Тот маленький дотошный даотун, которого звали шисюн, проследил за его взглядом сверху вниз.
На горной тропе, среди зарослей зелёного плюща и клубящегося белого тумана, неторопливо поднимался по ступеням стройный силуэт в ярких алых одеждах. Подойдешь ближе — и увидишь его совершенно бесстрастное лицо, а за спиной — длинный меч, темный и лишенный всякого блеска.
Шисюн кубарем скатился со своего места, едва не выронив из рук бессмертного журавля, и вскочил на ноги: — Быстро, скорее доложите Верховному старейшине!
Его шиди тут же бросился прочь, спотыкаясь на ходу.
Шисюн сделал глубокий вдох, стоя на прежнем месте, поправил воротник с важным видом, а затем принял суровый и величественный облик у ворот.
Вскоре этот человек приблизился к нему.
Дотошный шисюн снова глубоко вздохнул, изобразил на лице крайнюю степень серьезности и встретился взглядом с прибывшим.
— …
Он чувствовал, что с его телом, пожалуй, что-то не так. Иначе почему каждый раз, когда он видит этого человека — с таким ведь красивым лицом, с такими прекрасными глазами, — по всему телу разливается леденящий холод?
Маленький даотун выпрямился и ответил поклоном: — Кто вы, странник? С какой целью пожаловали к нашим вратам?
Голос незнакомца прозвучал кратко и равнодушно:
— Дворец Легкого Снега, Е Чжо. Прибыл вопрошать Дао.
Голос же маленького даотуна выдавал легкую, неестественную зажатость: — Прошу за мной.
Как всем было известно, Е Чжо являлся культиватором меча.
И вопрошал он, разумеется, о Пути Меча.
Как именно вопрошают о Пути Меча?
Разумеется, обнажают мечи и сходятся в поединке.
Секта Таоюэ, Беспредельная площадка Дао.
Поверхность площадки была выложена гигантскими плитами из черно-белого нефрита, образующими узор двойной рыбы Тайцзи. Нефрит источал туманное сияние, испуская ту самую первозданную ауру Хаоса.
Посторонние лица, внешние ученики и ученики с недостаточным уровнем культивации уже покинули площадку. Здесь оставалось лишь около полутора-двух десятков высокоранговых учеников, искусных в обращении с мечом, а также несколько старейшин-патриархов с величественным выражением лица.
Е Чжо тихо стоял со сжатым в руке мечом у северной границы черного и белого разделения площадки. Навстречу ему неспешно шел седовласый старец в серых одеждах с мечом на поясе — не кто иной, как Верховный старейшина секты Таоюэ Пу Сюаньхунь.
Сета Таоюэ обладала тысячелетней историей и глубоким фундаментом, являясь могущественной силой на Юго-Востоке. Верховный старейшина Пу Сюаньхунь уже целое столетие восседал здесь, охраняя покой обители, и слыл прославленным гигантом Пути Меча.
Стоя напротив Е Чжо, старейшина Пу Сюаньхунь слегка кивнул: — Друг Е, давно не виделись.
Е Чжо ответил поклоном младшего: — Благодарю старейшину за беспокойство, всё в порядке.
Взгляд Пу Сюаньхуня на долгое время задержался на мече в руке Е Чжо.
— Последние дни старику то и дело доводилось слышать, что в Долине Ковки Мечей на свет появился божественный меч, вызвавший Девятислойную Небесную Скорбь. Ныне же, глядя на меч друга Е, я замечаю, что он несколько отличается от прежнего.
— Меч перекован, — произнес Е Чжо. — Имя меча — У-во.
Это было прямое признание того, что божественный меч из Долины Ковки Мечей, привлекший Девятислойную Небесную Скорбь, — и есть этот самый клинок.
Во взгляде Пу Сюаньхуня промелькнуло восхищение: — Прекрасное имя! Надо полагать, владение мечом друга Е также поднялось на новую ступень.
Наблюдавшие за их диалогом ученики затаили дыхание. В душе они невольно восхищались: какая невозмутимость и хладнокровие, поистине истинное величие последователей Пути Бессмертных!
И только Глава секты Таоюэ, стоявший за спиной Пу Сюаньхуня, заметил, что левая рука Верховного старейшины, спрятанная за спиной, слегка подрагивала.
Да и сердце самого Главы секты не могло обрести покой.
Этот меч, словно штрих, оживляющий нарисованного дракона, действительно изменился по сравнению с прошлым — обладающие хоть капелькой проницательности могли это заметить.
Поистине божественный меч, да еще оказавшийся в руках этого демонического светила... Ничего удивительного, что дедушка-наставник потерял самообладание...
Тут Е Чжо никак не отреагировал на вежливые любезности Пу Сюаньхуня и извлек клинок из ножен.
— Старейшина Пу, прошу наставить меня.
Пу Сюаньхунь также с безмятежным видом обнажил меч: — Друг Е, прошу указать на мои ошибки.
В тот же миг поток холодной световой вспышки меча, подобный морозной луне на зимнем небе, устремился прямо в лицо старейшине Пу.
Этот призрачно-морозный удар в одно мгновение усмирил всех учеников, и в зоне для наблюдателей стало слышно, как падает игла.
Лицо старейшины Пу оставалось невозмутимым и бесстрашным; он отвел меч в сторону, принимая удар на блок.
Меч Гуйу был отлит из древнего черного железа, длиной в пять чи, шириной в семь пальцев и весом в тысячу цзюней.
Техника меча секты Таоюэ казалась неуклюжей с виду, но таила в себе великую мудрость; тяжелый меч был лишен острой грани. Нападение его походило на рухнувшую гору, от которой негде укрыться, а отступление напоминало скалу — столь же природную и монолитную.
Клинки столкнулись, и остаточная волна ци меча разлетелась во все стороны бушующим штормом. Старейшина Пу мгновенно сменил стойку на оборонительную, стоя на ногах непоколебимо, в то время как силуэт Е Чжо стремительно изменился. Его меч, взметнувшись подобно поразительной птице, обрушился сверху!
Ужасающая аура меча выплеснулась наружу, а леденящая ци меча заставила души зрителей содрогнуться от трепета.
Со звоном столкнулась ци меча, и в мгновение ока преобразились сами небеса и земля, задрожали горные хребты.
Ученики, впервые наблюдавшие подобную схватку, наконец поняли, почему остальных собратьев по секте удалили с площадки.
Энергия неба и земли бурлила свирепым потоком, а вспышки мечей сплелись в сплошную пелену, которую почти невозможно было разглядеть. Видно было лишь, как Е Чжо, окутанный суровой морозной аурой, движется подобно снежному вихрю, а его удары раят дракона.
Глядя на фигуру в алых одеждах в самом эпицентре бури, зрители невольно вспомнили то самое краткое описание из ходивших повсюду слухов.
Е Чжо, первый меч поднебесной.
Его меч не знает пути назад.
Техника меча секты Таоюэ, величественная и глубокая, непроницаемая для атак, против столь жестокого, бескомпромиссного клинка, что идет лишь вперед, должна была одержать естественную победу. Однако после сотни обменов ударами шаги Пу Сюаньхуня оказались вынуждены отступить под натиском этой бурной, подобной ливню атаки.
В тот миг раздался рев небывалого дракона, вырвавшегося из облаков — неотступный, он сокрушил тысячекратные громовые раскаты, обрушившись на подпирающий небо столб.
Тучи и ветер переменили свой цвет.
На пятьсот семьдесят первом ударе небо едва не рухнуло.
На тысячу триста пятьдесят четвертом ударе рухнули горные вершины.
Меч Гуйу задрожал, едва не вылетев из рук.
А длинный, узкий и темный меч У-во уже замер у самой шеи Пу Сюаньхуня.
На Беспредельной площадке воцарилась тишина.
Е Чжо опустил руку.
Старейшина Пу сложил руки в приветствии: — Второй господин дворца Е вновь добился огромных успехов, поздравляю.
Е Чжо: — Старейшина тоже.
Старейшина Пу с улыбкой покачал головой: — Не стоит упоминания.
Лишь после этих слов окружающие ученики постепенно пришли в себя от оцепенения.
Новый ученик, впервые созерцавший подобное зрелище, заикаясь, произнес: — Как же так... он смог... лоб в лоб сокрушить технику меча нашей секты...
Его шисюн утешающе похлопал его по плечу: — Посмотришь в будущем году — привыкнешь.
— А?
— Ох, ты ведь только пришел и еще не знаешь: Второй господин дворца Е приходит вопрошать Дао каждый год.
— …А?
Двое посреди площадки обменялись еще несколькими фразами о мастерстве владения мечом, после чего старейшина Пу произнес: — Не желает ли друг Е задержаться подольше?
— Не спешу, — бесстрастно ответил Е Чжо. — Слышал, у старейшины есть любимый ученик, создавший девять собственных комплектов меча, весьма примечательных.
Выражение лица Пу Сюаньхуня на миг стало крайне красноречивым: — …
Среди сект бессмертных, а в особенности среди культиваторов меча, взаимные вопросы о Дао и поединки издавна считались традицией, так как же их отвергнуть?
Остававшемуся невозмутимым даже перед лицом рушащейся горы Верховному старейшине оставалось лишь тяжело вздохнуть. Не в силах скрыть горечь на лице, он поманил рукой кого-то из толпы учеников: — Си, иди сюда, схлеснись со Вторым господином дворца Е в паре поединков.
К ним вышел облаченный в белые одежды юноша чистой и утонченной наружности с выдающимся темпераментом.
В толпе учеников послышались негромкие слова поддержки для старшего сородича.
Пэй Си из секты Таоюэ, любимый ученик Верховного старейшины, обладал превосходным пониманием и выдающимися природными данными. Он не только полностью унаследовал тайные учения Таоюэ, но и был способен создавать собственные комплекты меча, обладая задатками основателя новой школы — истинный выдающийся талант молодого поколения.
Ученик превосходит учителя — подобное издавна считалось прекрасной традицией в мире бессмертных.
Юноша остановился перед Е Чжо, а в его глазах горел пылкий боевой задор.
Е Чжо внимательно рассматривал его несколько мгновений, после чего аура вокруг него изменилась, подавляя его духовную силу и уровень культивации до равного с Пэй Си предела.
Это также было негласным правилом среди мастеров меча во время бесед о Дао: при равном уровне культивации лучше всего проявляется истинное превосходство той или иной техники меча.
Пэй Си обнажил меч, и его голос прозвучал звонко и чисто: — Второй господин дворца Е, прошу наставить меня.
Меч в руке Е Чжо вновь покинул ножи.
Морозный холод клинка снова проступил наружу. На этот раз духовная сила не задействовалась вовсе, однако звон оружия на площадке породил свистящий ветер — за миг они успели скрестить клинки несколько десятков раз.
После чего меч Пэй Си со звоном рухнул на землю.
Е Чжо убрал клинок: — Благодарю за уступку.
Пэй Си посмотрел на Е Чжо, затем растерянно перевел взгляд на собственный одинокий меч, безжизненно лежавший на земле, и долгое время уголки его губ подрагивали.
— Я… Вы…
В этом разбитом взгляде читалось бесчисленное множество слов: казалось, он не знал, что сказать Е Чжо, а казалось — и вовсе засомневался в самом Пути Меча.
Ученики с опаской гляздели на столь разрушенное сердце Дао своего старшего сородича и наконец осознали, откуда взялось то горестное выражение на лице Верховного старейшины.
Увидев эту сцену, Глава секты Таоюэ с болью в сердце отвернулся.
И лишь старейшина Пу Сюаньхунь казался способным сохранять видимость спокойствия.
Соблюдая все приличия и не теряя лица, он поинтересовался: — Куда Второй господин дворца Е намерен направиться далее?
Е Чжо: — Долина Странников.
— Ох, старик Чжоу из Долины Странников еще некоторое время назад присылал мне послание, говоря, что постиг истинную суть Пути Меча среди звезд небосвода. Слышал, его маленький ученик по фамилии Фан тоже делает успехи, идущие семимильными шагами каждый день...
Е Чжо задумался и распрощался со старейшиной Пу.
Вся секта Таоюэ вздохнула с облегчением.
Вслед за этим облегчением наступили несколько дней мрачных туч.
Старший ученик Пэй Си с того самого дня каждый день приносил круглый соломенный коврик, садился в самом центре Беспредельной площадки Дао и с остекленевшим взором пялился на оставленные на земле следы от мечей, выражая на лице смесь печали и радости, слез и смеха. А некоторые ученики даже утверждали, что глубокой ночью слышали странный смех, доносившийся с Беспредельной площадки.
Верховный старейшина Пу Сюаньхунь ежедневно предавался медитации лицом к стене, и проходившие мимо ученики неизменно улавливали его глубокие вздохи.
Глава же секты, заложив руки за спину, то и дело курсировал между Беспредельной площадкой Дао и тихой обителью Верховного старейшины: то проверяя, не вздумал ли Пэй Си пронзить себя мечом от отчаяния, то навещая старейшину, не сошел ли тот с ума от искажения ци и огня.
— Глава, а тот Второй господин дворца Е придет и в следующем году?
— Он приходил позапрошлого года, приходил в прошлом, пришел и в этом — как по-твоему?
— Глава, а зачем Второй господин дворца Е так поступает?
— Говорят, Второй господин дворца Е считает, что культиватор меча должен повидать все существующие в поднебесной приемы владения мечом.
— Но ведь необязательно же смотреть на них каждый год?
— Вот поэтому он и является ежегодно, чтобы принудить нас создавать новые приемы.
— Глава…
— Нельзя ли помолчать! Если кто услышит, секта Таоюэ окончательно потеряет лицо!
— Тогда Глава, чего же вы ждете?
— …Небесную тайну нельзя разглашать.
Наконец, спустя три дня, белоснежный бессмертный голубь доставил весть издалека. Глава секты развернул послание, его лицо озарилось радостью, и он тут же ухватил Пэй Си за воротник на спине, волоком потащив его в тихую обитель Пу Сюаньхуня.
http://bllate.org/book/29575/3597041
Готово:
