Мягкосердечие погубит человека.
Лин Чэнь скрежетал зубами и произнес:
— Конечно, есть! Хватит смотреть на меня свысока, вот увидишь, этот молодой господин выйдет и уложит их всех!
Шаошан ничего не ответил. Лин Чэнь не видел его и, разумеется, не мог разглядеть его выражение лица, но, должно быть, на нем читалось презрение? Лин Чэнь промолчал, однако твердо решил показать класс этому надменному и заносчивому типу, который совершенно не понимает, кто здесь хозяин.
Теперь проблема заключалась в том, в каком месте превратить эти талисманы в песок и как подмешать их в вино, которое пьют призраки. Кухня. Точно, кухня! Где еще, как не на кухне, проще всего отыскать открытый огонь и повозиться с едой и выпивкой?
Лин Чэнь огляделся по сторонам. В старых особняках кухня обычно располагалась на первом этаже, так что теперь ему предстояло придумать, как незаметно проскользнуть сквозь толпу... тьфу, сквозь толпу призраков, и отыскать кухню.
Лин Чэнь тихонько спустился по лестнице. К счастью, внизу было шумно и многолюдно, а сам он действовал предельно осторожно, так что его никто не заметил. А вот отыскать кухню оказалось довольно легко — в конце концов, слуги и прочий обслуживающий персонал непрерывным потоком носили туда-сюда угощения и напитки для бала.
Лин Чэнь тихонько подбежал к дверям кухни, но не успел он войти, как кто-то за спиной осведомился:
— Господин, это служебное помещение для персонала, попрошу вас вернуться на бал.
Лин Чэнь скривил губы. При таком скоплении народа претворить в жизнь его план было невероятно, невероятно, невероятно... невероятно трудно. Лин Чэнь повернулся и с улыбкой произнес:
— Ах, прошу прощения, я залюбовался изящным убранством этого дома и захотел немного прогуляться, да в итоге случайно забрёл сюда. Какая оплошность.
Человек, только что заговоривший с ним, походил на управляющего: на вид мужчина средних лет, но выглядел необычайно бодрым. Окинув Лин Чэня подозрительным взглядом с ног до головы, он нерешительно произнес:
— Прошу прощения за дерзость, но вы кажетесь мне незнакомым, господин.
— О, я... меня пригласила хозяйка. Я здесь впервые, так что не соизволите ли простить мне невольное нарушение приличий? — Лин Чэнь натянул на лицо фальшивую улыбку и принялся лгать.
Внезапно его охватило странное чувство, будто он — кролик в волчьей шкуре. Стоит этой шкуре соскользнуть... и участь кролика станет предрешена. При этом мысль о том, что рядом с ним находится кое-кто похлеще любого волка, вообще не бралась им в расчет — кто знает, а вдруг этот гад только и ждет, как бы сжить его со свету, чтобы вернуть себе свободу? Предки говорили: лицо разглядеть легко, а душу — нет; этот тип даже не имеет постоянной формы, так что тем более невозможно угадать, что у него на уме.
— Ах, так вас пригласила мадам.
Неизвестно, можно ли было назвать это удачей Лин Чэня, но после его слов выражение лица управляющего заметно смягчилось. Тот даже стал учтивым и вежливым:
— Тогда прошу вас вернуться в зал, мадам скоро появится. Желаю вам приятно провести время.
Лин Чэнь сглотнул слюну, едва не плача. Ему удалось отделаться от управляющего, но если он действительно появится в зале... не раскроют ли его в ту же секунду? Однако управляющий сверлил его пронзительным взглядом, и Лин Чэню ничего не оставалось, как с тяжелым сердцем поплестись обратно к балу.
Добрел до зала, Лин Чэнь спрятался в тени у стены и принялся наблюдать, как все вокруг предаются хмельному безумию. Когда мимо проходил официант, он прихватил с подноса бокал с вином. Свежее, невероятно свежее. Лин Чэнь с любопытством потрогал ножку бокала: он действительно мог дотрагиваться до этих вещей, словно всё происходящее вокруг было совершенно реальным.
Лин Чэнь пригубил красное вино из высокого бокала. Терпкий привкус сменился сладостью, дразня вкусовые рецепторы, и внезапно в нем шевельнулось ощущение, будто он и вправду случайно забрёл сюда. Голоса, лица и улыбки этих людей казались донельзя настоящими, и Лин Чэня на мгновение охватило заблуждение: неужели он ошибся? Люди здесь вовсе не призраки, а самые настоящие живые люди?
— Не умеешь пить — не берись! Расклеился тут, смотри, а то ведь и вовсе не вернешься назад! — среди охватившего его наваждения внезапный холодный голос грубо вывел Лин Чэня из оцепенения.
Лин Чэнь похлопал себя по раскрасневшимся щекам. У него была такая особенность — он обладал крайне слабой устойчивостью к алкоголю и пьянел от малейшего глотка. К счастью, сейчас это было легкое вино, а если бы заменили на какой-нибудь бренди... боится он, сегодня вечером его точно ждало бы бесславное конце.
Лин Чэнь поскреб в затылке и с виноватой, глуповатой улыбкой протянул:
— Я просто из любопытства. Подумать только, к этим вещам и вправду можно прикоснуться!
— Я разве не говорил тебе об этом с самого начала? Мы сейчас словно застряли в пространственно-временном разломе. Это место — не прошлое и не настоящее, оно порождено мощнейшей одержимостью обитающих здесь духов. Сосредоточься наконец! — в голосе Шаошана под конец даже послышался скрежет зубов.
Лин Чэнь опустил голову и улыбнулся. Этот тип с виду казался суровым, но просто выражал свою заботу неумелó. Лин Чэнь уже собирался с улыбкой отпустить какую-нибудь шутку, как вдруг заметил, что весь банкетный зал разом погрузился в тишину.
Лин Чэнь обвел взглядом помещение и увидел, что все присутствующие смотрят в сторону лестницы. Он тоже повернулся туда и невольно замер. С лестницы спускалась женщина в белом ципао с синим цветочным узором. Невероятно красивая женщина, чья грация балансировала на грани между юной девушкой и зрелой замужней дамой, а неуловимый шарм, сквозивший в каждом движении ее бровей и глаз, очаровывал всех вокруг.
Мужчины и женщины в зале словно онемели под воздействием ее чар, никто не произносил ни звука. Пока наконец сама женщина не заговорила:
— Сердечно благодарю всех, кто нашел время почтить своим присутствием мой день рождения. Надеюсь, сегодня вечером каждый из вас получит истинное удовольствие.
Ее голос, чистый и звонкий, как пение иволги, разрушил тишину зала. Все вокруг заулыбались, поздравляя хозяйку, и она с улыбкой отвечала на каждое приветствие.
— Странно, — тихо пробормотал Лин Чэнь. — А где хозяин дома? Почему... только женщина?
— Пожалуй, в этом-то и кроется разгадка. Ключ к тому, как все эти люди неосознанно шагнули навстречу собственной гибели, — хладнокровно проанализировал Шаошан.
Появление хозяйки вывело бал на самую жаркую стадию, и кавалеры с дамами вновь пустились в пляс и веселье. Лин Чэнь нахмурился, наблюдая за этим. В этот момент он заметил, как женщина подозвала к себе того самого управляющего, отдала ему какие-то распоряжения, а затем передала небольшой бумажный сверток. Подстрекаемый любопытством, Лин Чэнь последовал за управляющим, когда тот направился к кухне.
— Тебе жить надоело? Хочешь, чтобы все заметили? — голос Шаошана вовремя остановил Лин Чэня.
Лин Чэнь потер нос. И правда, вокруг столько снующих людей, что даже толком не пошпионишь, но ему до жути хотелось узнать, что за вещь была в том бумажном свертке.
Поразмыслив, он повернулся и направился к парадному входу. Раз уж изнутри толком ничего не разглядеть, можно ведь забраться снаружи и поглазеть в окно, тем более что расположение кухни он уже запомнил.
Однако, когда он с грехом пополам незаметно добрался до главных дверей, оказалось, что створки плотно закрыты. Это показалось ему странным: по идее, на подобных балах двери особняка должны быть распахнуты настежь, ведь кто-нибудь мог задержаться или припозднить по срочным делам — закрывать вход... разве не значит это запирать перед гостями двери?
Размышляя об этом, Лин Чэнь попытался открыть створку, но та не поддалась ни от толчка наружу, ни от рывка на себя.
— Балбес! — фыркнул Шаошан. — Я же говорил тебе, что сейчас мы находимся в точке возврата времени. Если ты откроешь дверь и выйдешь наружу, еще бабушка надвое сказала, вернешься ли ты в прошлое или в настоящее. К тому же... думаю, эту дверь тогда приказал запереть сам хозяин.
— А если я все-таки открою ее и попаду в прошлое... смогу ли я вернуться обратно? — Лин Чэнь отдернул руку и озадаченно спросил. Сейчас он уже сам не понимал, сталкивается ли он с паранормальным явлением или с миром культивации.
— Вот этого наверняка сказать нельзя. Ой, смотри! — в голосе Шаошана проскользнули нотки беспокойства.
Лин Чэнь тоже почувствовал неладное, потому что прежде шумный зал вдруг замер в абсолютной тишине. Охваченный внезапной тревогой, Лин Чэнь повернулся и обомлел: все гости в зале попадали на пол! Нет... остался стоять лишь один человек — та самая женщина в белом ципао с синим цветочным узором!
Лин Чэнь горько усмехнулся: теперь остаться незамеченным точно не выйдет. В конце концов, когда вокруг валятся без чувств все до единого, как умудриться не привлечь к себе внимания? Женщина, разумеется, тоже заметила его и с изумлением уставилась на него:
— Ты кто такой? Постой... почему ты в порядке? Ведь должно было...
Лин Чэнь шагнул вперед, окинул взглядом усыпанный телами пол и слегка нахмурился:
— Зачем ты это сделала? — Теперь ему стало ясно: тот самый бумажный сверток наверняка и послужил причиной происходящего.
Изумление на лице женщины сменилось леденящим холодом:
— Потому что все они заслужили смерть! Хоть я тебя и не знаю, раз уж ты тоже здесь оказался, оставайся-ка здесь навсегда!
Лин Чэнь ошеломленно посмотрел на нее:
— За что? Ты по крайней мере должна назвать мне причину.
Пожалуй, женщина уже считала Лин Чэня рыбой в бочке, поэтому решила выложить всё. История оказалась банальна донельзя: некогда род женщины тоже был влиятельным и процветающим кланом, промышлявшим торговлей. Но купеческий мир — всё равно что поле боя, и один из конкурентов в союзе с множеством мелких кланов сокрушил их фамильное дело, в одночасье разрушив семью и обретя ее на гибель. Тот человек прельстился ее красотой и пощадил ее жизнь, но ее насильно выдали замуж за врага. Женщина пылала жаждой мести, однако поначалу была бессильна, и тогда она тщательно спланировала это массовое убийство!
Лин Чэнь чувствовал себя так, будто смотрит фильм... нет, ни один фильм не способен подарить столь пугающе живой эффект присутствия.
— А твой муж... точнее, твой кровный враг? — выслушав ее, тут же спросил Лин Чэнь.
— Он? Он просто отправился вслед за остальными на шаг раньше. Я терпела столько лет лишь для того, чтобы он утратил ко мне всякую бдительность, и сегодня я наконец добилась своего, ха-ха-ха... — ослепленная местью женщина казалась жуткой, сколь бы прекрасна ни была.
— Чего ты ждешь? Еще немного, и сам здесь околеешь! Сейчас твоя задача — просто разобраться с этой девкой! — нетерпеливо бросил Шаошан.
Лин Чэнь сжал зубы, сложил пальцы в печать и, зажмурив глаза, зачастил скороговоркой:
— Око небесное, следуй за небесами! Глаза подобны грому и молнии, свет озаряет восемь пределов. Насквозь вижу изнанку и фасад, нет ничего, что не покорилось бы! Исполни же волю неукоснительно! *(прим.)*
Закончив читать заклинание, он вытянул сложенные мечом пальцы прямой наводкой на женщину. Та уже обратилась в свирепый призрак, так что сдаваться без боя не собиралась. Однако Лин Чэнь никак не ожидал, что она окажется настолько сильна: заклинание подчинения лишь на мгновение затормозило ее, после чего она с прежней яростью бросилась прямо на него.
Лин Чэнь смертельно испугался — скорость призрака превосходила все его ожидания. В тот самый момент, когда острые когти духа уже готовы были вонзиться ему в грудь, один из талисманов в его кармане сам собой взмыл в воздух и прилип прямо ко лбу монстра.
— Ты совсем дурак? Она же свирепый призрак! Ты вздумал использовать против нее какое-то оцепенеющее заклинание, решил ее образумить, что ли? — Шаошан едва не кипел от злости. — Этот идиот... Неудивительно, что твоя культивация не растет! Вечно размякаешь, когда надо и не надо. Стоит радоваться, что у тебя хватило самосознания не вляпываться в крупные неприятности раньше времени, иначе с таким характером тебя бы уже невесть сколько раз прикончили!
Лин Чэнь опрометью бросился подальше от призрака и слегка перевел дух. Спорить с Шаошаном он не стал — действительно, он проявил излишнюю мягкосердечность. В свое время тот случайный учитель предупреждал его: главная задача — выжить, нечего пытаться строить из себя великого экзорциста. Учитель боялся именно его мягкости: вместо того чтобы усмирить нечисть, сам попадешься ей в лапы. Впрочем... он уже и так попался, ведь прямо рядом с ним ошивается именно такой тип!
Лин Чэнь глубоко вздохнул, глядя на застывшую на месте женщину, которая уже превратилась в свирепого призрака. Тяжело вздохнув, он сложил пальцы мечом, поднес их к межбровью и затараторил скороговоркой:
— Великий Верховный Владыка Лао-цзюнь велит мне уничтожить призраков, даруя божественные рецепты! Взываю к Нефритовой Деве свыше, дабы усмирила скверну! Горы рушатся, скалы трескаются, печать на поясе горит! На голове балдахин из сокровищ, стопы ступают по звездам Ковша! Слева поддерживают шесть Цзя, справа охраняют шесть Дин! Впереди божество Хуаншэнь, позади Юэчжан! Божественный учитель карает и рубит, не страшась ни знати, ни сильных! Сперва уничтожим злых духов, затем рассечем ночной свет! Какое божество не покорится, какой призрак посмеет противостоять? Исполни же волю неукоснительно! *(прим.)*
Стоит признать, кое-что Лин Чэнь все-таки умел. По крайней мере, его духовная сила была не так уж плоха, да и наличие того талисмана наверняка сыграло свою роль. Так или иначе, издав пронзительный вопль, свирепый призрак обратился в клубы дыма и пепла. Лин Чэнь с легким вздохом посмотрел на опустевшее место. Без крайней необходимости ему не хотелось обрекать ни одну душу на рассеивание, ибо в таком случае человек исчезал безвозвратно и уже никогда не возвращался назад.
— Хорошо, спрячь свою ненужную жалость и займись упокоением этих душ. Можешь радоваться, что они не обратились в свирепых призраков, иначе сегодня ты бы точно оставил здесь свои кости! — нетерпеливо произнес Шаошан.
Лин Чэнь улыбнулся:
— Шаошан, спасибо тебе.
Если бы тогда Шаошан не рискнул рассыпать свои три души и не прилепил тот талисман на лицо женщины, нынешний Лин Чэнь, пожалуй, и сам уже стал бы призраком. Единственным утешением было бы разве то, что... по крайней мере, в свирепого призрака он бы не превратился.
Закончив говорить, Лин Чэнь принялся расклеивать по углам талисманы в соответствии с расположением триграмм багуа. Его собственной духовной силы не хватило бы на то, чтобы упокоить столько душ, оставалось лишь уповать на мощь бумажных оберегов.
— Высшим указом повелеваю: да упокоятся ваши одинокие души! Пусть все демоны и призраки, все рожденные четырьмя способами обретут благодать! Кто с головой — да освободится, кто без головы — да возродится! Убитые копьями и клинками, утонувшие и повесившиеся, погибшие при свете дня и во мраке ночи, несправедливо обиженные и принявшие мученическую смерть, мстительные кредиторы и кровные недруги, забившие тревогу родичи — встаньте на колени перед моим алтарем! Восьмичастные триграммы источают сияние, дабы проводить вас прочь и даровать перерождение в иных мирах! Кем бы вы ни были — мужчинами или женщинами, за грехи отвечайте сами; богатство или бедность — избираются вами волей вашей! По повелению сему: спешите обрести перерождение! По повелению сему: спешите обрести перерождение! *(прим.)*
Едва заклинание отзвучало, все талисманы мгновенно превратились в пепел, а лежавшие на земле тела так же внезапно растворились в воздухе.
В тот же миг здание погрузилось в кромешную тьму. Стоя в темноте и вдыхая запах пыли, Лин Чэнь понял, что особняк снова обрел свой первозданный, древний и заброшенный облик.
*(прим.) Все приведенные выше заклинания заимствованы из даосских практик. Делаю эту оговорку здесь, поскольку они будут встречаться и в дальнейших главах, но пояснять их больше не стану.*
http://bllate.org/book/29590/3599663
Готово:
