Старый генерал Сюэ ещё не успел договорить, как Хэ Яньчуань произнёс:
— Поэтому я хочу взять его в жёны как главную жену.
— Кхе-кхе-кхе-кхе... Ваша Светлость, вы... кхе-кхе!
Старый генерал Сюэ не расплескал чай, а подавился собственной слюной. Ему хотелось спросить Хэ Яньчуаня: Ваша Светлость, вы ведь шутите? — однако у него совершенно не было на это времени, и оставалось лишь мысленно поражаться.
Неужели он, старик, настолько стар, что совсем оглох? Ему ведь послышалось, будто Хэ Яньчуань сказал, что собирается взять Шэнь Жуна в главные жёны! Но ведь Шэнь Жун — сын Шэнь Ечэна, а Шэнь Ечэн сейчас замешан в деле о коррупции. Если в такой момент просочатся слухи о скором заключении брака между их семьями, что посторонние подумают о Хэ Яньчуане?
Хотя представители знати порой и предавались однополой страсти, в большинстве своём они брали таких партнёров лишь наложниками, а в качестве законных жён — крайне редко.
Более того, Шэнь Жун к тому же глуп. Сделать безумца супругом регента — да Хэ Яньчуань, должно быть, тронулся рассудком!
Лицо Хэ Яньчуаня оставалось беспристрастным, он лишь молча наблюдал за тем, как испуганные им отец и сын из клана Сюэ похлопывали себя по груди и тяжело дышали, словно вовсе не боялись, что он отвергнет их собственные мысли.
Когда оба перевели дух и переварили услышанное от Хэ Яньчуаня, они бросили на него взгляд — и у них на душе внезапно похолодало, зарождая дурное предчувствие.
Они поняли, что помешать Хэ Яньчуаню провернуть этот замысел им точно не удастся.
Выражение лица Старого генерала Сюэ стало предельно мрачным, и он спросил:
— Почему вы вдруг надумали жениться на молодом господине Шэне? Насколько я помню, Ваша Светлость, вы не поддерживали с ним связь уже больше десяти лет, так что о каких-то детских чувствах и речи быть не может.
Хэ Яньчуань, вертя в пальцах чайную чашку, безмятежно отозвался:
— Мы с Шэнь Жуном в детстве дали друг другу устное обещание: если к моменту его совершеннолетия я всё ещё буду не женат, мы поженимся.
Старый генерал Сюэ торопливо возразил:
— Разве можно принимать всерьёз детские глупости!
Тем более что Шэнь Жун уже давно перешагнул возраст совершеннолетия. Если Хэ Яньчуань действительно хотел сдержать обещание, почему не взял его в жёны раньше, а вместо этого даже отказывался видеться с ним?
Старый генерал Сюэ и без лишних раздумий понимал, что эти слова были сказаны лишь для того, чтобы отделаться от них.
Он вздохнул, сменил тон и спросил Хэ Яньчуаня:
— Ваша Светлость, осознаете ли вы, что в нынешней обстановке означает ваш брак с Шэнь Жуном в качестве главной жены?
Хэ Яньчуань с абсолютно безразличным видом ответил:
— Осознаю.
Посторонние поставят под сомнение его решение по делу Шэнь Ечэна; лишившись поста супруга регента, он потеряет союзника; к тому же Шэнь Жун — мужчина и не сможет родить ему детей...
Все эти возможные последствия Хэ Яньчуань продумал в тот самый миг, когда решил жениться на Шэнь Жуне, но его это совершенно не волновало.
По лицу Хэ Яньчуаня Старый генерал Сюэ сразу понял, что тот действительно всё прекрасно понимает, но ему откровенно всё равно.
— Ваша Светлость, не действуйте сгоряча. Вы ведь должны понимать, сколь сильно повлияет ваш брак с молодым господином Шэнем на ситуацию в Столице. Нынешний Ваше Величество ещё не достиг совершеннолетия и не обладает способностью полностью контролировать обстановку...
— Дед! — неожиданно повысил голос Хэ Яньчуань, прерывая Старого генерала Сюэ.
Это обращение — дед, — прозвучавшее из уст Хэ Яньчуаня впервые за пять лет, заставило Старого генерала Сюэ опешить. Он ещё долго не мог прийти в себя и произнести ту фразу, которую бросил Хэ Яньчуаню в прошлом: «Мы больше не дед и внук, и тебе больше не дозволено так меня называть».
Пользуясь его замешательством, Хэ Яньчуань тихо продолжил:
— Изначально я вовсе не собирался возвращаться в императорскую семью. Именно вы, дед, и старшая сестра умоляли меня взять на себя бремя регентства. Все эти годы я трудился не покладая рук, и хотя мне неоднократно грозила смертельная опасность, я никогда не помышлял об отставке — лишь потому, что хотел таким образом отплатить клану Сюэ за своё воспитание.
Услышав это, отец и сын Сюэ покраснели от стыда и не смели вымолвить ни слова.
Тогда они действительно использовали долг воспитания, чтобы принудить Хэ Яньчуаня занять столь высокий пост регента, и все трудности, выпавшие на его долю за эти годы, происходили на их глазах.
Хэ Яньчуань продолжил:
— Если бы не клан Сюэ, я бы давным-давно погиб от рук прошлого императора. За спасение жизни отблагодарить нечем, кроме как собственной жизнью, поэтому с того самого момента, как я принял тайный указ императора на покоя, я был готов пожертвовать собой ради стабильности династии Дашэн.
Сейчас Хэ Яньчуань говорил о себе скромно и просто «я», что ясно показывало: это были его искренние слова.
Старый генерал Сюэ чувствовал глубокую боль в сердце. Ему хотелось утешить Хэ Яньчуаня хоть какими-то словами, но в то же время он понимал: пока Хэ Яньчуань занимает пост регента, любые его слова прозвучат слишком блекло. В конце концов старик предпочёл замолчать.
Хэ Яньчуань не мог не заметить перемены в их выражениях лиц, но он также прекрасно понимал, что члены клана Сюэ не позволят ему бросить пост регента и беззаботно удалиться лишь из-за пары сказанных им фраз, а потому решил высказаться предельно прямо.
— На самом деле, прояви я хоть немного безжалостности, я запросто мог бы оставить эту смуту и уйти. Мир велик, и я не верю, что в нём не найдется уголка, где я смог бы обрести покой. Но я долго размышлял и в конце концов всё же решил остаться.
Разве я сделал недостаточно для императора, для двора, для династии Дашэн? Почему даже моя личная жизнь должна зависеть от того, отразится ли она на положении дел в Столице? Дед, разве ты не находишь подобные требования ко мне чрезмерно жестокими?
Последняя фраза прозвучала словно острое лезвие, наотмашь вонзившееся в сердца отца и сына Сюэ.
Оба они понимали: Хэ Яньчуань говорил чистую правду. В своё время они умоляли его признать своих предков и вернуться в семью ради укрепления императорской власти, а теперь, когда он поставил на кон саму свою жизнь, они всё еще были недовольны и пытались использовать в своих интересах даже его брак.
Чем их столь агрессивное и давящее поведение отличалось от поступков тех эгоистичных и вероломных мятежников?
— Чуан... Ваша Светлость, — Старый генерал Сюэ в конце концов сдержался и не произнёс то ласковое прозвище, но взгляд, которым он смотрел на Хэ Яньчуаня, уже не нёс в себе почтительности верноподданного перед членом императорского рода — в нём читалась лишь мягкая забота старшего о младшем.
— Раз вы приняли окончательное решение, мы, ваши слуги, разумеется, обязаны уважать ваш выбор. Если в чём-то потребуется наша помощь, только скажите, и мы сделаем всё возможное.
Старый генерал Сюэ был главой клана Сюэ, и раз уж он дал согласие, Сюэ Синьчжун, даже имея возражения, был вынужден проглотить их. К тому же он, как и отец, изменил своё мнение, дослушав слова Хэ Яньчуаня до конца.
В конце концов, они вырастили этого ребёнка, потратив больше двадцати лет. Они уже одинжды поступили с ним несправедливо, и как бы ни ожесточились их сердца, они больше не могли заставлять его силой.
Хэ Яньчуань поднялся на ноги и отвесил отцу и сыну Сюэ глубокий поклон:
— Благодарю Старого генерала за понимание.
http://bllate.org/book/29563/3595469
Готово:
