— Ты кто такой?
Чжан Сяоди была ниже У Минвея, поэтому ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на него. Она задала этот вопрос сухим, отрывистым тоном; её губы мелко дрожали, но она изо всех сил старалась сохранять ледяное спокойствие.
У Минвей ответил:
— Я его парень. Он никогда не упоминал о твоём существовании.
— Думаешь, я поверю? — спросила Чжан Сяоди. — Мы женаты уже десять лет, нашей дочери восемь. Ради ребёнка я четыре года жила за границей, пожертвовала своей карьерой... И подумать только, пока меня не было, вы тут устроили семейную идиллию! Ты, взрослый мужик, хоть капля стыда у тебя есть?
В глазах Чжан Сяоди заблестели слёзы. Она сжала кулаки, ещё больше распаляясь от невозмутимого вида У Минвея.
— На следующей неделе у дочери день рождения. Мы с ней прилетели специально, чтобы отпраздновать его вместе, а в итоге… Перестань смотреть на меня с таким видом, будто считаешь себя правым!
У Минвей взял телефон, глубоко вздохнул и произнёс:
— Пожалуйста, выйди. Мне нужно переодеться, после этого и поговорим.
— А где Янь Цзе?
— Ушёл в магазин, скоро вернётся.
После короткого противостояния Чжан Сяоди наконец вышла из спальни. У Минвей закрыл дверь и дрожащими пальцами набрал номер. Как только на том конце ответили, он сразу сказал:
— Янь Цзе, возвращайся. Твоя жена приехала с ребёнком.
Повесив трубку, У Минвей тихо всхлипнул, но тут же взял себя в руки. Он переоделся, протёр очки и вышел из спальни. В гостиной Чжан Сяоди сидела на диване и собирала с дочкой кубик Рубика, а Янь Цзе, держа в руках пакеты с хлебом и кофе, застыл у порога.
У Минвей посмотрел в глаза Янь Цзе, не зная, что именно предъявить ему в первую очередь. Затем он перевёл взгляд на ребёнка, чьи черты лица были точной копией Янь Цзе, и спросил:
— Вы двое, неужели нельзя было оградить ребёнка от подобных разборок?
— Я уже позвонил коллеге, она скоро приедет за Алисой, — Янь Цзе поставил пакеты и снял куртку. Он выглядел совершенно спокойным и даже слегка улыбнулся. — Давайте поговорим здесь.
— Янь Цзе, ты лжец… актёр… я правда не ожидал такого, — ноги У Минвея подкашивались, ему пришлось сесть. — Как долго ты собирался меня обманывать?
— Минвей, всё не так, как ты думаешь. Послушай меня, я правда люблю тебя…
— Подлец! — Чжан Сяоди внезапно вскочила, подбежала к У Минвею и влепила ему пощёчину. Она вцепилась в него, пытаясь оттолкнуть, и закричала: — Ты разрушил всю жизнь моего ребёнка! Ты хоть понимаешь это?!
У Минвей, человек воспитанный, тем более оказавшийся в заведомо проигрышной моральной позиции, не мог позволить себе распускать руки в ответ на женскую агрессию. Ему стало жаль её, поэтому он просто терпел. В конце концов Янь Цзе подошёл и оттащил Чжан Сяоди, обозвав её «бешеной бабой».
Чжан Сяоди опустилась на диван и разрыдалась. Алиса обнимала её, пытаясь утешить. Янь Цзе швырнул коробку салфеток в её сторону:
— Твою мать, прошу тебя, хватит рыдать!
— Янь Цзе, с какой стати ты смеешь так со мной разговаривать? Говорю тебе: если нам с Алисой плохо, то и вам сладко не будет, — Чжан Сяоди бросила коробку с салфетками ему в лицо. — Я безработная женщина, одна воспитывала ребёнка за границей, я пострадала больше всех! Вы двое, конечно, сильнее меня, но не слишком радуйтесь — я сделаю всё, чтобы вы оба оказались на дне.
— Мамочка, — Алиса протянула ей салфетку. — Не злись, всё обязательно разрешится.
Через несколько минут подчинённая Янь Цзе, живущая неподалёку, пришла забрать Алису. У Минвей в спешке схватил свои вещи и ушёл. Идя под дождём от дома Янь Цзе до дороги, он поймал такси и всю дорогу в ночной тишине хранил молчание, раз за разом отклоняя звонки от Янь Цзе.
Ему нужно было время, чтобы переварить всё, что случилось этой ночью.
***
На рассвете У Минвей смог выбраться из оков отчаяния и вернуться к реальности. Да, его обманули, но если вдуматься, это не конец света. Жизнь продолжалась: нужно было вовремя приходить на смену, заботиться о пациентах и качественно выполнять свою работу.
Лишь спустя несколько дней у него нашлись силы и время, чтобы вызвать Янь Цзе на разговор.
В отличие от подавленного У Минвея, Янь Цзе ничуть не изменился: всё так же безупречно одет, в дорогом костюме, от него пахло парфюмом. Он даже улыбался. Как только они сели, он сказал:
— Минвей, я виноват. Ты же знаешь, я правда люблю тебя. Не хочу, чтобы мы расстались из-за этого.
— А твоя жена? Кто она для тебя?
— Она была… вынужденным выбором. Сам понимаешь, в нашем кругу нужны связи. Я воспользовался её семьёй, чтобы пробиться наверх, но сейчас она мне больше не нужна, — Янь Цзе сделал глоток кофе. — Минвей, не бери её в голову, просто сделай вид, что её не существует.
У Минвей поставил чашку и тихо усмехнулся:
— Твои слова вызывают у меня тошноту. У тебя совершенно нет моральных принципов, зато ты отличный актёр и мастерски притворяешься хорошим человеком.
— Да, признаю. Но отсутствие морали — это издержки среды, — Янь Цзе без тени смущения изложил свою философию: — В финансовых кругах кто только не работает, на их фоне я ещё сущий ангел.
— Я не из вашего круга, так что могу не согласиться с тобой?
— Конечно, конечно, — Янь Цзе внезапно улыбнулся. Он заглянул У Минвею в глаза: — Я полюбил тебя именно за твою порядочность, за то, что ты остаёшься чист, несмотря ни на что. Знаешь, такой человек, как ты, — лучший подарок для любой женщины. Ещё никто не привлекал меня так сильно. Я уже всё решил: договорюсь с Чжан Сяоди, она снова уедет за границу с ребёнком, я дам ей денег, а мы будем вместе.
— Янь Цзе, ну ты и даёшь… — У Минвей с горечью покачал головой. — За кого ты меня принимаешь?
— Минвей, не злись на меня. Я правда люблю тебя, я не вру.
— Я думал, ты хотя бы извинишься.
— Я не сделал ничего плохого, просто выбрал не лучшее время. Это… моя ошибка, да. Мне следовало быть честным и правильно разрулить наши отношения.
Гнев ударил У Минвею в голову. Ему нестерпимо захотелось выплеснуть горячий кофе прямо в лицо Янь Цзе.
— Мне ничего от тебя не нужно, — сказал У Минвей. — Я просто ждал от тебя извинений и раскаяния.
Янь Цзе молча смотрел на него с улыбкой в глазах.
Через несколько минут неловкого молчания У Минвей поднялся:
— На сегодня хватит. Мне пора, вечером ночная смена.
— Минвей, — Янь Цзе назвал его по имени, встал и схватил за руку. — Не злись. Больше я ничего не буду от тебя скрывать.
У Минвей не обернулся; он с силой вырвал руку и вышел из кафе.
***
Утро у входа в больницу: люди снуют туда-сюда. Интерн даже не успел накинуть белый халат, в руках у него были булочки. Он ворвался в кабинет У Минвея, тяжело дыша:
— Учитель У, скорее, спуститесь вниз! Там кто-то скандалит.
— Что случилось?
У Минвей вытер руки, которые только начал мыть. Он решил, что это очередной конфликт с пациентами, но интерн добавил:
— Там женщина с несколькими здоровяками, они растянули баннер у главных ворот и кричат ваше имя в рупор. Говорят, главный врач Цао уже едет сюда.
— Женщина?
У Минвей сразу подумал о Чжан Сяоди. Сердце болезненно сжалось, он даже походку потерял. Выйдя из кабинета и направляясь к лифту, он на ходу стянул халат.
Был понедельник, утро, в больнице полно пациентов и их родственников. Издалека было видно, что у входа собралась толпа. У Минвей глубоко вздохнул, прежде чем сделать шаг вниз по лестнице перед лечебным корпусом.
Он сунул халат в руки подоспевшему интерну, поправил очки и всмотрелся в надпись на чёрном полотне: Врач-терапевт высшей категории У Минвей, возлюбленный моего мужа, выбрал участь не джентльмена, а любовника. Пойман мною на месте преступления.
Трое мужчин держали длинный баннер, а Чжан Сяоди, облачённая в коричнево-зелёный брючный костюм, через громкоговоритель рассказывала подробности того дня. Заметив У Минвея, она выключила рупор и скрестила руки на груди.
На её лице играла улыбка победительницы, но в глубине её глаз таилась невыносимая боль.
— Доктор У Минвей, я же говорила, что погублю твою репутацию.
У Минвей подошёл ближе:
— Мы можем поговорить?
— О чём? О том, как вы с Янь Цзе в Пекине жили-поживали, пока я с Алисой были в неведении? Ты — успешный мужчина, а я — женщина, у которой отобрали всё, — глаза Чжан Сяоди покраснели. — Никто не знает, через что я прошла за эти дни. Раз уж мне плохо, то и вам с Янь Цзе жизнь мёдом не покажется.
У Минвей признался про себя, что не готов к такому позору.
— Я не знаю, чем могу загладить вину, но я правда был ни о чём не в курсе. На самом деле я тоже пострадал, но ты не хочешь мне верить, и я ничего не могу с этим поделать.
— А мне разве не больно? Ты можешь закончить ваши отношения в любой момент, но он — мой муж, и у нас есть ребёнок, — Чжан Сяоди шмыгнула носом, позволяя слезам катиться по щекам. — Мне хотелось умереть, но я боялась, что не найду покоя даже на том свете. У Минвей, не пытайся отмыться. Мы взрослые люди, хватит прикидываться святошей.
Зевак становилось всё больше, утреннее солнце нестерпимо слепило глаза. С прибытием руководства больницы и полиции этот фарс наконец закончился.
У Минвей и Чжан Сяоди отправились в полицейский участок на допрос, позже приехал и Янь Цзе.
Вернувшись в больницу, заместитель главного врача отчитал У Минвея:
— Ты уже взрослый человек, входишь в десятку лучших молодых врачей нашей больницы, и вот тебе — такой позор! Как теперь молодые интерны будут брать с тебя пример?
Лёгкие голубые шторы в кабинете развевались на ветру. У Минвей стоял перед начальством, тихо выдохнул и сказал:
— Я виноват. Позволил личным проблемам повлиять на имидж больницы. Я готов написать объяснительную.
— Я лишаю тебя премии за три месяца!
— Я принимаю наказание.
— У Минвей, я не придираюсь к тебе специально. Главврач в ярости. Твоя история разлетелась по всему интернету, вся наша многолетняя рекламная работа пошла прахом.
http://bllate.org/book/29602/3601170
Готово:
