вряд ли подумал, что Фан Цзинсюань решит поселиться в дальней спальне, чье окно выходит прямо на его собственную, а не выберет более просторную и светлую главную.
Поэтому, когда он нос к носу столкнулся взглядами с Фан Цзинсюанем всего в одном метре от себя, то так и замер на месте.
Фан Цзинсюань тоже не ожидал, что, едва войдя в дальнюю комнату, он предстанет перед столь живописной картиной.
Защитных решеток на окнах в обеих спальнях не было. Между окнами — всего метр расстояния, так что все происходящее в соседней комнате просматривалось насквозь.
Фан Цзинсюань пришел в себя первым. Поначалу он даже пожалел, что успел лишь мельком взглянуть на подтянутый живот, когда Цзи Вэнь задирал футболку; теперь же фигура парня предстала перед ним во всей красе, и уже не было того дразнящего, щекочущего нервы ощущения недосказанности, словно лицо скрывает полупрозрачная вуаль.
Поскольку о защите от солнца Цзи Вэнь особо не заботился, его обнаженный торс украшала невидимая футболка: кожа там была ослепительно белой. Зато на шее и руках залегли четкие границы загара, выглядевшие довольно комично.
Трусы, разумеется, свободные боксеры. С принтом в виде Дораэмона.
И правда... школьник.
Фан Цзинсюань мысленно вздохнул, испытывая несколько противоречивые чувства, и молча отвел взгляд.
Реакция Цзи Вэня оказалась куда более бурной: он стремглав вылетел из комнаты и лишь в коридоре сообразил, что вся его одежда осталась там.
Впервые в жизни испытав подобный стыд, он в мгновение ока покраснел, превратившись в спелый помидор. Пришлось ему наспех снова натягивать сброшенную грязную одежду, возвращаться в спальню и задергивать шторы.
Фан Цзинсюань и впрямь оказался прекрасным соседом: когда парень вернулся, шторы на его собственном окне уже были плотно задвинуты, оставляя соседу личное пространство.
Цзи Вэнь сначала перевел дух, а потом залился краской еще сильнее.
Плюхнувшись на краешек кровати, он принялся яростно трепать себя за волосы и беззвучно выть про себя.
А-а-а-а-а-а-а!
Сметенный бурей чувств, Цзи Вэнь переоделся в чистое и мгновенно нырнул под одеяло с головой.
Спасите, как же стыдно...
Переодеваясь в школьной раздевалке или посещая общественный туалет, ему тоже волей-неволей доводилось представать перед одноклассниками в чем мать родила. Но в школе он никогда бы не надел на себябы что попало. Обычно на нем было самое простое, нормальное, однотонное белье.
Раньше все эти вещи ему покупала Чжоу Тинъюй. Она совершенно не понимала, что мальчишкам важна гордость и статус, и брала без разбору — лишь бы размер подходил, а расцветки могли быть какими угодно цветастыми.
Позже он стал покупать белье сам. Но те вещи, что припасла Чжоу Тинъюй, выбрасывать не хотелось: думал, раз уж во время каникул он из дома никуда не выходит, поносит их просто так.
Да и Дораэмона он на самом деле любил.
Однако это вовсе не значило, что он горит желанием демонстрировать окружающим трусы с любимым мультяшным персонажем.
Цзи Вэнь обхватил подушку руками и уткнулся в нее лицом. Чем дольше он вспоминал случившееся, тем неловьей ему становилось, и ему безумно хотелось врости в матрас и до конца следующих жизней не покидать эту безопасную гавань.
Но если оптимизм — прекрасное качество на словах, то толстокожесть — отличная вещь на деле: на свете просто не существовало проблем, способных волновать его слишком долго.
Утром его разбудил шум от переезда, а таскание чемоданов Фан Цзинсюаня отняло немало сил. Забравшись на кровать якобы для того, чтобы сбежать от суровой реальности, он в итоге... очень быстро заснул.
В соседней комнате долгое время царила тишина, и Фан Цзинсюань, не удержавшись от любопытства, тихонько подошел к окну и чуть приоткрыл шторы.
Цзи Вэнь по-прежнему не задернул шторы в своей комнате.
Фан Цзинсюань: «……»
Наверное, забыл.
И впрямь ребенок: сначала без тени задней мысли бросился помогать с переездом и сам попался на удочку, а теперь сосед чуть ли не целиком разглядел его во всех подробностях, а он даже шторы задернуть не удосужился.
Одеться-то он оделся: чистая белая футболка и небесно-голубые шорты средней длины. Сейчас Цзи Вэнь сладко спал на кровати; видимо, из-за духоты и выключенного кондиционера ему стало жарко, поэтому одеяло было отброшено в сторону, а сам он раскинулся на постели позе звездочки, стараясь остыть.
Фан Цзинсюань распахнул окно и, подставив лицо летнему зною, уперся локтями в подоконник и подпер рукой подбородок, чтобы получше рассмотреть соседа.
Цзи Вэнь вспотел с головы до ног, но просыпаться и не думал. Что пробормотав во сне, он перевернулся на другой бок, из-за чего прилипшие ко лбу прядки волос немного растрепались, а край футболки задрался чуть выше.
Глаза Фан Цзинсюаня сузились — он заметил выглядывавшую из-под пояса шорт серую резинку.
Он не удержался и тихонько прыснул.
...И белье сменил.
Какая прелесть.
Будучи жизнерадостным, оптимистичным и общительным парнем, Цзи Вэнь повел себя крайне необычно: он целых несколько дней подряд упорно не открывал шторы в собственной спальне.
Пока Чжоу Тинъюй не потеряла терпение. Ворвавшись в его комнату, она резким движением распахнула шторы, возвращая помещению солнечный свет:
— Освещение в комнате и так ни к черту, чего ты вечно сидишь за задернутыми шторами? Побольше бывай на солнце, проветривай комнату, так ведь и заплесневеть недолго...
http://bllate.org/book/29607/3601717
Готово:
