— Кости… кости и пепел?
Лин Чэнь поспешно перевёл тему на деловой лад:
— Послушай, Шаошан, ты хорошо разбираешься в вопросах призыва душ? Ну, понимаешь, мой учитель на самом деле почти ничему меня не учил, только паре заклинаний.
Шаошан махнул рукой и сказал:
— Вчера было слишком спешно, и я не разглядел хорошенько, была ли эта принцесса действительно запечатана внутри. Давай взглянем ещё раз сегодня. В конце концов, твой директор нуждается в твоей помощи, так что по крайней мере сейчас он не причинит тебе вреда. А если он всё-таки решится на это… Ххе-ххе, небесная кара сама найдёт его.
Лин Чэнь слегка приподнял брови. Смысл этого слова «кара» был поистине широким, но какое бы средство ни было применено в итоге, оно наверняка принадлежало руке Шаошана. Лин Чэнь нерешительно произнес:
— Не окажет ли это какого-то… влияния на тебя?
Шаошан холодно усмехнулся:
— Теперь, когда я в таком состоянии, я нахожусь вне пяти стихий и не подвластен Трём Мирам, кто сможет со мной совладать? Должно быть, те две стервы в своё время даже в страшном сне не могли представить нынешний исход.
Лин Чэнь промолчал, не зная, что и ответить. В этот момент он вдруг почти пожаловался на собственное неумение общаться: окажись на его месте кто-то другой, он бы наверняка сумел как следует утешить Шаошана?
Впрочем, Лин Чэню действительно не стоило ломать над этим голову — ведь на вечер был назначен настоящий пир на пороге гибели. Вечер… по правде говоря, было еще не так поздно, скорее ранние сумерки, когда директор Чэнь прислал за ним машину. Предлог нашелся готовый: мол, вилла находится на окраине, а в темноте плохая дорога. Лин Чэню оставалось лишь неохотно последовать за ним.
Впрочем, ехать туда рано или поздно всё равно пришлось бы, так что Лин Чэнь отправлялся на этот ужин с весьма героическим чувством. Ужин был изысканным; в обычное время Лин Чэнь обязательно наелся бы досыта — в конце концов, часто ли ему выпадает шанс отведать столь утонченные блюда? Вот только сегодня Лин Чэнь, по правде говоря, едва мог проглотить хоть кусок.
Директор Чэнь, напротив, выглядел весьма непринужденно: попивая вино, он с улыбкой поглядывал на Лин Чэня, и этот самодовольный вид так и подмывал Лин Чэня швырнуть чашку прямо ему в лицо!
Поужинав и немного отдохнув, директор Чэнь проводил Лин Чэня на второй этаж, в ту самую комнату, где хранились погребальные дары Принцессы Чэнь. Лин Чэнь никогда прежде не чувствовал, чтобы древности вызывали у него отвращение, но раньше он любил их, а теперь… Разве может кому-то нравиться то, к чему его принуждают?
Лин Чэнь один за другим осмотрел погребальные предметы Принцессы Чэнь — на самом деле он разглядывал не их, а Шаошана — и в конце концов остановил свой выбор на золотой маске. Не раздумывая больше, Лин Чэнь прямо указал на золотую маску:
— Оставьте только это, остальное не нужно.
Хотя на душе скребли кошки, Лин Чэнь всё же с трепетом повозился с этими драгоценными древностями.
Директор Чэнь тоже повел себя решительно и тут же велел убрать остальные вещи, перенеся их в другое место. Лин Чэнь надел белые перчатки… По правде говоря, для призыва душ белые перчатки были вовсе ни к чему; теперь он сочетал в себе черты исследователя древностей и медиума, проводящего ритуал… Ему просто было жалко позволить этим артефактам пострадать, особенно в его собственных руках — сердце кровью обливалось…
Лин Чэнь взял талисманы и наклеил их в соответствии с направлениями пяти стихий и восьми триграмм. Это не имело прямого отношения к самому призыву душ, зато пригодилось бы после: весь массив был связан воедино, и если Лин Чэнь действительно призовёт ту принцессу-призрака, а она окажется свирепым призраком, этот массив по крайней мере сможет хоть ненадолго её сдержать.
Лин Чэнь слегка глубоко вздохнул, сжег до пепла бумажный талисман с заклинанием призыва душ, рассыпал его поверх золотой маски и забормотал про себя:
— Предки передали указ-пластинку, ваджра выстроилась с двух сторон, избавь от болезни тысячи ли преследования духов, пусть немедленно вернутся к своей истинной природе.
Повторив это трижды подряд, пепел на золотой маске постепенно исчез. После этого всю золотую маску медленно заволокло слоем черного тумана. Сердце Лин Чэня ёкнуло, и он попятился назад, но директор Чэнь оттолкнул его и бросился прямо к золотой маске.
— Шаошан, это у меня… считается успехом? — тихо спросил Лин Чэнь.
— Ххе, поначалу я думал, что твоя духовная сила никуда не годится, но теперь вижу, что тот Небесный Мастер учил тебя вовсе не случайно — кое-какие способности у тебя всё же есть. Верно, печать на золотой маске снята… Точнее говоря, эта Принцесса Чэнь пробудилась, однако… судя по столь густому черному туману, боюсь, эта принцесса… тоже не подарок, будь осторожен, — предостерег Шаошан.
Лин Чэнь и без его слов понимал, что обстановка сейчас складывалась… не из лучших. Когда в своё время снимали печать с самого Шаошана, вокруг не было такого густого черного тумана, а директор Чэнь, словно ничего не замечая, стоял перед золотой маской и безумно кричал:
— Тайпин! Тайпин!
— Ххм, чего хорошего ждать от той, кого зовут Тайпин, — холодно фыркнул Шаошан.
Лин Чэнь только собрался спросить, почему он так говорит, как увидел, что клубящийся черный туман постепенно сгущается и принимает человеческий очерк. Затем эти черные испарения внезапно втянулись внутрь, и в воздухе зависла женщина в одеянии киданьской знати. Эта женщина — нет, этот призрак — и впрямь была прекрасна, вполне заслуживая того, чтобы её описывали словами лицо прекрасно, как картина. Сначала она бесстрастно окинула взглядом Лин Чэня, но стоило её взору упасть на директора Чэня, как выражение лица Принцессы Чэнь мгновенно исказилось до неузнаваемости. Сквозь зубы она процедила всего одну фразу.
Что именно она сказала — Лин Чэнь потер нос: призрачная дева говорила по-киданьски. Хотя Лин Чэнь немного разбирался в этом языке, но… в конце концов, владел им не в совершенстве, однако расслышал нечто похожее на имя Елюй Цзунъюань. Елюй Лунцин… В голове Лин Чэня закрутились мысли: это вроде бы… младший брат ляоского императора Син-цзуна Елюй Цзунчжэня, значит, он приходился и старшим братом Принцессе Чэнь? Но… Лин Чэнь вернул внимание к происходящему и с удивлением заметил, что Принцесса Чэнь протянула обе руки, явно намереваясь задушить директора Чэня. У Лин Чэня внутри всё сжалось: хотя он терпеть не мог директора Чэня, до желания смерти ему было ещё далеко!
Лин Чэнь швырнул заготовленный на крайний случай охранный талисман, а затем вернул на место последний бумажный талисман. Призрак Принцессы Чэнь в мгновение ока оказался заперт в массиве восьми триграмм, только вот… золотой свет триграмм тускнел, и было опасение, что удержать эту принцессу долго он не сможет. Лин Чэнь уже хотел спросить Шаошана, есть ли выход, как вдруг увидел, что директор Чэнь принялся срывать те самые талисманы!
— Ты что делаешь?! — Лин Чэнь не стал его останавливать, потому что если массив не активирован, эти талисманы унесет даже ветром, но стоило ему прийти в действие — и сдвинуть их с места стало бы невозможно, если только уровень духовной силы не превосходил создателя массива. У директора Чэня духовной силы явно не было, так что Лин Чэнь ничуть не беспокоился.
Увидев, что талисманы не поддаются, директор Чэнь тут же бросился к Лин Чэню. Заметив его вид, Лин Чэнь проворно отскочил в сторону, и оба они принялись нарезать круги вокруг массива, в ловушке которого томилась Принцесса Чэнь.
— Выпусти Тайпин! — директор Чэнь начисто позабыл о своем прежнем учтивом и мягком нраве, а его лицо исказилось так, будто он превратился в другого человека.
На бегу Лин Чэнь крикнул:
— Ты сошел с ума, она же хочет тебя убить! Я по доброте душевной помогаю тебе, а ты не только не благодаришь, но еще и…
Лин Чэнь не стал договаривать: его тело, не привыкшее к нагрузкам, плохо переносило подобную беготню.
Лин Чэнь горько усмехнулся: к счастью, комната у директора Чэня оказалась достаточно просторной, иначе…
— Верни Тайпин! — Лин Чэнь выдохся и остановился. И вовсе не потому, что ему больше не было страшно, а потому, что… массив уже почти полностью разрушили старания Принцессы Чэнь!
В конце концов заклинательный круг рухнул под натиском Принцессы Чэнь, и Лин Чэню оставалось лишь криво улыбаться: положение было незавидным, спереди тигр, сзади волки.
— Не лезь к ним! Цель этой принцеши — он, пока ты не вмешиваешься, трогать тебя она не станет! — поспешно бросил Шаошан.
— Но мне страшно, если директор Чэнь умрёт, следующей целью стану я, — горько возразил Лин Чэнь.
— Но если ты снова полезешь ей наперерез, то следующим кандидатом станет не только этот гад, но и ты сам, — с ненавистью процедил Шаошан.
Лин Чэнь вдруг подумал… что умирать в любом случае придётся рано или поздно! Однако он благоразумно отступил в сторону, предоставив директору Чэню самому разбираться с мстительным духом.
Они о чём-то яростно спорили на киданьском языке. То ли на директоре Чэне была какая-то защита, но Принцесса Чэнь могла лишь кружить вокруг него, не смея прикоснуться! Лин Чэнь испытывал глухое раздражение: его познания в киданьском ограничивались письменными памятниками, а разговорная речь, какие-то короткие фразы — это ещё куда ни шло… Но нынешний диалог директора Чэня с принцессой… Убей его, и то бы не понял ни слова.
Однако Лин Чэнь отчётливо расслышал, как Принцесса Чэнь снова назвала директора Чэня Елюй Цзунъюанем… Лин Чэню стало странно: почему Принцесса Чэнь называет директора Чэня Елюй Цзунъюанем? Из-за сходства или потому, что… он им и является?!
Похоже, они ругались. Лицо директора Чэня вдруг помрачнело, и он извлёк откуда-то флакон. Прозрачный, очень похожий на те сосуды для загадывания желаний, внутри которых плескался какой-то пепел неизвестного происхождения. Стоило Принцессе Чэнь увидеть этот пузырёк, как её всю… вернее, весь призрак словно помешательство охватило: огни в комнате замигали, а по углам завыл зловещий ветер.
Лин Чэнь вздрогнул, а директор Чэнь тем временем полоснул себя по пальцу, откупорил флакон и капнул туда крови. Затем с этим пузырьком в руке он подошел к золотой маске, явно намереваясь вылить кровь на неё.
— Быстро останови его! — поспешно крикнул Шаошан.
— Чего? — Лин Чэнь опешил, ничего не понимая: Шаошан только что запрещал ему вмешиваться, с чего вдруг такая перемена?
Но какими бы ни были сомнения, ноги сами понесли его вперед, и он перехватил золотую маску раньше директора Чэня. Тот прищурился, глядя на него:
— Лин Чэнь, я до конца благодарен тебе за помощь, но теперь… это уже не твоя забота. Если ты немедленно отсюда уйдешь, то, пожалуй, сохранишь себе жизнь!
По спине Лин Чэня побежали ледяные мурашки — он отчетливо разглядел смертоносный блеск в глазах директора Чэня! И всё же, пусть он и не понимал истинных мотивов Шаошана, он упорно продолжал мешать ему, особенно заметив на лице Принцессы Чэнь смесь ужаса и жгучей ненависти.
— Т… ты ханьец? — подплыв ближе, на ломаном ханьском языке спросила Принцесса Чэнь.
Лин Чэнь замер на мгновение, затем кивнул, не сводя при этом глаз с директора Чэня и остерегаясь внезапного нападения.
— Неважно, ханьец так ханьец, я приказываю тебе: верни мне мой прах! — свирепо глядя на директора Чэня и указывая пальцем на стеклянный флакон, потребовала Принцесса Чэнь.
http://bllate.org/book/29590/3599668
Готово:
