Госпитализация
Когда Ланну Чжэ принес Янь Цыци обратно в комнату, он тут же позвал врача для осмотра. Тот, вооружившись устройством, отдаленно напоминающим фотоаппарат, принялся хаотично сканировать Янь Цыци. Вскоре врач сообщил Ланну Чжэ, что у этого маленького питомца множественные переломы и повреждения внутренних органов, и дома полноценное лечение провести невозможно — необходима госпитализация.
Ланну Чжэ был весьма привязан к своему тщедушному питомцу. Услышав о столь серьезной опасности, он поспешил распорядиться, чтобы с больницей связались заранее. Не дожидаясь врача, он вызвал Какаци и, подхватив Янь Цыци, помчался в госпиталь.
На самом деле Ланну Чжэ и сам изрядно нервничал. Он с таким трудом откормил мальчишку, сделал его кожу мягкой и нежной, а сам Янь Цыци начал проявлять к нему всё меньше настороженности. Казалось, ещё немного — и он наконец-то сможет насладиться своим трофеем, но тут случилась эта неожиданная неприятность. Ланну Чжэ с досадой подумал, что после всех этих мытарств малыш наверняка снова исхудает. Стоит ли ему послушаться совета друзей и завести ещё одного питомца? Иначе так недолго и самому с тоски зачахнуть, пока этот подрастет. Конечно, у него хватало партнеров для постели, но зверолюды всегда отличались повышенным либидо, а после того, как Ланну Чжэ однажды познал сладостный вкус человеческого тела, его организм стал весьма привередлив.
Больница располагалась в тихом пригороде и занимала огромную территорию. Какаци пролетел с Янь Цыци на спине над главными воротами, на которых красовались крупные, броские иероглифы, напоминавшие размашистую скоропись древних каллиграфов. Если бы Янь Цыци понимал язык зверолюдов, его бы наверняка хватил удар, ведь эти слова означали «Ветеринарная клиника». Порой быть неграмотным — совсем не плохо!
Какаци приземлился в больничном саду. Там уже ждала группа зверолюдов в униформе; увидев, что Ланну Чжэ выходит с Янь Цыци на руках, они поспешили навстречу, чтобы поприветствовать его.
После всех злоключений Янь Цыци был предельно слаб. Прислонившись к груди Ланну Чжэ, он пребывал в полубессознательном состоянии и лишь краем уха слышал, как кто-то представил Ланну Чжэ ведущего специалиста клиники, который должен был заняться лечением пациента.
Вскоре группу проводили в палату. Врач после беглого осмотра заявил, что операцию нужно проводить немедленно: внутренние повреждения были настолько серьезны, что просто удивительно, как Янь Цыци продержался до сих пор.
Янь Цыци горько усмехнулся про себя: кажется, он снова разминулся со смертью. Люди говорят: если пережил великую беду, жди счастья, но самого счастья он так и не увидел — зато беды шли одна за другой.
Как бы хорошо с ним ни обращались, это не меняло факта: Янь Цыци оставался человеком-питомцем. Даже если Ланну Чжэ и дорожил им, эта забота имела свои границы. Как только Янь Цыци отправили в операционную, Ланну Чжэ обменялся с врачом парой вежливых фраз и ушел. Хотя Янь Цыци и понимал, что ничего особенного не произошло, на душе стало неспокойно. В конце концов, здесь он был знаком только с Ланну Чжэ, а кто пожелает оказаться в одиночестве в больничной палате, когда тебе больно?
Янь Цыци вспомнил своего пса по кличке Дамао. В самые тяжелые времена именно Дамао всегда был рядом. Позже, когда дела пошли в гору, времени стало катастрофически не хватать, и они почти не общались. Когда Дамао заболел и умер, Янь Цыци лишь смахнул пару слез, а вытерев их, тут же с головой ушел в работу и вскоре забыл о собаке, которая когда-то была его единственным спутником.
Поэтому нельзя винить зверолюдов в бессердечии — разве он сам, будучи человеком, был более человечным?
Янь Цыци полагал, что операция — это когда лежишь на холодном столе, а врач после наркоза кромсает тебя ножом. Однако реальность оказалась бесконечно далека от его представлений. Если бы он не испытал это на себе, то ни за что бы не догадался, насколько странными могут быть методы лечения.
Его поместили в длинный ящик, похожий на выдвижной шкаф, зафиксировали руки, ноги и голову, а затем герметично закрыли. Янь Цыци закрыл глаза. Раздался тихий звуковой сигнал, механизм заработал, и вдруг все ощущения в теле исчезли — словно сама плоть в одно мгновение перестала существовать.
Затем он услышал мужской голос, который на человеческом языке произнес: «Прошу задержать дыхание, сейчас начнется десятисекундное глубокое сканирование».
Янь Цыци, несмотря на удивление, послушно выполнил просьбу.
Вскоре тот же мужчина удивленно хмыкнул и пробормотал себе под нос: «Надо же, встроен языковой чип, жаль, что нервные окончания речевого аппарата повреждены. Бедный малыш».
Спустя мгновение послышался голос, полный изумления: «Ого, неудивительно, что он выжил с такими тяжелыми ранами — кто-то уже провел первичную регенерацию тканей. Впрочем, чему удивляться, в семье Лан полно талантов».
Янь Цыци подумал, что этот болтливый врач довольно забавный. Вскоре доктор объявил, что сканирование окончено, и велел Янь Цыци немного поспать, пока он будет восстанавливать поврежденные ткани.
Что ж, Янь Цыци пришлось признать, что медицина здесь продвинулась далеко вперед. Проснувшись, он почувствовал себя не только отдохнувшим, но и способным двигаться без нестерпимой боли. Конечно, легкое недомогание и слабость после тяжелых травм никуда не делись, но острая боль ушла.Тот ворчливый врач также сказал ему, что, хотя операция прошла успешно, ему всё же нужно остаться в больнице под наблюдением на какое-то время, поскольку многие мягкие ткани только что восстановились, и нужно понаблюдать, не возникнет ли явлений отторжения. В общем, ему велели спокойно оставаться здесь.
Янь Цыци недоумевал: неужели больницы везде одинаковы, и каждого пациента при поступлении норовят ободрать как липку?
Вскоре Янь Цыци перевели в одноместную палату. Хотя Ланну Чжэ больше не приходил навестить его, он всё же проявил благородство и прислал зверолюда ухаживать за ним.
Проведя в больнице два дня, Янь Цыци внезапно осознал, что это была больница, специализирующаяся на лечении людей. Всё оборудование и лекарства в ней были созданы в соответствии с потребностями человеческого телостроения. Поняв это, Янь Цыци не знал, плакать ему или смеяться: ловля людей на роль домашних питомцев в этом мире уже превратилась в целую индустрию — от продажи до потребления и послепродажного обслуживания, поистине полный комплекс услуг!
Однако большинство людей, которых сюда привозили, заболевали из-за сильного ожирения, и такие стройные люди, как Янь Цыци, здесь встречались действительно крайне редко.
Врача, непосредственно отвечавшего за Янь Цыци, звали Сякао, он был очень веселым и оптимистичным молодым зверолюдом. Еще большее удивление Янь Цыци вызвало то, что, принимая звериный облик, Сякао превращался в круглого белого медведя, который со всех сторон казался очень неуклюжим.
От Сякао Янь Цыци узнал, что превращаться в львинотигра с рогами на макушке во всем континент Наси способен только род Ланну — это символ чистокровности, в то время как во что превратятся остальные, предсказать невозможно из-за слишком смешанной крови.
Хотя от этого болтливого ветеринара можно было узнать многое об этом мире, у него была одна черта, которую Янь Цыци находил невыносимой: этот ветеринар был страшным наглецом!
Во время первого же медицинского осмотра Сякао облапал его тело с ног до головы. Сначала Янь Цыци думал, что это самая обычная процедура, и стиснул зубы, терпел, но Сякао зарвался еще больше и в конце концов принялся мять и щипать его соски. Только тогда Янь Цыци понял, что дело нечисто: какой же это врач, это ведь чистой воды похотливый медведь в врачебной шкуре, проверка здоровья была лишь предлогом, а лапать его — настоящей целью!
Осознав это, Янь Цыци отчаянно взбунтовался. Поскольку силой он сопернику уступал, он пустил в ход зубы, и в тот же миг на руке Сякао осталось множество вмятин и прокусов, а одна рука чуть было не лишилась работоспособности.Он думал, что после полученного урока бесстыдное поведение Сякао хоть немного умерится, но не тут-то было: тот не только не раскаялся, но и стал действовать еще наглее. В тот день, когда он осматривал рану на ноге, он неожиданно прижал Янь Цыци к постели, стянул с него штаны и принялся самым серьезным образом изучать его задний проход.
Янь Цыци одновременно сгорал от стыда и кипел от гнева. Он отчаянно замахал ногами, пытаясь брыкаться, однако Сякао был здоровенным демиургом — ударить его не получалось вовсе, зато тот вдоволь налюбовался на всё, что только можно. Но больше всего Янь Цыци был готов кровью харкнуть оттого, что Сякао, бесстыдно завершив осмотр его заднего прохода, с глубокомысленным видом изрек: Форма прекрасна, упругость тоже на высоте, вместимость должна быть отменной, просто абсолютный шедевр среди питомцев, да к тому же — о редкая удача! — он до сих пор девственник!
Янь Цыци закатил глаза и чуть не лишился чувств от злости.
К счастью, хотя Сякао и любил распускать руки, настоящим негодяем он всё же не был — в худшем случае просто лакомился чужими прелестями глазами. Спустя пару дней Сякао привел в больничную палату человека. Это был европеец: несмотря на пышное телосложение, толстым его назвать было нельзя. Сякао представил его: Это мой возлюбленный Оуэнь.
Оказывается, далеко не все зверолюды смотрят на людей как на людей-питомцев. Когда приходит любовь, они вполне могут быть равны друг другу. И хотя Янь Цыци находил это удивительным, он искренне радовался за них.
Оуэнь оказался довольно застенчивым пареньком. Хотя он умел говорить, большую часть времени все равно говорил Сякао, а Янь Цыци оставался самым тихим слушателем.
Полюбить зверолюда? Разве может случиться столь невероятная вещь?
Тогда Янь Цыци мысленно представил себе Ланну Чжэ, а затем вообразил, каково это — полюбить Ланну Чжэ... Эта мысль подействовала на него подобно небесной каре, в мгновение ока превратив Янь Цыци в обугленный снаружи и сырой внутри комочек. Да уж, явно не каждый способен на такое!
Стоило ему подумать об этом, как в голове Янь Цыци внезапно промелькнул образ Ланну Сюдуна в человеческом обличье с того самого вечера: изящные черты лица, чарующий взгляд... Если бы речь шла о том человеке... Тьфу-тьфу-тьфу, Янь Цыци, у тебя что, совсем крыша едет? Какой еще тот человек? Это же была явная иллюзия, сотворенная Ланну Сюдуном, ничего подобного на самом деле не существовало! А Ланну Сюдун и Ланну Чжэ — те вообще находились в совершенно разных весовых категориях. Разве что какой-нибудь безумец осмелился бы полюбить Ланну Сюдуна, хотя, судя по злобному и жестокому нраву Ланну Сюдуна, даже сумасшедшие понимали, что любить его нельзя!
Помотав головой и прогнав прочь рой вздорных мыслей, Янь Цыци пришел к выводу, что его и впрямь потряс межвидовой роман Сякао и Оуэня!
Впрочем, потрясение потрясением, но Сякао и Оуэнь совершенно естественным образом стали его самыми первыми хорошими друзьями после попадания в этот чужеземный мир. А когда Янь Цыци выписывался из больницы, Сякао украдкой преподнес ему подарок — подарок, о котором в приличном обществе не говорят!
http://bllate.org/book/29584/3598856
Готово:
