Я прижал Сяо Цзиньэр к груди и заметил, что Цзиньэр снова стал таким же лёгким, как в тот день, когда я подбирал его на старой улице. Я провёл рукой по его лицу, похожему на лёд и снег, ощущая прохладу, лишённую малейшего намёка на человеческое тепло.
— Позвони и скажи Нинсюаню, чтобы ждал дома.
— Слушаюсь, молодой господин.
Ответил водитель и снова сосредоточился на дороге. О делах второго молодого господина слуги в главном поместье наслышались вдоволь: казалось, с тех пор, как он вернулся после экзаменов, второй молодой господин почти перестал улыбаться, целыми днями глядя в окно, и никто так и не понял, на что именно он всё время смотрит.
В день Рождества старший молодой господин куда-то повёз второго в машине. Туда они уехали вчетвером и в приподнятом настроении, а вернулись только старший молодой господин вместе с молодыми господином из семьи Лань и молодым господином из семьи Хань. Никто не смел спросить старшего молодого господина, куда подевались остальные. Для людей, служащих семье Ян, важнее всего было уметь угадывать настроение хозяев. Все знали о странностях в поведении молодых господинов, но были бессильны что-либо изменить. И вот, увидев недавно второго молодого господина, лежащего на холодном снегу, с этим лишённым всяких красок личиком, от которого сжималось сердце, люди наконец поняли, куда тот загадочно пропадал последние три дня: его наверняка бросил там старший молодой господин.
— Ты вздыхаешь по Цзиньэр? После случая с Айэр неужели даже ты, простой слуга, разучился знать своё место?!
Водитель торопливо отбросил лишние мысли и дрожащим голосом произнёс:
— Старший молодой господин, я ни о чём таком не думал, прошу прощения, я буду вести машину аккуратно.
Ян Е убрал суровый взгляд, снова перевёл его на Цзиньэр, и в глазах вновь появилась такая мягкость, что казалось, они могут растопить лёд.
— Сяо Цзиньэр, когда ты откроешь глаза, тот Ян Е, которого ты любишь больше всего, окажется перед тобой. Ты ведь обрадуешься?.. Больше не разочаровывай меня.
Ян Цзинь продолжал погружаться в холодный зимний сон и вовсе не спешил пробуждаться.
Цзиньэр был возвращен в дом семьи Ян. Ледяное дыхание на его теле сменилось обжигающей температурой, а его собственную комнату превратили во временную палату. Причиной, по которой Ян Е настаивал на этом, было лишь нежелание отправлять Цзиньэр в больницу, где его мог увидеть кто угодно.
Лань Нинсюань протянул Ян Е баночку с мазью и велел обработать содранную кожу на запястье Сяо Цзиня. Ян Е разрезал манжету пальто, под которой обнаружилась длинная рваная рана. Взяв ватную палочку, он осторожно обрабатывал тяжёлые повреждения, а выражение невыносимой жалости на его лице заставляло Лань Нинсюаня недоумевать: неужели этот друг перед ним до безумия ненавидел Ян Цзиня или же до безумия любил его?
— Сяо Цзиньэр, должно быть, очень больно. Наверное, он сильно ненавидит тех двоих, кто его покалечил?
Сложные мысли Лань Нинсюаня скрывались за стёклами очков. Всё оказалось именно так, как говорила Айэр: Ян Е увяз слишком глубоко и даже не осознаёт этого.
— У Сяо Цзиня, судя по всему, простуда перешла в пневмонию. В ближайшие дни нужно следить за его температурой. Как только начнётся жар, немедленно сообщи мне. Я проведу эти дни здесь, никаких возражений?
Посмотрев на Нинсюаня, который спокойно ставил капельницу Цзинью, Ян Е медленно произнёс:
— Разве ты не хочешь узнать, где я нашёл Цзиньэр?
Лань Нинсюань подсоединил другой конец иглы к трубке капельницы, чтобы питательный раствор поступал в истощённое тело Ян Цзиня, зафиксировал иглу пластырем и только после этого ответил:
— Я полагаю, что это меня не касается.
Ян Е довольно улыбнулся и стал накладывать на запястье Цзиньэр слой за слоем белые бинты. В тот момент, когда Нинсюань уже покидал комнату, в его чистом голосе прозвучала тень мрачности:
— Было бы здорово, если бы Хань Юань был таким же, как ты.
Нинсюань подумал о том, что Хань Юань почему-то тоже втайне разыскивал Сяо Цзиня.
В комнате остались только Ян Е и Ян Цзинь. В воздух густым облаком впитался непривычный запах лекарств. Цзиньэр больше не погружался в мёртвый сон — судя по всему, жаропонижающее лекарство заставило его прошибить обильный пот, и спал он крайне беспокойно, а его неподвижное доселе тело постепенно охватывало мучительное сознание.
— Ян Е…
Плотно сомкнутые веки дрогнули и открылись. Его чистые, омытые слезами чёрные драгоценные камни глаз были глубоки и прозрачны до самого дна. Ян Е внезапно почувствовал, как в нём закипает кровь. Пострадавшая рука потянулась к нему, словно желая убедиться, не является ли стоящий перед ним Ян Е лишь галлюцинацией.
Ян Е перехватил его руку и бережно сжал в ладони, словно сокровище, потерять которое он боялся всю жизнь.
— Сяо Цзиньэр наконец-то проснулся.
http://bllate.org/book/29592/3600019
Готово:
